Бар «Сломанный компас»

Глава 12: Напряжение и поддержка

^Лея

Мне казалось, что всё вокруг будто стало тише. После последних недель, наполненных беготнёй, суматохой, криками, сплетнями, слезами и смехом, тишина в доме Романа звучала как подарок.

Камин потрескивал, Лив уже давно спала наверху, а я сидела на диване, укутавшись в мягкий плед, и держала в руках кружку с горячим шоколадом. Запах ванили, корицы и чего-то по-настоящему домашнего наполнял комнату. Он стоял у кухни и резал яблоки, бросая их в миску с корицей и мёдом. Я наблюдала за ним. За тем, как он чуть склоняет голову, когда сосредоточен. Как закатывает рукава до локтей. Как тихо мурлычет себе под нос старую мелодию из динамиков.

Человек, который вызывал во мне бурю с первого взгляда, теперь стал самым тёплым, что у меня было.

— Ты хочешь мороженое сверху? — спросил он, повернув голову ко мне.

— А кто я, по-твоему, монстр? Конечно хочу.

Он усмехнулся и вернулся к кухонной стойке. Я смотрела, как он накладывает мороженое, аккуратно, будто это важно. Словно это не просто десерт, а способ сказать “я рядом”. Когда он подошёл ко мне, я приняла миску с благодарной улыбкой. Наши пальцы соприкоснулись, и в этот момент я отчётливо почувствовала, как сердце ударило быстрее.

— У тебя что-то на щеке, — сказал он.

Я фыркнула.

— Ну конечно. Я же постоянно в какой-то хрени.

— Дай сюда.

Он наклонился ближе, большим пальцем легко провёл по моей щеке, стирая шоколад. Он не отстранился сразу. Просто смотрел. В упор. А я — в его глаза, такие тёмные, будто ночь за окном, но без страха. Там была только тишина. Тёплая, безопасная тишина.

— Знаешь, — начала я, чуть тише, чем хотела, — иногда мне кажется, что всё это сон. Ты, Лив, весь этот город. Как будто я попала в чью-то добрую фантазию.

— Это не сон, — ответил он. — Хотя иногда я сам в это не верю.

Мы долго молчали. Просто ели яблоки с мороженым, смеялись над тем, как он не может правильно произнести “грушевый крем-брюле”, и вспоминали, как Лив пыталась печь печенье и случайно включила духовку на гриль.

Потом он встал и сел рядом. Очень близко. Его плечо почти касалось моего. И я почувствовала, как дыхание начинает сбиваться, как что-то внутри меня ноет от желания просто прислониться, быть ближе.

— Знаешь, — начал он, — я не умею говорить красивые вещи. И вообще, половину времени я сам не понимаю, что чувствую.

— Это нормально.

— Но я точно знаю, что когда ты рядом, всё… спокойнее. Не идеально, не просто. Но я живой.

Я не выдержала. Я повернулась к нему. Очень медленно. Наши лица были в нескольких сантиметрах. Его взгляд метался между моими глазами и губами. Я чувствовала, как его рука касается моей — чуть-чуть, мимолётно, но этого было достаточно, чтобы ток прошёл по коже.

— Роман, — прошептала я.

— М?

— Можно я… просто побуду здесь? Рядом. Ещё немного.

Он кивнул.

— Навсегда, если хочешь.

Я улыбнулась и, наконец, положила голову ему на плечо. Он обнял меня — легко, но крепко. Пальцы скользнули по моей спине, его подбородок коснулся моей макушки.

Так мы и сидели. Под треск камина, с замиранием сердца. И я поняла: я влюбляюсь. Сильно. Больно. Настояще.

Мы просидели так, обнявшись, наверное, минут тридцать. А может, и час. Время не имело значения. Я слышала, как он дышит. Как немного учащается его дыхание, когда я немного двигаюсь. Слышала, как трещит огонь в камине и как по окну капает дождь — мелкий весенний, тот самый, что не пугает, а только усиливает ощущение уюта.

А ведь сегодня я приходила только чтобы присмотреть за Лив пока он поедет за товаром в ближайший город.

Когда я немного повернула голову, чтобы посмотреть на него, он тоже повернулся. Наши глаза встретились, и всё застыло.

— У тебя что-то в глазах, — сказал он тихо. И потом глаза забегали. Сказал не то что надо, а то что подумал.

— Надеюсь, не печенье.

Он усмехнулся, но не отводил взгляда. Медленно, очень осторожно, будто боялся спугнуть, он провёл пальцем по моей щеке, потом по линии подбородка.

— Лея… — он сказал моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Я…

Я не дала ему договорить. Может, потому что тоже боялась. Боялась, что он скажет, что не может. Что это не то. Что ещё не время. Я просто подтянулась к нему ближе, и в следующий момент наши губы соприкоснулись.

Тихо. Осторожно. Сначала как извинение. А потом — как обещание. Он поцеловал меня так, будто держал на руках нечто хрупкое, как будто я была стеклянной, и при этом — с такой жадностью, будто больше не мог дышать.

Его ладонь легла на мою щёку. Он углубил поцелуй, и в этот момент всё исчезло — всё, кроме него. Меня. Нас. Я чувствовала, как мое сердце бьется в горле, как дрожат пальцы. И как каждая часть тела будто кричит: наконец-то.

Мы отстранились почти одновременно. Лёгкий поцелуй остался на губах. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни тени сомнений. Только тепло. И то, что я давно хотела в нём увидеть — нежность.

— Ну, — выдохнула я, — это… было… было.

Он хрипло рассмеялся.

— Это — мало сказано.

Мы оба засмеялись, тихо, немного нервно. Потом он накрыл мою руку своей.

— Это не ошибка? — спросил он.

— Если и ошибка, то очень, очень приятная.

Он склонился ближе, ещё один поцелуй — короткий, на лоб.

— Я не хочу спешить. Не хочу всё испортить. Но я не могу больше делать вид, что мне всё равно.

— А ты и не делал вид, — улыбнулась я. — Просто был упрямым.

Он хмыкнул.

— Привычка.

Мы ещё немного посидели, прежде чем я заметила, как взгляд его стал сосредоточенным. Он нахмурился.

— Что? — спросила я.

— Я… что-то вспомнил. — Он встал, подошёл к своей куртке и достал тонкий конверт. — Это пришло сегодня. Я хотел позже открыть, но…

Он посмотрел на конверт, затем снова на меня.

— Почтальон сказал от суда и пожелал удачи.

Моё сердце провалилось в пятки.

— Открывай, — сказала я тихо.

Он медленно разорвал бумагу. Почерк был аккуратный, почти издевательски изящный. Он пробежал глазами по первым строчкам — и сжал лист.

— Она подала в суд. Хочет опеку. И… алименты.

В комнате наступила мёртвая тишина. Только дождь по-прежнему бился в окна.

Я медленно подошла к нему.

— Мы справимся, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я не уйду.

Он смотрел на меня долго. Потом обнял. Сильно. И выдохнул:

— Спасибо, Лея.

^Роман

Мы долго молчали. Письмо с суда лежало на столе, как заноза в глазу. Я чувствовал, как внутри всё скручивается в узел — ярость, вина, страх. Но рядом была она. Лея. Спокойная, хотя и бледная. Та, кто не убежала. Не отвернулась. Не спросила: «А оно мне надо?»

— Я… не ожидал, — проговорил я наконец.

— Я тоже, — честно ответила она.

Я сел обратно, потер лицо руками.

— Она ведь даже не навещала Лив. Не звонила. Не писала. А теперь вот… опека. Деньги. Словно ей что-то принадлежит.

— Она потеряла право называться матерью, когда бросила вас. — Голос Леи был спокойным, но в нём звучала сталь. — И ты не один. Я не дам ей сломать вас.

Я посмотрел на неё. Её глаза были спокойными, в них читалась решимость.

— Лея… — Я вдруг почувствовал, что в горле встал ком. — Я не могу позволить тебе в это втянуться.

— Поздно. Я уже втянута, — мягко улыбнулась она. — Лив… ты… этот город… — она на секунду замялась, — стали моими.

Она коснулась моей руки, и я будто впервые за долгое время смог выдохнуть.

— Я поговорю с юристом. Майло поможет. Но… — я сжал её пальцы, — если всё станет слишком тяжело…

— Тогда мы будем тяжёлыми вместе. — Она подмигнула. — Как бармен с пустым графиком.

Я впервые за день по-настоящему усмехнулся.

— Ты не даёшь мне упасть, Лея.

— И не дам.

^Лея

На следующее утро всё было немного… не так. В воздухе чувствовалось напряжение. Даже Мэг, обычно болтающая без остановки, только кивнула, проходя мимо.

Я была за стойкой, когда зашёл Майло. Он сразу понял, что что-то не так.

— Ну, — протянул он, опершись локтями на стойку, — рассказывайте.

Я не успела и слова сказать — за спиной уже стояли Кэсс, Мэг, Дилан и Крис. Они глядели на меня, как на ребёнка, который прячет разбитую вазу. Лайла подбежала к нам почти упав.

— Суд, — коротко сказала я. — Вероника подала на опеку и алименты.

— Эта сука, — прошептала Мэг, а Майло издал глухой мат себе под нос.

— И она всё ещё в городе? — уточнил Крис, и в его голосе уже слышались ноты готовности к драке.

Я кивнула.

— Роман работает с юристом. Но он переживает. Особенно за Лив.

В этот момент как по заказу на кухню влетела Лив, с рюкзаком, будто буря.

— Всем привет! А папа сказал, что ты сегодня делаешь мои любимые блины, это правда?

Я засмеялась и кивнула.

— Конечно, правда.

Она подошла ближе, села на высокий табурет и спросила тихо:

— А ты останешься, да? Даже если мама будет злой?

Я замерла на секунду.

— А ты хочешь, чтобы я осталась?

— Конечно! Ты ведь моя… почти. — Она пожала плечами. — Почти мама. Только с пирогами и вкусными шотами.

Сзади я услышала, как кто-то шмыгнул носом. Повернулась — Клара вытирала уголки глаз, а Майло уже поднимал кружку, пряча лицо.

— Тогда я точно останусь, — сказала я, погладив Лив по волосам. — Кто же ещё будет делать блины по секретному рецепту?