Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 7

А дальше ничего.

У меня нет часов, поэтому кажется, что время тянется как сладкая карамель, а я в ней увязла по самое не могу…

Без телефона, без обуви, без шансов на чудесное чудо.

Я тупо сижу в комнате, не в силах даже занять себя чем-нибудь, чтобы скрасить время ожидания. Ни книг, ни телевизора, ни даже самого завалящего журнальчика или чека на худой конец. Я обшариваю всю комнату вдоль и поперек, но ничего кроме полотенец и халата не нахожу.

Наверно, комната гостевая…

Так я и кукую здесь: в скуке и тревоге.

Думаю, уснуть, может? Легла.

Ага! Сна ни в одном глазу. Какой здесь сон, если я нахожусь в заложниках у бандитов⁈

И это при том, что я уже двое суток на ногах. Усталость дикая есть, сна нет. Да я бы и рада уснуть, да только как? Таблетку или хотя бы бокал вина или еще чего алкогольного…

Только кто мне это даст? Никто. Мне даже воды не принесли за те часы, что я здесь сижу. Я пила из-под крана в ванной. Про еду я вообще молчу…

Я так и не включила свет, даже когда стемнело. Взяла подушку, положила ее на широкий подоконник и уселась на него. Наблюдала за лесом и куском двора, на котором иногда появлялись охранники с собаками — единственное мое развлечение.

Я просто наблюдала, как они ходят, а когда они скрывались, смотрела на небо. Мы были достаточно далеко от огней большого города, чтобы видеть звезды.

Пожалуй, я все-таки начала дремать, потому что проснулась, дернувшись от того, что моей ноги коснулись чьи-то пальцы.

— Ну, тише, тише, — хмыкает темный силуэт, когда я вся подбираюсь и поджимаю колени к груди. В голосе узнаю Кира. — Не дергайся.

Я молчу. Продолжаю смотреть, как он отодвигает занавеску и усаживается на подоконник, рядом со мной.

— Ну, что? Скучаешь тут? — с преувеличенной лаской спрашивает этот индивид.

Кажется, он пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы гласные тянулись патокой. До меня донеслось его подпитое амбре. Свет он не включил, дверь за собой закрыл. В комнате по прежнему темно.

Я могу видеть лишь блики в его глазах и едва различаю черты лица.

— Ну, чего молчишь?

Я едва морщусь. Слишком много «ну».

— Что вы хотите услышать?

— Да ничего особенного. Поговорить.

— Зачем?

— Ну, как зачем? Что за тупой вопрос? Зачем люди говорят?

— Мы находимся в ситуации, что не располагает к светским беседам.

— А зачем нам светские?

— А зачем нам вообще беседа?

— Кто тебя учил отвечать вопросом на вопрос? — хмыкает Кир. Мне вообще этот разговор нафиг не сдался. Мне было куда спокойнее, когда я сидела взаперти здесь одна. — Опять молчишь.

— Ваш босс сказал молчать, вот я и молчу.

— Он мне не босс, — неожиданно резко отрубает Кир, выпрямляясь.

— Хорошо, — дергаю плечом.

Будто мне есть разница, босс он ему или не босс. Как он там говорил? То же мне, цаца…

— А ты дерзкая, да? — я хмурюсь и давлю в себе желание закатить глаза.

Чем больше он говорит, тем меньше авторитета в моих глазах у него остается. А его итак было не много. Наглый хам, пытающийся что-то из себя строить.

Фу. Фу таким быть.

Но, конечно, я ничего из этого не говорю.

— Так как, скучаешь ты здесь или как?

— Я не в гостях, чтоб веселиться.

— А хочешь?

— Чего?

— Повеселиться.

— Нет.

— Ну, а если я предлагаю и настаиваю? — он кладет руку мне на левую голень и медленно ведет вверх к коленке.

Я замираю, пытаясь понять как действовать. А может это мой сонный мозг не сразу реагирует, но как только до меня все же доходит смысл этого движения, я тут же дергаюсь и скидываю его руку с себя.

— Не трогай меня.

— У какая, — хмыкает, — а днем куда резче визжала. Что, сейчас уже задумалась, да?

— Нет.

— Ну, ну, не надо этого, — вижу, как он машет рукой из стороны в сторону, — знаю я вас, баб, как вы любите поломать комедию.

— Я ничего не ломаю. Просто не надо меня трогать так, — я пытаюсь скрыть дрожь голоса.

Сердце начинает ускорять свой темп.

Не было печали, снова заскучали! Его приставаний мне сейчас только и не хватает!

— Как «так»? — снова слышу ухмылку в его тоне.

И даже вижу в потемках как растягивается щель у него под носом — попытка улыбнуться.

— Вот так? — он снова тянет руку, теперь уже к бедру.

Я шлепаю ему по ладони, отталкивая ее в сторону.

— Или так? — рука касается талии.

Я дергаюсь уже куда сильнее, буквально скидываю его жадные культи с себя. Сердце настойчиво стучит о ребра, чувствую как пульс отдает в висках.

— Отвали, — подбираю ноги под себя, готовая оттолкнуться и бежать.

Куда, не знаю. Но надо хотя бы разорвать дистанцию между нами.

— Чо, думаешь смелая такая? — его тон меняется.

Он хватает меня за лодыжку, я пытаюсь вырвать ее из его хватки.

— Думаешь, я тебя сразу не раскусил? Выбежала она папаню защищать, телка бешеная. Таких как ты надо объезжать. И усмирять. Иначе проблем не огребешь, — Кир хватает меня за вторую ногу.

Я лягаю его в печень. Он охает. Я сваливаюсь с подоконника, путаюсь в занавеске.

— Куда поползла, сучка? Я, бля, знаю таких! Борян уже поплыл! Здесь ты, бля, побудешь! Дает он блять второй шанс! Повлияла она на него. На кого ты там повлияла, сука рыжая, а? Какой нахуй второй шанс? Ты бля вообще знаешь, кто мы? И что мы делаем с такими, как твой жалкий папаша⁈ А кто я знаешь⁈ И что я делаю с такими сладкими сучками, как ты⁈ Щас узнаешь! — я не успеваю добежать до двери.

Кир перехватывает меня за талию. Хватает за волосы и оттаскивает к кровати. Только и успеваю, что громко выдохнуть в пустоту, вместо того, чтобы заорать.

В темноте не разбираю ничего. Теряюсь в пространстве на мгновение. Потолок и пол меняются местами.

Мгновение, и я падаю на кровать.

Тут же сверху меня придавливает Кир, обдавая горячим несвежим дыханием.

— Я тебе покажу, как должна вести себя баба! Смирно! Смирно, я сказал! — он задирает мои руки наверх, задирает майку и лифчик, шарит по моей груди, а потом спускается к джинсам.

Я набираю в легкие воздух и начинаю кричать.

— Ааааа! — брыкаюсь.

Не долго получается. Он сразу же влепляет мне оплеуху и затыкает рот.

Не знаю, на что он рассчитывает. Только рук у него всего две. Одной держит мои руки, второй мой рот.

Что он там собрался делать дальше, ума не приложу. Но я не собираюсь тут разлеживаться и ждать!

Дергаюсь, извиваюсь. Его рука соскальзывает с моего лица. И я вгрызаюсь в нее со всей щедростью, какую нахожу в себе. Не разбираю, куда именно.

— А! Сука! — он орет, дергается.

Отпускает мои руки.

Зубам неприятно. Вкус потной руки — солоноватый, с привкусом чипсов.

Тошнотворно…

Но я терплю и продолжаю сжимать челюсть под его завывания.

Вдруг раздается треск, грохот и в комнату проникает свет. Я разжимаю челюсть.

— Какого хрена ты здесь делаешь, дебил⁈ — раздается раскатистый голос Лиса.

Вижу, как он хватает за шею и руку Кира и буквально стаскивает его с меня, отшвыривая в сторону.

Кир падает на пол, баюкая покусанную левую руку. Я сваливаюсь с кровати.

— Ты совсем рехнулся, придурок⁈ — Лис рычит. Лис недоволен. Лис очень недоволен!

Я отползаю подальше, поправляя лифчик и майку. Не разгибаясь, поднимаюсь и забегаю в ванну. Захлопываю дверь и щелкаю замком.

Все. Все… обошлось.

Пока что обошлось.

Дыхание сбилось. Сердце колотится как бешеное. Во рту мерзкий привкус чужой грязной руки и крови.

Фу!

За дверью явно что-то происходит. Голоса, какая возня, стук, вибрацию которого я чувствую ногами по полу.

— Да пошел ты! — доносится до меня довольно отчетливо.

Голос Кира. Несколько секунд тишины, а затем я слышу шаги. Они приближаются.

Ручка двери в ванну дергается. Я отшатываюсь от нее и забиваюсь между стеклянной стенкой душевой кабины и раковиной.

Бежать некуда.

— Открой, — строго велит хозяин дома. Даже через дверь я слышу напряженные ноты его голоса. — Я войду так или иначе, но я бы не хотел выламывать еще одну дверь в собственном доме.

Я гипнотизирую дверную ручку и сама желаю выйти отсюда как можно скорее, но мне так страшно… Даже шевельнуться не могу.

— Так, ладно, — слышу удаляющийся голос.

В тишине я стою еще где-то минуту.

Но шаги возвращаются. Да такие уверенные, что снова напрягаюсь. И не зря.

Дверь вздрагивает от удара с той стороны. Она выдерживает лишь раз, а на второй распахивается, треснув вокруг замка…