Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 28

Прихожу в себя в теплом салоне, лежа на заднем сиденье. Сердце тут же принимается бешено стучать, но я слышу голос и замираю.

— Да, успел перехватить. Вообще вовремя. Еще бы немного и увез бы. Да хрен его знает, там менты уже рядом были. Я ее схватил и по газам, — голос незнакомый, как и его обладатель. Он ведет машину, за окном я вижу как мелькают дорожные фонари. — Да не, Кир живой. Да че ему будет, я же капот только смял, — он замолкает, слушая ответ. — Да, понял, да, везу. Все будет ок, Лис, не переживай.

Лис… только это слово останавливает меня от очередной попытки «остановить» машину. А ведь я уже начала думать о том, чтобы пристегнуться и врезать водителю ногами вместо того, чтобы вцепляться ему в руль.

— Кто вы? — я все же сажусь. Затылок болит, но вроде меня не тошнит, а значит сотрясения нет. — Куда мы едем?

— О, очухалась, — водитель ненадолго поворачивается ко мне. Я вижу его усы-щеточку и короткую стрижку седых, почти белых волос. — Так, давай только без истерик и нервяка, лады? Мне вот этого не надо. Все нормально, я тебя к Боре везу.

— Не знаю, с чего вы взяли, что меня эта информация успокоит.

— Потому что Боря сам попросил за тобой присмотреть, забрать с работы. Вишь, чуть не опоздал.

— Лучше бы вам меня отвезти в полицию.

— Э, не, вот тут без этого обойдемся.

— Я тут не решаю ничего, да?

— Верно мыслишь, куколка.

— Не называйте меня так. У меня есть имя.

— Ну и как же твое имя? — хмыкает этот дядька. Ему лет под пятьдесят. Я не понимаю, кто он, но выглядит как обычный водитель маршруток. Разве что в костюме и стрижка модная и аккуратная.

— А Борис вам не сказал?

— Сказал. Так я мож от тебя хочу услышать.

— Соня.

— Лады, Соня. Я Михалыч.

— Михалыч?

— Да.

— И все? А имя?

— Зови Михалыч. Все так зовут.

— Хорошо. И кто вы такой, Михалыч? — я морщусь, мне дико обращаться к взрослому незнакомому мужчине так панибратски.

— Я то? Я смотритель у Розы Викторовны.

Я хмурюсь, совсем ничего не понимая из его объяснений.

— Кто это?

— Как? Тебе Боря и этого не рассказал? Что ж это за девушка такая, что вообще о своем парне ниче не знает?

— Чего блять? — я не сторонник матов, но тут мое терпение окончательно заканчивается и делает мне ручкой.

— А чего, нет разве?

— Да какая я ему девушка⁈ Он меня похитил и преследует! Высадите меня немедленно!

— Боря преследует? — Михалыча однако совсем не напрягает моя истерика, он наоборот веселится, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Ну, ты даешь, девка!

— Я ничего никому не даю, у меня забирают сами! Остановите машину.

— Давай без нервяка, — повторяется Михалыч, улыбка пропадает с его одутловатого лица. — Мне сказано доставить домой, я доставляю. И ты, уж прости за повтор, тут ничего не решаешь.

— Ясно, ладно, хорошо, — я все-таки решаюсь на свою задумку.

Пристегиваюсь. Задираю ноги для удара, но замираю, так как вижу, что Михалыч смотрит на меня в зеркало заднего вида и взгляд его с теплого превратился в тяжелый и холодный. Он смотрит на меня исподлобья, а в руке держит пистолет.

— Лучше не создавай проблем, Соня.

— Я их и не создаю, — отрезаю я, но ноги отпускаю. Я понимаю, что больше пистолет меня не пугает, как тогда в первый раз, но и легче не становится, я ведь в позиции ниже… — Это мне их создают, — рычу раздраженно.

— Ну, вот довезу и выскажешь это все Боре. А я лишь выполняю его просьбу.

— Ясно.

За время нашей поездки на улице зарядил такой мощный ливень, что дворники едва справлялись. Как Михалыч разбирал, куда ехать, понятия не имею, но я окончательно потерялась и не понимала, где я. Я не могла даже запомнить ориентиры.

В один момент я вспомнила, что в кармане по прежнему лежит телефон, но как же я испугалась, когда не обнаружила его там. Ни ключей, ни телефона.

Михалыч хитро смотрел на меня в зеркало. Блин!

Когда мы, наконец, подъезжаем к нужному дому и останавливаемся, Михалыч достает свой мобильник, обычный такой, кнопочный, и набирает номер по памяти.

— Але? Да! Доехали, Лис, все нормуль, — трубит Михалыч. — Да, ну, пыталась, — хохочет. — Не, нормально все, мы с твоей девахой договорились, что она тебе все выскажет, как приедешь, — Михалыч слышит ответ и хохочет. Добродушно так, даже как будто по-отечески…

И если б не тот пистолет и его холодный суровый взгляд, я бы поверила, что этот Михалыч эдакий весельчак-балагур, дядюшка Бори.

— Лады, да, конечно, подождем, куда ж мы денемся. Все, давай, — Михалыч отключается и грузно поворачивается ко мне. — Ну, чего, пошли? Боря скоро подъедет, разберетесь, кто там кому чо создает.

Я молча отстегиваюсь и тянусь к двери. Михалыч одобрительно разблокирует, и я выбираюсь под ливень. Щурюсь, пытаясь понять, куда идти. Мы припарковались на гравийной дороге у, казалось бы, обычного двухэтажного особнячка.

Я оглядываюсь, но понимаю плохо. Вода льет в глаза, все вокруг заволокло, стена дождя не способствует хорошей видимости. Но вроде мы опять где-то за городом, обстановка снова походит на какое-то садовое товарищество.

Михалыч берет меня под локоть, так как я не тороплюсь никуда идти, открывает обычную калитку в заборе из металлопрофиля, но украшенного коваными пиками. Мы проходим во дворик, все вокруг ровное, аккуратное и… усажено цветами.

Прямо как в моем родном доме, прямо как при маме…

Слезы вновь подступают к глазам, но я не даю им волю, хватит с меня слез, да и ливень создал достаточно влаги на лице.

Мы поднимаемся по деревянному крыльцу с резными перилами, Михалыч открывает двери и пропускает меня первую. С нас обоих течет в три ручья, хотя мы под дождем были всего-ничего. Я осматриваюсь, пока Михалыч закрывает дверь.

Видно, что дом не дешевый, хотя обстановка очень простая.

Дом из круглого бруса, высокие потолки, много деревянного. У входа шкаф самый обычный для верхней одежды. На второй этаж уходит высокая лестница, рядом прямо по центру камин, чья труба идет к самому потолку через сквозной второй этаж.

И снова здесь много пространства…

Как бы я не нервничала, а именно такая уютная обстановка с отчетливым запахом дерева меня успокоила. Здесь ничего не выглядело угрожающим. Наоборот, как-то этот дом совсем не вязался у меня с тем образом Лиса, что уже создался у меня в голове.

Что это за дом?

И кто такой этот Михалыч? Что за смотритель у Розы Викторовны? И кто она такая?

Телефон Михалыча разрывается от звонка и я вздрагиваю.

— Але! — громко отзывается он в трубку. — Ага! Ща, погоди! Да не говори, льет как из ведра. Ща выйду! — Михалыч отключается и разворачивается ко мне, пронзает меня своими серыми глазами, поводит усами. Если он и планировал выглядеть сейчас устрашающе, то у него не выходит. — Ты, это, Сонь, давай без глупостей. Мне надо машину отогнать, чтоб Боря запарковался. Будь тут, лады?

Я молчу, но не долго.

— Лады.

Михалыч удовлетворенно кивает и выходит из дома, хлопая дверью. Быть тихим это явно не про него…

Я оглядываюсь. Справа от входа большая просторная кухня, тоже выполненная под дерево, только видно, что она не дешевая: встроенная техника, белая мраморная кухонная столешница. Все выполнено явно на заказ.

Так же, как и в доме Бориса, здесь нет перегородок. Кухня сразу переходит в гостиную, где по центру стоит здоровенный камин. Я слышу скрип по ту сторону и тихонько прохожу, заглядывая за него.

Большой зал с диваном, на полу ковер с витиеватыми узорами. Я замираю. У окна в кресле-качалке кто-то сидит, спиной ко мне.

— Здравствуйте, — тихо говорю. Ответа не следует и мне кажется, что меня не услышали. — Здравствуйте!

Но ответа по прежнему нет. Я прохожу вперед, огибая ковер, чтоб не намочить, потому что с меня продолжает капать вода.

В кресле сидит сухонькая женщина с серо-седыми волосами. Сложив руки на коленях и уперев локти в подлокотники она нечитаемым взглядом смотрит за окно, где ливень продолжает бить по нежными клумбам.

— Роза Викторовна? — с сомнением зову, но ответа не следует. Она продолжает смотреть вперед, полностью не замечая меня.

Я выдыхаю, растеряно осматриваясь.

Теперь, когда все замедлилось настолько, я понимаю, что в мокрой одежде неприятно стоять, балетки промокли. Снова я в неподобающей одежде в ситуации, когда лучше бы я была в кроссовках и джинсах. А еще дико болит рука и живот. Я вспоминаю, что Кир хватал меня и ударил как раз туда, куда «надо». Я стаскиваю пальто, кладу прямо на пол и осматриваю кровавые пятнышки на рубашке. Ну, вот, испортила одежду Дианы…

Диана! Вот черт!

Спохватываюсь. Телефона нет. Она же будет волноваться, когда я не вернусь. Мне нужно срочно ей позвонить, но кто б мне вернул мой телефон!

Я поднимаю рубашку, которая немного прилипла к стерильной повязке, сквозь которую просочилась кровь. Наверно швы разошлись. Могу сказать почти наверняка… на рукаве та же картина, он прилип к повязке, но завернуть его сейчас куда проблематично. Это надо отмачивать.

Дверь распахивается, я снова вздрагиваю, перевожу на вошедших дикий взгляд, словно меня застали на месте преступления. Отпускаю рубашку.

Михалыч и Борис. Оба мокрые, но улыбающиеся. У Бориса в руках дорожная сумка. Они не сразу меня видят, поэтому я еще могу несколько секунд лицезреть, как улыбается Борис. Не слишком широко, но так легко, открыто, искренне…

У меня сердце начинает биться чаще, когда я вижу его таким. Жар удивления рождается где-то в груди и оседает теплом в солнечном сплетении. А когда Борис оборачивается и замечает меня, это тепло словно бьет мне в сердце, заставляя его стучать, как бешеное.

Вот только улыбка его тает, он прячет ее от меня, закрываясь и вновь примеряя маску Лиса…