Бандит. Цена любви (СИ)

Глава 43

К своему собственному удивлению, выбор я делаю быстро. И легко.

Мне нужна Софья.

Настолько, что готов обратиться за помощью туда, куда я лично еще несколько дней назад не пошел бы никогда. Предпочел бы сдохнуть.

Менты быстро отследили телефон Кира. Когда мне сообщили о том, где он находится, я несколько удивился.

Хотя, прочем, чему я удивляюсь? Кир всегда страдал излишней сентиментальностью и больными привязанностями. Романтизировал и драматизировал все, что можно и нельзя. А потом обижался, когда я не влезал в рамки его созданной реальности.

Что ж…

Да, я сделал выбор.

Я добираюсь до дома Софьи с тем самым следователем, что меня чуть не повязал. С Трухининым Олегом.

При ближайшем знакомстве он оказался вполне адекватным человеком. И как раз это меня больше всего и удивило. И как же я был ему благодарен, когда он не стал спорить о моем решении ехать с ним за Софьей.

Обычно, такое не разрешалось, но увидев мое лицо, Олег вполне осознал, что лучше будет мне разрешить.

Правильно. Я ведь все равно бы там оказался. Не с этим следаком, так другим путем.

Мы опоздали совсем немного.

Группа захвата затормозила перед воротами. У меня это действие вызвало резкое чувство дежавю. Несколько дней назад я уже парковался у этого дома, только рядом были другие люди. И причина приезда была совершенно другая…

Кир стоит у лестницы, что ведет на крыльцо коттеджа. В одной руке канистра, другая в кармане брюк. Он даже не дергается, когда видит как из машин как черные тараканы вылезают менты.

Он находит меня взглядом быстро.

Стоит. На лице расползается знакомая мне улыбка.

Он достает руку из кармана. В вечерних сумерках я плохо вижу, но когда загорается огонек, понимаю, что это зажигалка.

Наличие канистры тут же обретает другой смысл.

— Софья еще жива, — бросаю Трухинину, обходя все машины и его людей, что только и ждут отмашки на действие.

— С чего вы взяли?

— Иначе его бы здесь вообще не было. Я поговорю с ним.

— Куда вы лезете? Здесь приказы отдаю я.

— Отдавайте, я что мешаю? Только живым он не дастся и Софью сожжет. Я знаю своего брата.

— Тогда передайте ему, что, если он не сдастся, я отдам приказ стрелять на поражение.

Я оборачиваюсь. Раздумываю лишь секунду.

Если я не справлюсь… Если по другому никак… То…

— Стреляйте.

Без промедления и дальнейших разговоров я прохожу в калитку. Пока менты в черной форме с автоматами провожают меня ледяными взглядами, не шевелятся. Замерли. Ждут. Как бандерлоги…

Под перекрестными взглядами я добираюсь до Кира, чувствуя как колотится сердце.

Кир улыбается.

Огонек зажигалки зиппо продолжает гореть.

— Привет, братишка. Какие интересные у тебя новые друзья. Прогнулся все-таки, да?

— Что ты творишь?

— Я? Хм… В своем глазу бревна не замечаешь, да? Всегда у тебя я виноват.

— Я никогда тебя не считал виноватым. Концепция «вины» в целом идиотская и провальная. Что мне с твоей виной делать? Но согласись, со стороны все это выглядит некрасиво. Это не я убиваю направо и налево невинных людей.

— Ну, ты погляди какой праведный. Правильный… самому не противно? Да и… Невинных? Ой ли.

— Где Софья?

Кир жмет плечом. Кивает лениво на дом.

— Там, где ей самое место. Скоро встретится со своим нерадивым папашей.

Я стискиваю зубы. Давлю в себе желание кинуться на собственного брата, чтоб отобрать зажигалку.

— Кстати о нем. Ты подставил меня. Точнее, попытался. Бездарно.

— Ну, — он жмет плечом. — Попытка не пытка. Как вижу, ты все равно вывернулся.

— Да. Потому что ты действовал глупо. И сейчас, если не сдашься, тебя пришьют прямо здесь.

— О как. Благородно! — он отставляет канистру на землю. Огонек зажигалки продолжает трепыхаться. — Откажусь, пожалуй. Не тянет меня что-то за зону. Я, знаешь ли, свободолюбивый чел.

— В курсе. Давай так, ты сейчас отпускаешь Софью, а с делом матери и Славика я разберусь. К тебе не будет претензий.

Кир прекращает улыбаться. Смотрит на меня исподлобья.

— Ко мне итак их не будет. Хватит меня опекать уже. Я не маленький мальчик.

— Ну, раз ты не маленький мальчик, то веди себя соответствующе. Бери на себя ответственность за свои поступки.

— Я и беру, — он хмыкает, растягивает губы в ухмылке.

Он разворачивает корпус назад и кидает зажигалку.

Раздается выстрел.

— Нет!

Кира разворачивает по инерции от удара в плечо, и он заваливается на лестницу.

Крыльцо озаряется моментально вспыхнувшим пламенем. Бензиновые пары щедро полыхнули, огонь жадно стал поглощать деревянную дверь и обналичку дома, игнорируя каменное крыльцо.

Твою мать!

Софья!

Я дернулся вперед, но тут же остановился. Вся дверь полыхает. Бестолку! Не пройти.

— Куда⁈ — орет позади кто-то из ментов. — Стой!

— Вызовите пожарных, блять, — рычу, стремительно обходя дом. — Софья внутри! Соня! — ору во все легкие.

Вглядываюсь в окна. На первом этаже уже все полыхает. Твою-то мать…

— Борь!

Резко оборачиваюсь на Сонин голос. Где⁈

Срываюсь с места, оббегаю дом.

Вижу.

Живая!

Высунулась в окно на втором этаже. На лбу вижу кровь и синяк, но главное, что живая.

— Борь, там огонь везде! А я в бензине! Не знаю, как выбраться! — она утирает лоб, всхлипывает, но удерживается от истерики.

— Не паникуй. Вылезай и прыгай, я поймаю.

— Прямо так⁈ — она вцепляется руками в подоконник, нервно оглядывается, кашляет от дыма.

Я слышу шаги позади. Ко мне подходит Трухинин и еще пара ментов.

— Вы в порядке? — спрашивает Трухинин.

Боже, ну, что за тупой вопрос…

— Вы серьезно⁈ — возмущенно отзывается Соня и у меня невольно губы растягиваются в улыбке, совсем не подходящей к моменту. — Нет, я не в порядке! Достаньте лестницу, у нас в гараже где-то была…

— Милая, на это нет времени. И на разговоры тоже. Прыгай, я поймаю.

— Боже… — бормочет, но к моему удивлению Соня вскарабкивается на подоконник и свешивает ноги вниз. — Как же я тебя люблю, Лис, просто обожаю. Благодарю Бога за день нашей встречи.

Я сдерживаю в себе желание усмехнуться. Я уже понял, что на нервной почве у Сони активизируется разговорный инстинкт, приправленный язвительностью.

Но теперь я хотя бы знаю, что эта язва живая и…

Моя.

Зажмурившись, Соня прыгает.

Наверно, это первый ее шаг ко мне. Без споров, без сомнений.

Неужели она тоже сделала выбор? Или ее действия это лишь инстинкт самосохранения?