Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

Я несколько раз моргаю, заставляя образы своих пугающих кошмаров исчезнуть из сознания. Горло сжимается, сердце сдавливает, но, когда я открываю глаза, понимаю, что это не один из моих кошмаров.

— Шэй! — облегчение заливает лицо Бастиана, когда он бросается ко мне, но, прежде чем он успевает обнять меня, я воздвигаю золотой барьер между нами, останавливая его порыв. В изумлении его взгляд скользит по щиту, пока не встречается с моим через полупрозрачную золотую стену.

— Веспер сказала, что у тебя магия Целестиалов, но я и представить не мог, насколько ты могущественна, — он прижимает ладонь к моему щиту и пытается прорваться сквозь него, и, к моему удивлению, он даже радуется, что не может. — Очень впечатляет, любовь моя, — мягко хвалит он. — Почему бы тебе не опустить его, чтобы я мог…

— Отвезти меня обратно в Мидори? — резко перебиваю я и качаю головой, усиливая щит. — Забери своих демонов и уходи.

— Уйти? — лицо его покрывает тень замешательства. Он бросает взгляд на короля, а затем снова смотрит на меня. — Я пришёл, чтобы спасти тебя от этих троновианцев.

Он снова пытается пробить барьер, на этот раз с большей силой.

— Я не хочу причинять тебе боль, Бас, — хоть я и знаю, что он совсем не тот, за кого я его принимала, часть меня до сих пор чувствует к нему что-то, и мне больно угрожать ему.

— Ты не причинишь мне боль, Шэй, так же, как и я не причиню её тебе.

— Может, ты и не хочешь, — я киваю за его спину, в сторону Веспер, — но я знаю нескольких твоих спутников, кто вполне может.

— Никто не тронет тебя и пальцем, — он говорит это с такой бравадой, что я почти верю ему, но знаю, что его демоны с ним не согласятся.

— Мне это наскучило, — раздражённо говорит Армас. — Забирай её и троновианца и уходи.

— Шэй, — умоляет Бастиан, понимая, что произойдёт, если я откажусь.

— Последний шанс, Бас, — мой голос дрожит, но я стою твёрдо. — Пожалуйста, не заставляй меня причинять тебе боль.

— Я же говорила, она не пойдёт добровольно, — шипит Веспер, вытаскивая два кинжала с чёрными рукоятями. Она проводит ими по языку, и зелёное вещество шипит на стали. — Позволь мне получить удовольствие и забрать её.

— Как там рука, Веспер? — прищуриваюсь я и усмехаюсь, когда она огрызается.

— Хватит! — кричит Бастиан, с яростью колотя по барьеру между нами. — Илария, пора возвращаться домой. Пошли.

— Мы уже пытались по-твоему, — рычит Веспер, отталкивая солдат, чтобы добраться до Атласа, — теперь будем делать по-моему.

Атлас пытается сопротивляться, и хоть мама старается ему помочь, она ничего не может сделать. Без магии, без оружия, со связанными руками и заклеенными ртами они не соперники Веспер.

— Отпусти его! — кричу я, когда она запускает пальцы в волосы Атласа и резко дёргает назад, открывая его шею.

Она приставляет нож к его горлу.

— Опустишь щит и пойдёшь с нами, или я перережу ему глотку, и ты посмотришь, как умирает твой любовник.

— Любовник? — с лица Бастиана уходит вся краска.

Несмотря на приглушённые протесты Атласа и пылающий в его глазах гнев, прежде чем я успеваю согласиться и поддаться их требованиям, Армас Базилиус вопит:

— Просто убейте тринкити и покончите с этим!

Мой взгляд рывком поднимается от полностью подавленного Атласа к Трэйну, который смотрит на две пары дверей — одну рядом с собой, другую за моей спиной. Из его губ срывается вздох, будто бы то, чего он ждал, так и не произошло. С молниеносной скоростью, которой я никогда раньше не видела, Трэйн взмахивает левой рукой в сторону Армаса, и лёд стремительно покрывает её. Кончик льда становится острым и перерезает Армасу горло, обезглавливая его. Стражи короля, стоящие по обе стороны от помоста, поворачиваются, чтобы атаковать, но одним движением правой руки Трэйн посылает в них ледяные осколки, которые вонзаются им в шею, убивая наповал.

Все в зале в едином оцепенении наблюдают в мёртвой тишине, как голова ледяного короля скачет по ступеням и останавливается у ног Бастиана.

Ошеломлённая Веспер на миг ослабляет хватку на Атласе, и я тут же использую момент:

— Процливи — выкрикиваю я троновианскую команду, и Атлас падает на пол. Я взрываю щит по всей комнате, отбрасывая Бастиана и его Пожирателей Душ назад.

Трэйн не теряет ни секунды: он слетает по ступеням помоста, используя обледеневшую руку, чтобы перерезать путы на Атласе и Сильвейн, и бросает им мечи, принадлежавшие убитым солдатам. Он подбегает ко мне и встаёт в боевую стойку.

— Ты долго собирался присоединиться, — говорю я, но в моём голосе звучит игривость, и уголок его губ дёргается вверх.

— Я знаю, что не стоит перебивать женщину в ярости.

Бастиан поднимается на ноги, ошеломлённый то ли моей силой, то ли поступком Трэйна.

— Что ты творишь?! — шипит Веспер, вскакивая, сжимая рукояти оружия так сильно, что костяшки побелели. — У нас была сделка!

— Поправочка, — лениво произносит Трэйн. — У тебя была сделка с Армасом, которого, к счастью, больше нет.

— Ты…

— Но-но-но! — он поднимает обледеневшую руку, прерывая её угрозы. — Думаю, угрожать мне в моём собственном доме — не самая умная идея, особенно после того, что я сделал со своей собственной кровью. Так что слушай внимательно, потому что я не люблю повторяться. Если вы уйдёте сейчас, мы не перебьём вас всех прямо на месте.

— Не без девушки! — Веспер делает шаг вперёд.

— Шэй, — умоляет Бастиан, встречаясь со мной взглядом. — Пожалуйста…

Боковая дверь распахивается, и в зал врываются Никс, Финн, Эрис и Ронан, вооружённые до зубов, с готовой к бою магией. Волна облегчения накрывает меня, но длится недолго. Вместо того чтобы Бастиан и его Пожиратели сдались или отступили, они бросаются в атаку, устремляясь к новоприбывшим. Эрис призывает двух водяных медведей, в то время как Никс мчится к демонам с двумя мечами в руках. Ронан зажигает пламя, и оно облизывает его руки. Несмотря на то, что его рука всё ещё заживает, он готов к бою, невзирая на боль.

Сначала мне кажется, что Финн не собирается вмешиваться, но он ловко перебрасывает кинжал в руке и устремляется за Никсом. Его глаза не светятся оранжевым, значит, он воздерживается от использования магии, но я знаю, что, если потребуется, он её применит.

Трэйн пускает один из своих ледяных снарядов в Бастиана, рассекая его руку. Моё сердце сжимается, когда я вижу, как тот взвывает от боли, но вместо того, чтобы сделать его беспомощным, это вгоняет его в неистовую ярость, и я наблюдаю, как мой друг детства превращается в ужасного зверя. Плотная шерсть покрывает его кожу, он изгибается под неестественными углами, тело вытягивается вверх. Его пальцы удлиняются, превращаясь в острые когти, а лицо становится полумедвежьим, полуволчьим. Длинная морда, пылающие глаза и острые, словно бритва, зубы. Хотя он стоит прямо, как человек, передо мной больше нет человека — только зверь, и страх сжимает моё сердце. Из его пасти вырывается рёв, и того, кого я когда-то любила, больше нет.

— Бас… — шепчу я, и этого достаточно, чтобы его взгляд резко метнулся ко мне. В этих звериных глазах сверкает боль, предательство и невыразимая ярость.

— Это ты хотела увидеть? — рычит он, делая тяжёлый шаг вперёд. — Ты хотела увидеть зверя? Ну что ж, Шэй, теперь ты увидела меня настоящего.

— Бас…

— Убей тринкити, — приказывает Бастиан Веспер, и та срывается с места, выхватив оружие.

Атлас стоит к ней спиной, отбиваясь от двух Пожирателей Душ. Между нами слишком большое расстояние, чтобы я успела остановить её, поэтому я создаю щит вокруг него, как раз в тот момент, когда она прыгает в воздух, готовая ударить кинжалами. Когда её ножи врезаются в барьер, она отлетает назад, а Атлас добивает двоих перед собой, после чего резко разворачивается.

Бастиан рычит и налетает на Атласа, сбивая его с ног. Тот с глухим стоном падает на пол. Развернувшись, Бастиан снова мчится на него, но я кричу и отбрасываю его прочь. Одна только мысль о том, что Атлас может погибнуть на моих глазах, вызывает во мне вспышку ярости. Свет от моих светящихся рук распространяется по всему телу, и я чувствую, как перехожу в своё трансцендентное состояние. Люмос в ярости и защитит Атласа любой ценой.

— Ты не посмеешь прикоснуться к нему! — кричу я голосом, в котором слышится хор других голосов, и широко раскидываю руки. Моя энергия охватывает зал, и свет с силой врезается в четырёх Пожирателей, прижимая их к стенам. Они отчаянно пытаются освободиться, но безуспешно.

Бастиан с трудом поднимается, но больше не пытается напасть на Атласа. Он выпрямляется в полный рост и смотрит на меня, загипнотизированный моей силой. Увидев, что её командир бездействует, Веспер бросает в меня кинжал с ядом, но я поднимаю ладонь и останавливаю его в воздухе. Ухмыляясь, я разворачиваю ладонь, направляю клинок обратно в неё и метаю. Веспер еле успевает уклониться, но никакой злости на её лице нет — она улыбается, будто моя сила её восхищает.

— Шэй, — говорит Бастиан с благоговейным восхищением, и я перевожу на него взгляд. — Я отзову своих воинов, но пора возвращаться домой…

— Моё имя, — я поднимаюсь над полом на полметра и сверлю его взглядом своих золотых глаз, — Аурелия Базилиус-Сол, и я не твоя, чтобы отдавать приказы.

Я сжимаю кулаки и ломаю шеи четырём Пожирателям Душ, прижатым к стенам. Знаю, что убила лишь их носителей, но жестокость заставляет Бастиана вздрогнуть.

— Шэй…

— Прощай, Бастиан, — резко выбрасываю руки вперёд и мощной вспышкой света вышвыриваю Бастиана, Веспер и оставшихся демонов в окно, разбивая стекло взрывом.

Звук схватки наконец привлекает внимание стражи в коридоре, и в зал врываются солдаты с обеих сторон, вооружённые и готовые к бою.

Трэйн вздымает руку, останавливая продвижение солдат, пока сам бросается к разбитым окнам и выглядывает вниз.

— Они приземлились на одной из крыш замка и сейчас бегут.

Он резко разворачивается и направляется к нам, раздавая приказы своим солдатам, которые, не стесняясь, уставились на меня в воплощении Люмос.

— Пожиратели Душ, что напали на нас, ушли на восток. Найдите их. Убедитесь, что они покинули наши границы, и, если удастся убить ещё парочку — тем лучше.

Солдаты вырываются из ступора и не остаются стоять, чтобы глазеть или задавать вопросы. Они мгновенно бросаются в погоню, оставляя нашему отряду разбираться с хаосом в тронном зале.

Из одного из Пожирателей, лежащего в луже крови, вырывается булькающий звук. Никс направляется к нему, поднимая меч для удара, но останавливается, когда Трэйн кричит:

— Не убивай! Он может нам пригодиться, когда мы приведём его к целителю.

Финн выходит вперёд.

— Я могу его подлатать.

— Тогда сделай это. Допрашивать будем, когда он сможет говорить.

Финн принимается за дело, спасая жизнь демону, а Эрис помогает ему.

Мои колени подгибаются, когда я выхожу из состояния трансцендентности, и, как уже бывало бесчисленное количество раз на тренировках по полётам, Трэйн бросается вперёд, чтобы поймать меня, пока я не упала. Измотанная от огромной затраты энергии, я позволяю ему помочь мне сесть на пол. Повсюду осколки стекла и кровь, но, по крайней мере, мы все живы и целы.

Я смотрю на четыре тела, за смерть которых я ответственна, и делаю глубокий, уравновешивающий вдох. Хотя я знаю, что души Пожирателей, вселившихся в них, живы и уже ищут новых хозяев, часть меня всё равно чувствует вину за убийство невинных. Я вынуждена напоминать себе, что как только Пожиратель Душ захватывает тело, душа хозяина погибает, и он не чувствует той боли, которую я ему причинила.

— Ты сражалась достойно, Аурелия, — говорит Трэйн, привлекая моё внимание. Он улыбается мне, затем встаёт, уступая место Атласу.

— Ты в порядке? — он быстро осматривает меня на предмет травм. За исключением нескольких царапин, порезов и синяков, со мной всё хорошо.

Киваю и слабо улыбаюсь:

— Я бы не отказалась от сна.

Атлас смеётся, отбрасывая с моего вспотевшего лица прядь волос.

— Думаю, мы что-нибудь придумаем.

Сильвейн опускается передо мной на колени, в её глазах слёзы, на щеке пара царапин. Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, пока слеза не скатывается по её лицу, и я теряю самообладание. Я бросаюсь к ней в объятия, чувствуя, как сходит тяжесть её боли. Предательство, которое она пережила, мне хорошо знакомо. Но ледяного короля больше нет, и он больше не сможет причинить нам зла.

— А ты где был? — Трэйн указывает на Ронана пальцем с упрёком и сужает серые глаза. — Ещё пара минут, и у нас с Аурелией были бы серьёзные неприятности.

— Кто-то не упомянул, что солдаты короля будут патрулировать коридоры, — парирует принц.

— Я думал, это подразумевается, — невозмутимо говорит Трэйн, перешагивая через труп. — Какой король обходится без охраны?

— Немного предупреждения не помешало бы, — Ронан скрещивает руки на груди и фыркает.

— Подождите, — говорю я. — О чём вы двое говорите? — перевожу взгляд на Трэйна. — Ты знал, что Бастиан будет здесь?

Трэйн указывает на меня и говорит:

— Я об этом не знал.

— Тогда почему предупредил Ронана?

Ронан и Трэйн обмениваются взглядами, и я понимаю, что они что-то скрывали от меня.

— Кто-нибудь лучше пусть заговорит и быстро, — рычу я.

Трэйн с шумом опускается на ступени помоста, не обращая внимания на брызги крови, покрывающие пол:

— Годами я подозревал, что Армас причастен к твоему исчезновению. Лишь горстка людей знала о твоём рождении — родные и те, кто погиб в Великой войне. Это значительно сузило круг подозреваемых, но я был ребёнком, а никто не слушает мысли детей в вопросах большого значения. Так что я держал свои догадки при себе. К тому же, кто в здравом уме станет обвинять не только своего короля, но и деда в похищении ребёнка? Когда ты появилась, я стал наблюдать за Армасом. Он изменился. Был на взводе, а его стремление к уединению достигло предела. Я решил, что пора выяснить, оправданы ли мои подозрения. Несколько дней спустя после твоего прибытия я поговорил с принцем Ронаном и втянул его в свои планы. Суть была проста: тебя нужно было защитить, и он полностью согласился сделать всё необходимое для твоей безопасности.

Я бросаю взгляд на Ронана, который опирается на один из стульев, не пострадавших во время схватки. Его глаза потемнели от усталости, а плечи опустились. Все знают, что Ронан не умеет хранить секреты, но ради моей безопасности он сумел промолчать. Возможно, он осваивает путь короля быстрее, чем я думала.

— Прошлой ночью, — продолжает Трэйн, вытягивая перед собой ноги, — когда Армас объявил, что ты поклянешься ему в верности и предложишь свою руку для заключения брака, я понял, что что-то не так. Каждый раз, когда он говорил со мной, он твердил, что хочет, чтобы ты ушла. Что твоё присутствие пагубно влияет на эмоциональное и психическое здоровье Сильвейн, что мы ничего не знаем ни о тебе, ни о твоих намерениях. Ради блага Эловина он хотел, чтобы ты вернулась в Троновию. А потом вдруг он рад, что ты остаёшься и будешь жить среди нас. Это не имело никакого смысла. Я исполнил свой долг, предупредив тебя сегодня вечером, что ты создала себе врага в лице Армаса. Когда король потребовал немедленно встретиться с вами обоими в тронном зале, я попытался тебя найти, но столкнулся с Ронаном. Дал ему инструкции, где он должен быть и когда. И несмотря на опоздание, он выполнил свою часть.

— Там были элитные солдаты… — вставляет Ронан.

Трэйн отмахивается от его жалоб:

— Да-да, мы все знаем, что путь преграждали солдаты.

— Значит, ты не только солгал мне, — шиплю я, — но и использовал меня как приманку?

— И ты сыграла свою роль превосходно.

Я стискиваю зубы, в ярости от того, что Трэйн и Ронан, зная, как тяжело мне дались прошлые предательства, сознательно держали меня в неведении.

— Я поклялся защищать тебя много лет назад и подвёл, — голос Трэйна смягчается. — У меня появился шанс всё исправить. Скрыть от тебя свои планы было необходимо, чтобы они сработали. Прости, что не сказал правды, но, если бы мне пришлось всё повторить — я бы принял те же решения. Эффективный лидер обязан кое-что держать при себе.

Он делает справедливое замечание. Очевидно, что я ужасный лжец, и, если бы я подозревала, что именно ледяной король предал меня и моих родителей, я бы не смогла скрыть свою ненависть к нему. Мне всё ещё не нравится быть в неведении, и часть меня хочет вновь воздвигнуть все стены, которые я так долго разрушала, но затем я понимаю: в жизни и на войне, чтобы защитить тех, кого любим, иногда приходится что-то держать при себе. Это не значит, что мне это нравится, но я могу принять, что они поступили так, как посчитали правильным.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, я медленно поднимаю глаза на Атласа, который выглядит так, будто взорвётся, если я не скажу хоть что-то.

— Значит, засада и то, что тебя притащили в тронный зал, были частью плана?

Он чешет затылок и морщится:

— На самом деле, я не знал о плане, и быть застигнутым врасплох уж точно не входило в него. Когда я вышел из твоей комнаты, я собирался найти братьев, чтобы вывести тебя из города. Очевидно, я отвлёкся, и стража короля этим воспользовалась, — когда моя нижняя губа дрожит, он тянется ко мне, но останавливается, будто даёт мне шанс отстраниться. Когда я не двигаюсь, он прижимает ладонь к моей щеке. — Ты в порядке?

— Они причинили тебе боль, — я смотрю на его окровавленные раны, затем на мать. — Они причинили боль вам обоим из-за меня.

— Эй, — он стирает слёзы большим пальцем. — Не надо. Ты не можешь винить себя за то, что с нами случилось. Ты нас спасла…

— Но твоя магия…

— Вернётся, — перебивает меня Сильвейн. — Через двадцать четыре часа всё будет, как прежде.

Когда я не отвечаю, Атлас склоняет голову, чтобы поймать мой взгляд.

— Что ещё тебя тревожит? Поговори со мной.

— Просто… — губа дрожит. Я глубоко вдыхаю и говорю: — Просто до меня только сейчас дошло, что всё, что ты говорил о Басе — правда. Он монстр.

Атлас обнимает меня и прижимает к себе.

— Жаль, что тебе пришлось увидеть его таким.

— А мне не жаль, — говорю я, прислушиваясь к биению его сердца — того самого сердца, что Веспер изуродовала по приказу Бастиана. — Я рада, что увидела его настоящего. Мне жаль только, что этого не произошло раньше.

Трэйн стонет, поднимаясь, но замирает, заметив, Эрис рядом с Финном. Внезапно я понимаю, что она в своём истинном обличии, и у меня сжимается сердце. Узнавание вспыхивает в глазах Трэйна, и он широко улыбается, как охотник, заметивший добычу.

— Значит, — мурлычет он, когда Эрис встаёт, — ты та самая принцесса Гидры, за голову которой назначено щедрое вознаграждение?

Финн поднимается и встаёт между ними, и по выражению его лица ясно: он без колебаний применит магию, чтобы защитить Эрис.

Трэйн отмахивается:

— Спокойно, сторожевой пёс, я не причиню ей вреда. Меня не интересует цена за её голову.

— А что тебя интересует? — спрашивает Эрис, хотя в её голосе слышна лёгкая дрожь.

— В данный момент, — он скидывает тело Армаса с трона и плюхается на его место, — ванна.

— Похоже, тебе предстоит спланировать коронацию, — я киваю на ледяной трон с улыбкой, надеясь перевести разговор с Эрис.

Он бросает взгляд на голову Армаса у подножия помоста и ухмыляется:

— Король Трэйн Базилиус… звучит восхитительно, не правда ли? — он расправляет плечи и глубоко вдыхает, прежде чем вцепиться в подлокотники трона. — Похоже, вы, троновианцы, были правы насчёт мидорианцев. Теперь, когда раскрыта звериная форма Бастиана и Пожиратели Душ, а магия Аурелии больше не секрет, можно с уверенностью сказать, что война не за горами.

— И что мы собираемся с этим делать? — наконец вмешивается Никс, его клинки надёжно закреплены в ножнах за спиной.

— Сначала, — Трэйн поднимается, — мы отдохнём. Потом — начнём планировать, — он подходит ко мне и протягивает руку, помогая подняться. — Армас мог отказаться признать тебя Базилиус, но пусть все знают: с этого момента ты — одна из нас. По указу короля Трэйна.

— И пойдёт ли король Трэйн с нами на войну? — я приподнимаю бровь, и уголок его рта дёргается в улыбке.

— Мы не умоляем, мы никогда не сдаёмся.

Я киваю, наконец осознавая всю тяжесть девиза Дома Базилиус, и заканчиваю то, что начал мой кузен:

— Мы умираем так же, как живём — свободными и внушающими страх.

И именно в этот момент до меня доходит: прежде чем эта война закончится, мне придётся убить своего лучшего друга детства.