Бар «Сломанный компас»

Глава 27: Маленькое солнце Хейвенриджа

^Роман

Я проснулся раньше обычного. В комнате было тихо, мягкий свет медленно проникал сквозь шторы, а Лея тихо дышала рядом, прижавшись ко мне, словно всё ещё снилась ей сказка. Я смотрел на неё, и в груди расплывалось то самое чувство — глубокое, тёплое, необратимое. Любовь.

И ещё — восторг. Потому что сегодня у нашей девочки день рождения.

— Пора вставать, солнышко, — прошептал я, целуя её в висок. — У нас важная миссия.

Лея заулыбалась, даже не открывая глаз.

— Кексы уже в духовке?

— У Греты давно. Я забрал — на кухне. Шарики тоже надул. Всё по плану.

— Тогда марш на разведку, папочка, — зевнула она. — Я за соком и свечками.

Мы оделись на цыпочках, словно готовились к спецоперации. Взяли поднос с горячим шоколадом, кексом с карамельной начинкой и клубникой. На нём лежал воздушный шарик с надписью “С Днём рождения, Лив”, а сбоку — конвертик с письмом, которое Лея написала ночью, пока я не видел. Я хотел спросить — но она только подмигнула:

— Она поймёт.

Я тихо приоткрыл дверь в комнату Лив. Она спала, раскинув руки и чуть приоткрыв рот — как всегда. Маленький вихрь нашего дома, и всё-таки — ангел.

— С днём рождения, солнышко, — прошептал я.

Лея поставила поднос на прикроватную тумбу и села рядом, ласково погладив дочку по щеке.

Лив зашевелилась, потянулась, и вдруг резко села:

— Что? УЖЕ? — глаза у неё загорелись, как гирлянды в канун Рождества.

— Уже, — улыбнулся я. — Добро пожаловать в восемь, мисс Лив.

— ВОСЕМЬ! — она завизжала, уткнулась в шею Лее, потом кинулась ко мне, заваливая объятиями.

— И это тебе, именинница, — Лея протянула ей конверт.

Лив села, открыла письмо и затихла. Несколько секунд — только лёгкое шуршание бумаги. А потом она обняла нас обоих так крепко, что я подумал, ребра хрустнут.

— Это… это лучшее утро. Вы — лучшие.

— Ну, начнём его вкусно? — предложил я, подмигивая. — Кекс от Греты, воздушный шар и… ещё кое-что.

— Что? — шёпотом.

Я вытащил из кармана маленькую коробочку. В ней — кулон в форме солнца, который мы выбрали с Леей. Внутри — гравировка: “Ты наш свет.”

Лив прижала его к груди и посмотрела на нас. Глаза сияли. Она ничего не сказала — только поцеловала нас по очереди в щёки.

— А теперь — марш в пижаме завтракать! — засмеялась Лея. — И готовиться к твоему весёлому, шумному, яркому дню, принцесса.

Лив кивнула и вдруг, уже в дверях, обернулась:

— Я вас очень люблю.

Я посмотрел на Лею — она уже утирала слезу.

— А я… больше всего на свете.

^Роман

Во дворе уже звучал смех, как только я вышел с последним подносом — стаканчики с лимонадом, нарезанные фрукты, ещё один кекс с разноцветными посыпками. Лея хлопала в ладоши, когда Лив бегала с бенгальскими огнями, а вокруг — девчонки с её класса и ещё пара малышей из соседних домов. Музыка, гирлянды, шарики, запах карамели и свежей выпечки — весь Хейвенридж будто дышал вместе с нами.

— Пап, смотри! — Лив уже неслась ко мне, волоча за собой девочку в очках. — Это Мэри! Она любит пиратов и умеет свистеть через два пальца! Покажи!

Мэри тут же свистнула, от чего все дети радостно взвизгнули. Я засмеялся:

— Впечатляюще. Это будет важно, когда придётся подавать сигналы из башни.

Лив кивнула, как будто это и правда важно.

— Мы построим свою башню! И повесим туда флаг — у нас будет клуб.

— Только если вы не забудете устав, — вмешалась Лея, вытирая руки о фартук. — Первое правило клуба — все получают кусок торта.

— С ПРАЗДНИКОМ! — донеслось с калитки.

Алексей, Эрик, Майло и остальные парни несли огромный воздушный шар, в виде цифры восемь, а за ним — Грета с тарелками и карамельным соусом в банке. Грета всегда знала, как поднять уровень вечеринки.

— Как вы все влезли в одну машину? — фыркнул я, поднимая бровь.

— Мы друг на друге ехали, — ответил Дилан. — Очень духовно.

— И душно, — добавил Алексей, снимая кепку. — Но всё ради нашей любимой звезды.

Лив подбежала к нему, обняла за талию:

— Ты тоже мой любимый дядя.

— Надеюсь, не единственный, — хмыкнул он, но по глазам видно было — сердце растаяло.

Лея хлопнула в ладоши:

— Торт!

Все окружили стол. В центре стоял торт — белый, в съедобных блёстках, с маленькой фигуркой собаки на верхушке и надписью “Лив — 8”. Она задула свечи под громкое: “С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!”

— Загадала? — спросил я.

Она кивнула, прижав руки к груди.

— А скажешь?

— Нет. А то не сбудется.

Я поцеловал её в макушку. Лея подошла ко мне сбоку, положила голову на плечо.

— Всё хорошо получилось, правда?

— Лучше не бывает, — ответил я. — Потому что у нас она. И ты.

Лив обернулась и увидела нас, обняла нас двоих одним махом, прижавшись с обеих сторон.

— Мама, папа, спасибо за этот день. Это был самый счастливый день в моей жизни.

— Пока, — прошептала Лея. — Потому что дальше будет ещё лучше.

И тогда я понял — да. Дальше будет лучше.

Потому что впереди — жизнь. И она, чёрт побери, красивая.

Праздник жил своей жизнью — смех детей, громкие голоса друзей, музыка, хлопки шариков и звон бокалов с лимонадом. А мы с Леей как будто оказались в пузыре тишины, отойдя в сторону, за дом, туда, где густо цвели кусты жасмина и солнце уже клонилось к горизонту.

Я прижал её к себе, чувствуя, как её пальцы скользнули мне под футболку, чуть прохладные после бокала лимонада. Она подняла на меня взгляд — озорной, как в первую ночь в баре, когда я едва понял, что начал тонуть.

— Прячемся? — прошептал я, прижавшись лбом к её лбу.

— Нет, — ответила она, обвивая меня руками. — Мы просто… отдыхаем от детей.

Я усмехнулся, склонившись к её шее, касаясь губами её кожи.

— От детей, от друзей, от шума. Только ты и я. Наконец-то.

— Наконец-то, — повторила она, потянув меня за майку чуть ближе. — И ты должен знать. Я так горжусь тобой. И тем, каким отцом ты стал. И каким ты был всё это время. Это… это не просто.

— Мне повезло, — хрипло сказал я. — Повезло, что ты рядом.

Она погладила меня по щеке, посмотрела в глаза — долго, спокойно, так, как умеет только она. А потом поцеловала. Нежно. Сначала. Но я тут же углубил поцелуй, прижав её к себе, чувствуя, как всё внутри меня снова вспыхивает от одной только близости с ней.

— Рома… — шепнула она сквозь поцелуи, — мы сейчас снова опоздаем к торту.

— Пусть без нас начнут, — выдохнул я, целуя её в шею, — зато потом будет повод сбегать ещё раз. Или два.

— Или всю ночь.

— Или всю жизнь, — сказал я, и мы снова растворились друг в друге.