Бар «Сломанный компас»

Глава 4: Точка невозврата

^Лея

Утро было странно… тёплым.

Не потому что солнце — оно, как назло, лупило прямо в лицо сквозь щели в занавеске, — а потому что я проснулась без привычного ощущения, будто на мне висит тонна говна и чужих ожиданий.

Что-то было… легко. Тихо.

Я не привыкла к тишине, кстати. Обычно она пугала.

Но сегодня — нет. Сегодня она звучала, как передышка.

Я сбросила одеяло, натянула старую футболку и вышла на кухню.

Дом пах сыростью, временем и… пирогом?

Я дернулась к духовке — пусто. В голове сразу параноидальное:

Чёрт, я лунатик? Уже пеку во сне?

Оказалось, нет. Просто кто-то — с вкрадчивой жуткой вежливостью — сунул на подоконник накрытую фольгой тарелку с запиской:

«На случай, если ты не умеешь завтракать. Г.:)»

Я усмехнулась.

— Ну охуеть. Я в городе, где даже жратва здоровается.

Села на табуретку, уставившись на яблочный пирог, как будто он мне сейчас даст ответы на все вопросы жизни.

Ты реально остаёшься здесь, Лея?

Раньше я бы уже сидела в автобусе. Убегала от «слишком спокойно», «слишком близко», «слишком по-настоящему».

А сейчас…

Я кусаю пирог. Он — с корицей. Бабушка так делала. Наверное.

И впервые за долгое время не хочется никуда.

— Доброе утро, зайчонок! — Грета ввалилась в дом, как ураган на каблуках, с очередным пирогом и двумя термосами — один, очевидно, для меня.

— Как ты везде успеваешь? — буркнула я, принимая посылки, как будто она Дед Мороз, а я на 15 лет моложе и ещё верю в магию.

— Это Хейвенридж, детка, у нас на всё расписание. Ты просто ещё не знаешь. Ну, сейчас просвещу.

Она хлопнулась на кухонный стул, будто сидит тут сто лет, и начала перечислять:

— Значит так. Первое — «месячные тревоги».

Я поперхнулась.

— Простите, что?

— Один раз в месяц каждая из нас, кто из женщин, может просто… объявить пиздец. Все приносят шоколадки, латте, пледы, никто тебя не трогает. Можешь даже уйти с работы — если скажешь кодовое: «У меня красная дата.».

— …Это гениально.

— Ага. Дальше: если кто-то накосячил — не извиняется словами. У нас тут не Нью-Йорк. Тут несут «пирог перемирия». Прямо на порог.

Я фыркнула.

— То есть, извинения тут едят?

— Чаще с корицей, — подмигнула она. — Ты, кстати, уже в паре шагов от статуса «своя». Так что подстраивайся.

Я наливала себе кофе, слушая её, как будто это выпуск «Добро пожаловать в ад с уютом».

— У каждого тут есть «свой день в баре». Типа тематический вечер. Роман тебе потом расскажет. Только не давай ему выбирать за тебя — он любит всё чёрное и депрессивное.

Я усмехнулась.

— Есть ещё «стена желаний» в баре. Там пишут всякую фигню. Кто-то мечты, кто-то пьяные признания. Иногда это одно и то же.

— Это звучит… удивительно.

— Это звучит как мы, детка.

Она сделала глоток и добавила:

— И, да. Есть ещё «тайный вкус недели» в пекарне на углу. Узнать можно только одним способом.

Я подняла бровь.

— Каким?

— Поцеловать кого-то кто там находиться.

— О, прекрасно. Отличный способ отравиться.

— Или влюбиться, — хмыкнула она.

Магазинчик у главной улицы выглядел как Pinterest-мечта — деревянная вывеска, крошечные окна с занавесками, запах корицы и кофе, будто кто-то накурил уютом.

Я зашла туда просто купить зубную пасту. Вышла с планами на вечер, новым другом и странным чувством, будто меня кто-то «пристроил» в этот город без моего согласия.

— Ты новенькая, да? — раздалось откуда-то из-за полки с мылом, которое выглядело вкуснее, чем всё, что я ела на прошлой неделе.

Я обернулась и увидела её.

Высокая, в потертом худи, с пирсингом в брови и самым ленивым взглядом на свете.

— Я Мэг. Я тут всё знаю. Спрашивай.

— Зубная паста?

— У второй полки. Но тебе нужнее, кажется, вино и водостойкая тушь.

Я прыснула.

— Ну ты и диагност.

— Добро пожаловать в Хейвенридж, солнышко. У нас тут либо дружат, либо спят друг с другом. Иногда одновременно. У тебя уже есть план?

— Пока просто не вылететь отсюда на следующий автобус.

— Грета тебя уже обработала?

— Всей инструкцией. С подробностями.

— О, она тебя приняла. Тогда точно останешься.

Мэг опирается на стойку, смотрит на меня внимательно.

— Слушай, тебе, похоже, нужен способ не сойти с ума в нашем дурдоме. Угадай, кто сегодня работает в баре и может устроить тебе официальное погружение в местную психотерапию через алкоголь?

— Либо ты, либо та зубная паста.

— Ну вот. Встретимся у Романа. После восьми. Не опаздывай — я не люблю быть одной с его мрачной рожей.

Когда я сказала Мэг «да, конечно, до вечера», я имела в виду «да, конечно, постараюсь не облажаться и не уронить поднос кому-нибудь на голову».

А вот я уже на крыльце бара, в чёрной майке, с собранными волосами и лёгкой дрожью в коленках. Нервы? Возможно. Или просто… Роман внутри.

Он всегда внутри.

Я зашла и почти сразу увидела его. За стойкой. В тёмной футболке, со злым прищуром и руками, от которых у нормальных женщин отказывают колени.

Ну не виновата я, что в этом городе даже бары начинаются с “мрачно-сексуального”.

— Ты опоздала на минуту, — бросил он, не поднимая глаз.

— Это моя внутренняя революция. Против системы.

— Бар работает по графику, не по твоим философским срывам.

Ох, как же он бесит.

И как же чертовски приятно слушать, как он бесится.

Мэг уже машет мне из угла, делая «иди-спасай» глазами — у неё заказ застрял, два парня из автомастерской что-то спорят на счёт виски, и кто-то уже написал новое признание на «стене желаний» маркером прямо поверх чужого.

Обычный вечер в Хейвенридже.

Я подхватываю поднос и вливаюсь.

Бар — шумный, живой, полон лиц, большинство из которых я впервые вижу, но каждое из них — с историей. А некоторые из них будут ещё не раз на моих страницах.

Мэг подбегает ко мне, уже вытирая руки о фартук:

— Погнали, подруга. Сегодня твой третий официальный барный вечер. И, может, если повезёт — Роман наконец-то назовёт тебя не «новенькая», а, скажем, «ты».

Я бросаю взгляд в его сторону. Он краем глаза смотрит, как я наливаю пиво.

И, клянусь, в этом взгляде — чуть больше, чем просто раздражение.

— Эй, новенькая, ты у нас с характером или просто красивая? — раздался голос от одного из столов.

Я повернулась и увидела компанию из трёх парней, один из которых уже жевал свою соломинку, как будто это продление его личности.

— А ты всегда берёшь у женщин интервью перед тем, как оставить им ноль чаевых?

— Ну ты острая, — хмыкнул он.

— Нет. Я просто голодная. И устала от идиотов. Кто заказал двойной бурбон?

Мэг просвистела где-то рядом:

— Девочка, ты мне нравишься всё больше.

Я уверенно двинулась к стойке, откуда уже нёсся басовитый голос Романа:

— Если кто-то ещё будет флиртовать с персоналом, пойдут нахуй.

Он даже не посмотрел на них. Просто сказал это вслух, как закон.

И весь бар слегка стих. На пару секунд.

Я подошла за напитками, и мы с Романом на мгновение остались наедине. Он наливал бурбон, и я вдруг поняла, что стою слишком близко. Настолько, что слышу, как у него под майкой двигаются мышцы. Или мне это уже мерещится.

— Ты же понимаешь, что они просто шутят? — сказала я, чтобы разрядить.

— Это не шутки, если кто-то считает, что ты — просто развлечение.

Я моргнула.

— Ты же даже моего имени не знаешь.

— Лея.

— И что, уже успел составить мнение?

— Ты не выглядишь как та, кто здесь останется.

— А ты выглядишь как тот, кто будет жалеть, если я всё-таки останусь.

Он замер. Не на долго — доли секунды. Но я это заметила.

А потом просто отдал мне поднос с напитками.

Без слов.

И я ушла обратно к столам, чувствуя, как меня прожигает его взгляд.

Бар постепенно выдыхался.

Где-то играла музыка с телефона, кто-то уже пил воду вместо текилы, и даже самые громкие перестали ржать на весь зал. Закрытие.

Я скинула фартук и плюхнулась рядом с Мэг на барный стул. Та жевала жвачку с видом профессионального наблюдателя.

— Ну, как твой вечер, милашка?

— Один флиртующий придурок, три неадекватных заказа, один мужик, который подмигнул мне и забыл, зачем пришёл, и хозяин, который смотрит так, будто я должна взорваться. Вроде норм.

Мэг фыркнула.

— Добро пожаловать в “Wolf's Den”.

— Он всегда такой? — спросила я, кивая в сторону Романа, который сейчас что-то мыл за стойкой, будто пытался стереть с поверхности следы апокалипсиса.

— Ага. Немногословный, угрюмый, с руками, от которых хочется написать роман, и дочкой, ради которой он сожрёт любого, кто только подумает плохо.

— У него… дочка… кто её мама? Не видела его жену в баре.

— А ты не знала? — Мэг вскинула брови. — Шестилетняя ракета по имени Лив без матери. Бывшая бросила их, когда девчонке едва год был. Оставила с запиской и исчезла. С тех пор он ещё злее стал.

Я переваривала информацию, пока она кивнула на мой живот:

— У тебя живот дёрнулся. Значит, заинтересована.

— Да ничего у меня не дёрнулось. Просто… не ожидала.

— Хей, не ведись. Первый год каждый новенький здесь думает, что сможет его расколоть.

— А потом?

— А потом понимают, что Роман — это как кофе без сахара. Горький, но вызывает зависимость.

Мы обе засмеялись.

И в этот момент я почувствовала на себе взгляд.

Я обернулась.

Он снова смотрел. Но не как в начале смены. А как будто… как будто что-то понял. Или вспомнил.

Но тут же отвернулся.

— Мэг…

— Ага?

— Я думаю, я не уеду отсюда.

— Ну что ж, новенькая, держись. Хейвенридж умеет цеплять. По бокалу вина?