Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 30

Борис уходит, забрав аптечку.

Перед этим он сказал, что я могу спать в комнате в конце коридора.

Я забираю сумку с вещами, которые теперь стали моими, и ухожу в комнату, чувствуя разочарование.

Я зашла в небольшую спальню и поставила сумку на односпальную кровать, осмотрелась. Ничего примечательного. Окно справа, кровать напротив у стены, тумбочка рядом, ковер на полу и небольшой узкий шкаф, в котором я нашла полотенца, постельное и два халата.

Сколько еще таких спален я сменю в скором будущем? Диваны, кровати, чужое постельное, чужие вещи, каждый раз новая планировка. Когда все это закончится? Когда я смогу обустроить свой собственный дом, свой угол, в котором смогу просто спокойно жить?

Тяжело вздыхаю и переодеваюсь в халат. Вот только спокойно сидеть на месте не могу. У меня же куча вопросов и надо предупредить Диану… Да и Олега Владимировича тоже! Уж теперь то он меня уволит!

Я решительно покидаю комнату и направляюсь вниз на поиски Бориса. Только там его не оказывается. На кухне сидит Михалый за чашкой чая с пряниками и гадает кроссворды в журнале.

Надо же! Кроссворды! Человек прошлого…

— А, маленькая бандитка, — улыбается Михалыч, глядя на меня поверх очков. — ну, как, полегче стало?

— Мне и не было тяжело.

— Ну, конечно, — хмыкает Михалыч.

— Извините, а где Борис?

— Наверх вроде ушел, — жмет плечами Михалыч. — Есть будешь?

— Нет, спасибо, — сдержанно улыбаюсь. — А вы здесь прямо живете?

— Можно и так сказать, — без каких либо ужимок прямо отвечает Михалыч, вписывая слово. — У меня дом по соседству, там и хозяйство, и собаки, но все же значительное время я провожу здесь. Ты, кстати, не пугайся, тут приходит Василиса Андревна — убираться и готовить. А еще сиделка для Розы Викторовны. Просто сегодня у нее выходной.

— Оу, хорошо. Поняла. А мне что здесь делать?

— Вот это я уже не знаю, спрашивай у Бориса, лады?

Я улыбаюсь.

— Лады.

— Вот и умничка, — кивает, углубляясь в кроссворд, а я возвращаюсь наверх.

Я стучусь в дверь и, дождавшись, короткого «да», вхожу.

— Извините, если побеспокоила.

— Спрашивай уж, что хотела.

Борис сидит в кресле за столом и курит, ноутбук открыт, как и окно.

— Можно позвонить? Подруге. Она правда будет беспокоиться. А Михалыч забрал у меня телефон.

Борис щурится, затягиваясь, смотрит на меня задумчиво. А я и забыла, что он курит. В кабинете витает запах дыма, смешиваясь с книжным ароматом и запахом дерева.

— Номер помнишь?

— Допустим.

Вместо ответа Борис отодвигает ящик стола и достает телефон, только не мой, а обычный кнопочный.

— Здесь звони. Без глупостей.

— Но… — я не понимаю.

— Твой телефон выбросили. Чтобы Кир не оследил.

Я удивленно смотрю на него в шоке. В смысле выбросили⁈

— С вами сплошные потери, — бурчу обреченно, но беру телефон и набираю номер Дианы.

Я не старалась запоминать его специально, но надеюсь, что все правильно. Я кидаю взгляд на Бориса, который без стеснения продолжает курить и смотреть на меня, сидя в кресле.

Вся его поза говорит о скрытой силе и жгучей энергии. О том, что он здесь хозяин положения. Его тело — не просто красивое тело качка, это инструмент, с помощью которого он во всем добивается своего. Его крепкие мышцы — символ мужества, силы и притягательной опасности.

Я вспоминаю, зачем я здесь, когда Диана берет трубку с уставшим «Алло».

— Ди, это я.

— СОНЯ! ТВОЮ МАТЬ! — она орет в трубку и я отстраняюсь от телефона, сморщившись. Уменьшаю звук. Борис усмехается.

— Да, Диан, это я. Все х…

— Ты где⁈ Ты живая вообще?

— Конечно, живая. Раз звоню…

— Да хрен тебя знает! Пропала, как сквозь землю провалилась…

— Диан, все хорошо! — поспешно перебиваю ее, косясь на Бориса. — Я живая, целая, не переживай.

— Но где ты? Что случилось? Я ездила к тебе на работу, там все переполошенные, тебя нет, менты опрашивают свидетелей, все огорожено, говорят авария была… и ты на связь не выходишь! Ты ваще…

— Диан, Диан, все нормально! Я… Я… — я торможу, глядя на Бориса. Прикладываю трубку к плечу. — А где я? Что мне ей сказать⁈

Борис тушит сигарету и протягивает руку. Я с сомнением протягиваю ему телефон, не решаясь перечить. Диана что-то лепечет в трубку.

— Алло, — басит Борис, глядя только на меня. По ту сторону наступает тишина. — Диана? Отлично. Не переживай, с Софьей все в порядке. Что? Да, это Борис, — он продолжает смотреть на меня, слушая то, что ему начинает громко говорить Диана. Я не разбираю слов, но слышу ее повышенный тон. Борис откровенно веселится, улыбаясь. — Ну, можешь попробовать, конечно, если тебе не лень. Вперед. Только Софье это все равно не поможет. А я помогу. Так что, не дергайся лишний раз. Скоро все закончится. Я понятно выражаюсь? Отлично. Все, выдыхай, мелочь. До связи, — он отрубает звонок и выключает телефон.

— Мелочь? — я поджимаю губы. — Отлично. Она меня убьет.

— Пусть лучше она, чем Кир, верно?

Я надеюсь, что вопрос риторический, но на всякий случай киваю и иду на выход.

— Если хочешь, можешь читать здесь, — глубокий голос пробирает меня до мурашек, когда я уже схватилась за дверную ручку, я удивленно оборачиваюсь. Борис вертит в пальцах сигарету, но закуривать не спешит.

— Можно?

— Если б было нельзя, не предлагал бы.

— Спасибо, — я несколько смущенно отпускаю ручку двери. Иду к стеллажу и смотрю на корешки, но как-то рассеяно. На самом деле, я думаю о том, что у меня за спиной сидит человек, которого я почти не знаю, который уже несколько раз помогал мне, и который вопреки всему, что было, меня привлекает…

— Что, даже не станешь задавать вопросы? — раздается позади.

Я слышу звон бокала и бутылки, оборачиваюсь. Борис наливает себе виски и все-таки закуривает, щурясь. Я слабо его вижу, так как света лампы над бильярдом хватает лишь на сам бильярд и немного на стеллаж.

— А разве есть смысл их задавать? Вы все равно не отвечаете.

— Раньше тебя это не останавливало. Даже, помнится, готова была разбиться на тачке.

Я чувствую, что краснею.

— Я просто была на эмоциях. И вы, кстати, все равно ничего не ответили.

— Хватит.

— Ну, вот, а я о чем, — жму плечом и отворачиваюсь обратно к книгам.

— Я не о вопросах. Хватит мне выкать. Чувствую себя стариком каким-то.

Я беру книгу наобум, понимая, что все равно должным образом не сосредоточусь сейчас и снова оборачиваюсь. Подхожу к бильярдному столу, упираюсь книгой в зеленое сукно.

— Баш на баш. Я перестаю вам выкать, а вы перестаете распоряжаться моей жизнью, словно я кукла. Как бы ваш брат себя отвратительно не вел, в одном он прав. Я уже засветилась, я влезла в это дело и просто так из него мне не вылезть. Так, может, вы будете считаться со мной хоть немного?

— Я считаюсь. Настолько, насколько это необходимо. Если ты не замечаешь этого, ну что ж… — он жмет своими могучими плечами. Огонек сигареты дергается в полумраке.

— Что? Тогда это мои проблемы?

— Если я буду делать все, что ты считаешь правильным к себе отношением, женщина, то в этих сраных попытках угодить тебе я потеряю контроль, и вот тогда-то и начнутся настоящие проблемы.

— Угодить мне⁈ — я в шоке смотрю на него. — Когда это я просила вас об этом? Кажется, я только и делала, что пыталась от вас свалить. Это вообще-то ваша инициатива!

— Правильно. Я мужчина, я принимаю решение и ответственность за него. А ты женщина, вот и страдаешь фигней.

Задыхаясь от возмущения, я даже не нахожусь, что ответить. Это я то страдаю фигней⁈

— Отлично! — нервно всплескиваю руками. — Если я настолько проблемная, то я с удовольствием вас покину и перестану страдать фигней. Только сделайте мне одолжение, хватит лезть ко мне! Я кажется уже вас просила об этом! Только вам насрать на мое мнение. Вы с вашем бешеным братцем все продолжаете и… а, к черту, чего я распинаюсь. Хватит с меня, я пошла. Я уже один раз свалила от вас и второй раз смогу.

Не успеваю я сделать и шагу к двери.

— Стоять. Никуда ты не уйдешь. А если вновь решишься на побег, я больше не стану прикрывать твою задницу.

— И не надо! Обойдусь как-нибудь. Лучше с таким же рвением поищите вашего братца и его заприте, а не меня.

— Если продолжишь разговаривать в том же тоне, пожалеешь, — в его голосе прорезается сталь и я радуюсь, что в темноте плохо вижу его глаз.

— Снова угрозы, — горько усмехаюсь. — Ну, и смысл у вас что либо спрашивать? — всплескиваю руками. — Если я здесь ничего не решаю, смысл мне вообще рот открывать?

— У тебя есть право на свое мнение и на вопросы…

— А! Так все-таки у меня есть какие-то права⁈ Отлично! Выяснили, все, я могу уйти отсюда?

— Не перебивай меня, женщина, — Борис тушит уверенным движением сигарету, поднимается с кресла и стремительно двигается ко мне. Я отшатываюсь, шагаю назад, а он все наступает. Я упираюсь спиной в стеллаж, отступать больше некуда, и я замираю. Он останавливается так близко, что почти касается меня. Борис одним глотком допивает остатки виски и ставит бокал на полку над моей головой. Его движения — четкие и уверенные. — Нет, ты не можешь уйти отсюда. Пока мы не проясним одну вещь.

Я молчу, боясь сейчас что либо говорить. Кажется, я итак уже наговорила лишнего.

— Почему ты осталась?