Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 21

Я подхожу к чужому подъезду, понимая, что ноги меня едва держат.

Вокруг уже снуют люди — торопятся на работу да детей развезти по школам-садикам.

У двери меня встречает Диана. Она волнуется, ходит туда-сюда по асфальту, обхватив себя руками. Она только в легенсах, футболке и тонком кардигане, накинутом сверху. В руке зажат телефон.

Я позвонила ей потому, что больше было некому. И потому, что она — последняя, к кому бы я вообще могла обратиться. Мы с ней не дружили. Она просто девчонка с соседнего потока. Мы с ней иногда помогали друг другу с курсовыми и только.

Она красивая, высокая, стройная. У нее полная и благополучная семья: мама, папа, брат. Насколько знала, у них есть какой-то свой маленький бизнес, так что Диана могла себе позволить снимать девушку в новостройке. Немного далековато от универа, но зато берег реки недалеко, парк рядом и в квартире хороший ремонт.

А еще, я позвонила ей потому, что у нее не было парня. Она жила одна, насколько я помнила, поэтому выбор пал именно на нее.

Я дождалась утра и набрала ей через мессенджер, так как номера ее у меня не было.

Я подхожу и останавливаюсь недалеко от нее. Диана смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Да… ты определенно не шутила. И не преувеличила. Я бы даже сказала, что ты преуменьшила.

— Ага, — я нервно поправляю лямку рюкзака.

— Ну, пошли что ли…

У меня нет сил отвечать, я просто двигаю себя вперед. Шаг за шагом.

Неловкость можно черпать ложками, но я слишком устала, чтобы думать об этом. Да и гордость моя сейчас меня мало волнует. Обычно я всегда, в любой ситуации задирала нос, засучивала рукава и с гордым «я сама справлюсь» спешила решить проблему или задачу.

Сейчас же моя спесь поубавилась, а гордость поистрепалась. На самом деле очень хочется, чтобы кто-нибудь взял и разом прекратил то, что свалилось на меня.

Но таких людей рядом нет.

Точнее, я думала, что были, но я ошиблась в своих суждениях…

Все что я могу сейчас — попросить помощи у мало знакомого мне человека.

Почти чужого, и надеяться на ее доброту.

К моему счастью, Диана мне не отказала, хоть сначала и решила, что я ее разыгрываю, когда я спросила, могу ли я приехать к ней прямо сейчас. А еще я надеялась, что Диана — последний человек, у которого меня будут искать. А я боюсь, что искать меня будут.

Мы поднимаемся на лифте на последний — десятый — этаж. Диана запускает меня в свою квартиру. Я вдыхаю ее запах — пахнет чем-то непередаваемо сладеньким и кофе.

— Я на учебу собиралась, но сегодня пропущу уже, пофиг. Завтрак сделала. Гречка, яйца. Будешь?

Я стою в прихожей. Из нее налево в кухню ведет длинный коридор, а направо комнаты. Прямо — разделенные туалет и ванная.

— Буду, — просто киваю.

Еще три дня назад я бы вежливо улыбнулась, начала бы лепетать нечто из разряда «да ну что ты, нет, спасибо, ну, ладно, спасибо тебе огромное» и вполне искренне. Но сейчас я дико уставшая и голодная, чтобы строить из себя вежливость.

— Окей, я щас еще кофе сварю. Будешь?

Диана нервничает. Я это вижу. Я тоже, но как-то… приглушенно что ли. Отстраненно. После этой ночи у меня вообще эмоции поубавились. Словно внутри головы сработал какой-то защитный тумблер.

— Буду, — опять киваю, — но наверно будет лучше, если я сначала помоюсь.

— Да, конечно, — Диана кивает и несколько суетливо идет в комнату. И уже оттуда раздается ее взволнованный голос, — сейчас я тебе полотенце дам. Халатов у меня нет, я их не люблю. Но есть пижама. Тебе надо? Или футболку могу дать.

Я слегка торможу с ответом, потому что не знаю, надо мне пижаму, футболку или вообще ничего не надо. Я же собирала вещи у Гриши в торопях. Вообще не знаю, что я взяла, не помню просто, делала на автомате.

Поэтому я лезу в рюкзак, смотрю, что есть. Из вещей — не густо. Пара футболок и нижнее белье. Первое, что попалось на полках.

Диана выглядывает, у нее в правой руке бордовая в белую клеточку пижама с эмблемой Гарри Поттера, а в левой длинная серая футболка без принтов.

— Давай пижаму, наверно.

— Окей. Я в ванну положила полотенце. Ну и там все, что нужно, есть. Мыло там, гель для душа, щетка новая в шкафчике есть, можешь взять. Разберешься, в общем.

— Ага.

Я закрываюсь в ванной, стою с минуту неподвижно, изучаю обстановку.

Здесь только ванна, раковина на белой тумбе, зеркало над ней висит на стене, на полотенцесушителе висят носки и трусы Дианы. Вокруг раковины сгустились различные бутыльки и бутылечки, баночки, тюбики…

Эти детали почему-то меня успокаивают. Наверно, потому, что это все такое домашнее, привычное, женское… Дианка живет своей жизнью, ею никто не управляет. Сколько хочет баночек — столько и копит вокруг раковины.

Гриша вечно ворчал и мне приходилось либо прятать их в шкафчиках, либо вообще ограничивать себя в выборе и количестве косметики.

Только сейчас понимаю, что это не нормально…

Я стаскиваю с себя грязную одежду и кидаю ее на пол. Стиральная машина все равно не здесь. Смотрюсь в зеркало. Видок тот еще. Мои рыжие волосы спутались, хоть и не сильно грязные. Лицо и руки исцарапаны, синяки под опухшими глазами, живот пересекает жирная алая полоса, на коже запекшаяся кровь. Она уже засохла и ее можно легко сковырнуть.

Жуть, в общем. надо исправлять.

Я лезу в ванну, набираю почти полную, чтобы погрузиться в нее с головой. Это оказывается не так-то просто сделать. Каждая царапинка тут же дает о себе знать, как только соприкасается с горячей водой. Про свои порезы я даже думать не хочу. Пипец, больно!

Я шиплю словно кошка, но все же погружаюсь под воду и, наконец, расслабляюсь. Задерживаю дыхание на сколько могу и просто лежу.

Я не слышу ничего и никого…

Наконец, здесь только я.

Конечно, проблемы никуда не исчезли. И это затишье просто иллюзия спокойствия, но даже такая иллюзия досталась мне с трудом.

Я вылезаю из ванны, когда пальцы начинают походить на сморщенные сосиски, но чувствую себя значительно лучше. Прохожу на большую свободную кухню. Диана сидит на мягком уголке, рядом с окном, солнце играет на ее светлых волнистых волосах.

Она зависает в телефоне, листает шортсы, но когда я захожу, телефон откладывает.

— Извини, что так долго.

— Да ниче, я вроде никуда не тороплюсь. Еда остыла, правда. Тебе разогреть?

— Не надо, — отмахиваюсь. — И так сойдет. А вот кофе лучше бы горячий…

— Ну, эт понятно, — хмыкает Диана. — Шоколадку хочешь? К кофе.

— Не, спасибо, не надо. Не хочется…

Мы замолкаем ненадолго. Пока Диана варит кофе, мы сами варимся каждая в своей голове.

Диана кидает на меня то и дело взгляды, но пока воздерживается от вопросов. Зато, как только чашка с кофе и остывшая гречка с яйцами оказываются передо мной, она усаживается напротив меня за стол и внимательно всматривается. В ее глазах буквально горит вопрос «так ты расскажешь какого хрена происходит?»

Я отпиваю кофе.

— Спасибо тебе большое и прости пожалуйста, что так вот ворвалась…

— Да ниче, бывает. Нормально, — она кивает.

— Я правда не хотела, мне просто больше некуда пойти.

— Прям совсем все так плохо?

Я киваю, судорожно вздыхаю, делаю еще глоток кофе. Горький, обжигающий, вкусный…

— Если честно, даже не знаю, как это все рассказать. Кажется, что это полный бред. И ты даже можешь не поверить.

— Ну, судя по твоему видку, вряд ли ты будешь врать. Так что поверю.

— Гриша не поверил, — обхватываю кружку, утыкаюсь в нее взглядом.

— Серьезно? — Диана выгибает тонкие изящные брови, откидываясь на спинку стула. — Ладно, давай по порядку рассказывай. Разберемся со всем, не кисни.

— Ага.

И я рассказываю. Уже куда более сдержано, чем Кристине несколько часов назад в машине.

Обалдеть. А кажется, будто неделя прошла с нашей с ней встречи. Я просто монотонно перечисляю Диане события и некоторые диалоги, чтоб ей было понятно. Делаю отступления, чтоб пояснить про маму и отца, и Гришу с Кристиной тоже…

Рассказ выходит скупой на эмоции, но довольно длинный. К моменту как слова заканчиваются, закончился и кофе, и гречка, и яйца…

Диана, широко распахнув глаза в немом ахреневании, встает и начинает варить кофе. Снова.

— Ахренеть, конечно, история. Если б мне кто рассказал в универе, я б подумала, что это прикол, — я молчу, прекрасно ее понимая. — И что планируешь делать?

— Не знаю, если честно. Моей фантазии хватило лишь на звонок тебе. А вообще мне надо в универ и на работу. Меня скорее всего уже потеряли… будут проблемы. С работы может даже уже уволили…

— Да и срать на нее. Подумаешь, работа. Не последняя.

— Да, но…

— Что?

— Хорошая работа. Мне там нравится. Нравилось…

— Ну, тогда придешь, покаешься, расскажешь, может тебя поймут, простят и вернут обратно. А может вообще ниче не будет и даже извиняться не придется. Да и вообще за что извиняться? Ты ж не виновата. Тут вообще в такой ситуации любой бы растерялся.

— Ага, — тяжело вздыхаю. Диана говорит уверенно и слегка возмущенно, помешивая кофе в ступке. Мне нравится ее слушать. — Но я боюсь туда идти, если честно.

— А чего бояться?

— А вдруг меня искать будут? И Гриша, и Борис этот… мне это вообще не надо. Но с другой стороны, мне деньги нужны, и с учебы вылететь не хочется…

— Так… — Диана гримасничает, глядя в окно. Раздумывает. — Ну, допустим, на учебе можно взять академ.

— Академ? Не, я же потом не восстановлюсь…

— Чего это ты не восстановишься? Другие восстанавливаются, а ты чем хуже?

— Не знаю… Кажется так…

— Когда кажется, крестятся.

Я смотрю на нее, тянусь рукой к груди и перекрещиваюсь.

Диана смотрит на меня, изогнув бровь. Я на нее.

Секунда и мы обе фыркаем. С меня немного слетает налет напряжения последних часов, когда мы так непринужденно улыбаемся.

— Ну ты дурында, — хихикает Диана. — Ладно, давай тогда ты заваливайся спать, а я пойду все-таки схожу в универ. Разузнаю на счет тебя, че-там какая инфа вообще витает. А там проснешься, решим, что да как. Не переживай, Сонька, все решишь, главное начать.

Я снова ровно улыбаюсь, по прежнему держа уже остывшую кружку в руках.

Вздрагиваю, когда неожиданно мой телефон начинает играть «Saluki — огней» — одну из моих любимых песен. Сейчас ее веселый мотив звучит несколько издевательски.

Диана тоже вздрагивает. Мы одновременно скрещиваем взгляды на телефоне, на экране которого высвечивается фотка Славика с подписью «папа».