Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 12 Откровенный разговор

У Бориса в руках пара коричневых бумажных пакетов с едой на вынос.

Я выдыхаю и убираю лист, не торопясь. Куда уж тут торопиться…

Борис никак не реагирует (ну, еще бы он отреагировал, конечно, как же, размечталась) и продолжает путь к машине. Я в страхе и разочаровании швыряю ручку обратно в бардачок, а лист комкаю и засовываю в дверцу.

Какая я молодец, надо ж было так опростоволоситься. И что мне теперь за это будет?

Слежу глазами, как этот крокодил движется к машине. Сердце бухает в груди, ладони вспотели.

И почему я так по-дурацки себя чувствую? Мне стыдно, как маленькой нашкодившей девочке. Будто виновата! Софи, очнись, тебя похитили, продали за долг!

Ты должна спасаться! И ты ни в чем не виновата!

Я вообще последний человек во всей это ситуации, кто виноват, а страдаю больше всех… Может, конечно, отец там сейчас и страдает в какой-то мере, но вот о его переживаниях я думать сейчас совершенно не хочу!

Еще чего не хватало…

Машина стряхивает с себя блокировку мелодичным сигналом.

Борис загружает на заднее сиденье пакеты, а сам садится вперед. В тишине смотрит на меня своими пронзительными глазами, не проявляя совершенно никаких эмоций.

Это действует мне на нервы. Мало того, что сам по себе здоровый, мускулистый и такой сильный, что может переломить меня голыми руками, так еще и выражение лица такое, что хоть сейчас иди и вешайся.

— Это ты зря, — наконец выдает он. Я нервно сглатываю, понимая, что не дышала это время.

— А вы думали, что я… Я буду… покорно сидеть на месте? — едва выдавливаю из себя.

— Именно так. Сиди на жопе ровно, — отрубает он, заводит тачку и мы вновь стартуем с места.

Как добираемся до поместья, не замечаю. У меня перед глазами мелькает мир, который рухнул. В данную минуту мне все кажется таким бессмысленным. Понятия не имею, что делать…

Внутренности в узел заворачиваются от весьма обоснованной тревоги за свою безопасность и будущее. Все это теперь зависит от прихоти мужчины с сомнительными моральными качествами, которому меня продали…

Что теперь со мной будет?

Прихожу в себя, когда дверца машины распахивается и меня обдает прохладный воздух. Я моргаю, резко оборачиваюсь. Борис стоит, придерживая дверцу, и смотрит на меня своим прожигающим насквозь взглядом.

— На выход.

Я без слов повинуюсь, соскальзываю с высоты внедорожника на землю. Борис захлопывает дверцу машины. Он уже привычно берет меня за локоть стальной хваткой и тащит буксиром наверх по лестнице к входу в свой дом.

Снова гостиная, снова барный стул…

Борис с тяжелым выдохом падает в объятия своего дивана, откидывает голову на спинку и замирает. Я тоже не шевелюсь, боясь нарушить тишину.

— Еда в пакетах, ванная — сама знаешь, где, — бросает он, глядя в потолок.

Я оглядываюсь, хмурюсь. Подцепляю свою майку и подношу к носу.

Фу…

От меня пахнет далеко не розами… Парфюм, которым я брызгалась, давно выветрился, зато я не мылась и знатно потела от волнений за последние два дня. Ванная действительно не помешает…

Молча, слезаю со стула и тащусь в ванную, где привожу себя в более-менее приемлемый вид. Укутываюсь в халат с барского плеча за неимением другой сменной одежды, а свою закидываю в стиралку.

Когда я выхожу из ванной, Бориса нигде нет. Пакеты с едой по-прежнему стоят на барной стойке. Но я иду не к ним, а крадучись, подхожу к выходу.

Дергаю ручку входной двери и…

Разочарованно выдыхаю. Заперто. А на что ты надеялась, Софи? Что тебе повторно так же повезет⁈

Наивная дура!

Хотя сбегать в халате — та еще затея, но я не могла не проверить. Вздыхаю и тащусь к барной стойке.

К тому моменту, как Борис спускается со второго этажа, я уже уплетаю пасту с соусом песто. Я замираю с набитым ртом, выглядывая из-за пакетов.

Борис переоделся и тоже побывал в душе, если судить по его влажным волосам и шлейфу ментолового запаха, что он принес с собой. Он переоделся в светлые брюки и белую футболку в обтяжку, что подчеркнула его чертовски привлекательное телосложение…

Я моргнула и отвернулась. Блин, Софи, какого черта ты им любуешься? Это бандит. А ты замужем!

Борис остановился у барной стойки, оперся на нее рукой и постучал по столешнике пальцами, задумчиво глядя на меня.

— Ну, и что мне делать с тобой?

Я молчу. Замерла, спрятавшись за бумажным пакетом, как за крепостью…

Глупость, конечно. Но это проще, чем выдерживать его взгляд или отвечать на риторические вопросы. — Бабки просрал. И ради чего? Бесполезная баба в довесок к проблемам. Отлично. Просто прекрасно.

— Зачем вы вообще это сделали, если я такая бесполезная?

— А что, нужно было позволить Киру забрать тебя? Чтобы он продал тебя в какой нибудь бордель Дубая?

— Какая вам разница, я вам никто…

— Интересная ты барышня, — он прищуривается. — С тем же успехом я мог бы вчера отдать тебя ему на растерзание. А я, уж извини, если не оправдал твоих ожиданий, не приверженец насилия, — я удивленно на него смотрю. Да уж не приверженец! — Кстати, я тебя уже спрашивал, но так и не получил свой ответ.

Я смотрю на него с непониманием. О чем это он?

— Не хочешь сказать скотине спасибо? Я вытаскиваю тебя из задницы уже второй раз. И так и не получил от этого ни малейшей выгоды. А хотелось бы.

— Если бы не вы, этой задницы и не было. И я вас не просила меня спасать. Меня бы и не пришлось спасать, если б не ваше появление в моей жизни.

— Вот так вот, да?

Борис щурится, встает рывком с дивана и подходит близко-близко. Я торопливо слезаю со ступа и пячусь. Он все надвигается на меня до тех пор, пока я не упираюсь в стену спиной.

— Если б не я, то трахали бы тебя уже в каком-нибудь борделе с сомнительной репутацией, — пытаясь унять сердцебиение, смотрю на него снизу верх, стараясь не вдыхать его пленительный терпкий запах. Остатки ментолового аромата щекотят нос. — Не понимаешь, да? Твой папаша играл на бабки. Он сначала задолжал моему братцу кругленькую сумму, о чем я не знал. А потом приперся ко мне и занял у меня сумму в три раза большую. Якобы на лечение жены.

— Что? — я распахиваю глаза в удивлении, а Борис продолжает.

— А потом он заявил, что она умерла, мол, лечение не помогло. А на самом деле он все бабки просадил в казино у Кира. Так что он продал бы тебя в любом случае. Рано или поздно, но до этого бы дошло. И Киру было бы насрать на слезливые сказочки о смерти жены и на твоего муженька. Он бы обменял тебя на долг с радостью, как и хотел.

— Это не сказочки, — сиплю я, находясь под впечатлением от правды, открывшейся мне. Борис хмурится, не понимая и ждет от меня пояснений. Я все же решаюсь ответить. — Мама умерла от рака. Месяц назад. Только никаких денег у нас не было, поэтому и умерла. Лечения не было. Я не знала ни о каких деньгах… — я упираюсь взглядом в район его груди, не в силах выдерживать его тяжелый взгляд.

— Мне плевать, что было и чего не было. Мне плевать на твое незнание. Это прошлое. В настоящем я потерял кучу денег из-за своих принципов и гребаного благородства. И хочу понять, ради чего. Я поимею из этого дела выгоду, либо поимею тебя, — я вскидываю на него испуганный взгляд.

— Сними халат.