Бар «Сломанный компас»

Глава 11: Спокойствие

^Роман

Бар давно затих. Стук льда в морозильной камере, далёкий хруст стекла от температурных перепадов и еле слышное жужжание камеры в углу потолка — единственные звуки, оставшиеся со мной.

Я сидел в своём кабинете, уткнувшись взглядом в пустую стену. На столе передо мной стояла нетронутая чашка кофе и флешка, куда я только что скинул видео с камер.

Не знаю, чего я ждал.

Что окажется, что всё правда?

Или наоборот — что всё враньё, и я не такой ублюдок, как чувствовал себя весь день?

Я щёлкнул мышкой и запустил запись.

Охранник. Джаред. Стоит у заднего входа, нервно озирается, смотрит на телефон. Через пару минут появляется Вероника.

Я напрягся.

Он открывает дверь. Они быстро переговариваются. Она протягивает ему… чёрт, это точно деньги. Он берёт.

Она — заходит.

Я откинулся назад в кресле.

Сердце застучало громче.

Камера в коридоре показывает, как она идёт прямо в кухню.

У неё в руке ключ.

Ключ.

«Какого хрена…» — прошептал я.

Она входит. Через пару минут выходит с какими-то бумагами. Затем возвращается. Видно, как она что-то рвёт, с каким-то яростным выражением на лице, словно мстит.

Это были тетради.

Те самые.

Я закрыл глаза.

Запись пошла дальше. Вероника покидает бар, улыбаясь, а Джаред провожает её, как ни в чём не бывало. Потом возвращается, закрывает дверь и уходит в свою будку.

Конец файла.

Я выдернул флешку. Сидел ещё минут десять, не двигаясь. В груди было глухо и пусто.

Я всё проебал.

Опять.

Перед глазами стояло лицо Леи. Упрямое, злое. Обиженное.

И чёрт возьми — она имела право.

Я посмотрел на часы. Почти пять утра.

На сегодня всё.

Но утром…

Утром кто-то потеряет работу.

— Ты серьёзно думал, что я не увижу запись с камер? — голос у меня даже не дрожал. Просто сталь, холодная и ровная.

— Ром, да не так всё было, — мямлил Джаред, побелев лицом.

— У тебя есть пять минут, чтобы собрать свои вещи. К чёрту. Всё.

Он хотел что-то сказать, но под моим взглядом замолчал. Даже не пытался оправдываться. Я смотрел, как он исчезает за дверью, и впервые за долгое время почувствовал… облегчение.

Я закрыл за ним дверь. Вдохнул. Выдохнул. Потом достал телефон и открыл чёрный список доступа к бару.

Имя: Вероника Майерс.

Статус: запрещён вход.

Готово. Завтра повесят на стене запрета.

Теперь оставалось самое трудное.

Лея.

Она стояла за стойкой, уставшая, но собиралась на смену. С ней болтала Лив — о чём-то милом, если судить по лёгкой улыбке Леи.

И от этой улыбки стало ещё паршивее.

Я всё это чуть не уничтожил.

Подошёл ближе.

— Лея, можно тебя на минуту?

Она обернулась. Холод в глазах, никакой той прежней искорки.

Я этого заслужил.

— Я хочу извиниться, — начал я, — перед тобой. За то, что сказал. За то, что не поверил.

Пауза. Я достал тетрадь, которую собрал вчера из обрывков и распечатанных копий — всё, что ребята из соседней деревни помогли восстановить.

— Я видел запись. Я знаю, что ты говорила правду.

— О, и теперь ты решил быть хорошим боссом? — её голос острый, но не злой. Скорее — уставший.

— Нет. Я решил быть просто нормальным человеком. Поздновато, да. Но я не мог оставить это так.

Она молчала.

Я продолжил:

— Я уволил охранника. И Веронике теперь вход в бар закрыт. Навсегда.

— Прямо так? — вскинула брови.

— Прямо так.

Молчание.

— Спасибо, — наконец сказала она.

— И… если ты всё ещё хочешь составить зимнее меню — я бы был рад. Но если нет — пойму.

Она посмотрела на меня долго. А потом просто кивнула.

— Я подумаю. Но сначала — кофе.

И впервые за двое суток — я чуть не улыбнулся.

^Лея

— …и вот она, сука, спокойно перелезает через стойку, будто в своём доме! — Крис пересказывает запись, жестикулируя так, что чуть не швыряет поварёшку в Дилана.

— Я бы её кастрюлей, — ворчит Лайла, прижимая к груди Лив, которая выглядывает из-за её руки с диким интересом.

— Клянусь, — Дилан продолжает, — я думал, что охренею, когда увидел, как она ещё и вино из холодильника прихватила. Это вообще-то были МОИ запасы!

— Она пила наше вино?! — Кэсс вскинулась. — Всё, это война.

Я сижу на табурете, обхватив кружку с кофе, наблюдаю эту бурю. Даже не знаю, смеяться или плакать. Просто тепло.

За меня — стоят горой. Как всегда.

Роман заходит на кухню, и тут Крис делает торжественный жест:

— Ну что, мистер Бармен-босс, добро пожаловать на церемонию изгнания!

Он вынимает фотку Вероники, которую явно распечатал минут десять назад, на ней она вылезает через окно с какими-то бумажками в руках.

— Что за… — Роман прищуривается.

— Официально пополняем стену позора. — Эрик хлопает ладонью по стенке, на которой висят:

Какой-то старик с надписью «Пукнул в бочонок с пивом. Забанен навсегда»

Девушка с розовыми волосами — «Кричала, что заберёт Романа домой. Трижды.»

Парень с чёрными глазами — «Начал драку с шваброй. Проиграл»

Рядом теперь — Вероника. Подпись:

«Украла вино. Разнесла меню. Пошла нахрен.»

— Это слишком? — спрашивает Дилан, довольный как кот.

— Это… идеально, — отвечает Роман, и впервые с утра улыбается по-настоящему.

Позже, когда я вытираю стойку, Лив подходит ко мне.

— Знаешь, у дяди Криса талант.

— К стене изгнанных?

— Нет, — она хихикает. — К справедливости. Он как супергерой, только с поварёшкой.

Я улыбаюсь. Потому что, чёрт возьми, впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности.

В своём баре. Со своими людьми.

И с мужчиной, который, несмотря на ошибки, всегда готов встать рядом.

^Роман

Запах корицы и чего-то сливочного висит в воздухе с самого утра. Бар как будто постепенно переходит в зимнюю спячку — уютную, пахнущую пряниками и камином.

— Готово, — голос Леи, и она протягивает мне толстую папку с аккуратно оформленными листами. — Меню. Новое. Всё заново, всё с нуля.

Я беру её из рук. Бумага тёплая, как будто она её только что гладила. Всё написано от руки, аккуратно, с подписями, где-то с маленькими пометками на полях. Почерк Леи — живой, как она сама.

— Ты сделала это за два дня, — выдыхаю.

— Мне помогли. — Она улыбается и поднимает взгляд на кухню, откуда выглядывает Крис с поднятым большим пальцем. — Все помогли.

За моей спиной кто-то разворачивает мишуру.

— Мэг, ты уверена, что эта гирлянда не замкнёт проводку? — Лайла скептично смотрит на тройник.

— Абсолютно. — Мэг поправляет оленя из ротанга, у которого вместо носа морковка.

Я поворачиваюсь, и вижу, как Лив вместе с Кэсс вешает снежинки из картона на окна. В баре пахнет горячим шоколадом, звучит легкий джаз, и чёрт возьми — впервые за долгое время всё кажется… на своих местах.

На новом большом табло над стойкой появляется надпись:

“ЗИМНЕЕ МЕНЮ”

Прямо под ним:

«С любовью, от Леи» — розовым маркером, аккуратным почерком, и с маленьким сердечком сбоку.

Я чувствую, как в груди что-то медленно оседает — не тяжесть, а наоборот, как будто спадает напряжение, которое я даже не замечал. Лея всё сделала. Несмотря ни на что.

И я чуть было не потерял это.

У входа парни прикрепляют карточки с блюдами — каждый листок украшен рисунком, выполненным Лив.

— Это что за сугробы у кекса? — спрашивает майло.

— Это не сугробы, это зефир, тупица, — фыркает Лив.

— А, тогда гениально.

Я смотрю на них всех — шумных, живых, родных. И потом — на Лею.

Она поправляет стойку, вытирает крошки с подноса, улыбается кому-то мимоходом. И всё внутри меня кричит: она — часть этого. Больше, чем кто-либо.

— Спасибо, Лея, — говорю я.

Она оборачивается.

— За что?

— За то, что осталась.