Бар «Сломанный компас»

Глава 20: Допрос

^Лея

Я не помню, как добежала до больницы.

Может, я вообще не бежала. Может, летела. Может, кричала. А может, нет.

Он лежал на моих руках — тёплый, тяжёлый, тихий. Кровь текла из него, будто она бездонная. Я всё прижимала его рану, но пальцы скользили, и я никак не могла остановить эту чёртову кровь.

Он пытался что-то сказать, губы шевелились… но я слышала только пульс в ушах.

— Пожалуйста… только не сейчас… Ром, ты должен… ты должен жить, слышишь? Ты мне нужен. Нам всем…

Когда двери скорой распахнулись, его вырвали у меня. Врачи закричали друг на друга, кто-то оттолкнул меня в сторону, и всё…

Романа унесли.

А я осталась. В коридоре. С красными от крови руками и пустотой внутри.

Меня трясло. Я смотрела в пол, не моргая, не дыша. Люди вокруг ходили, говорили, кто-то рыдал в соседнем углу, но всё это было будто через вату. Я ничего не чувствовала.

Только страх.

Дикий, разъедающий страх.

— Девочка… — тёплый голос склонился надо мной. Женщина в форме медсестры. — Пошли. Надо умыться. Ты вся в крови.

Я не двигалась.

Она взяла меня за плечо, мягко, но настойчиво, повела куда-то в сторону. Тёплая вода лилась по рукам. Капли крови уходили в раковину. Я смотрела на них и думала — а если это всё? А если последняя?

В какой-то момент мне сунули в руки стакан с горячим чаем.

— Он сильный. Он выкарабкается, слышишь? Таких не берёт смерть.

Я даже не смогла улыбнуться.

Время тянулось, как кошмарный сон.

Я сидела в жёстком пластиковом кресле, обняв себя за плечи. Всё тело ломило, платье прилипло к спине, глаза жгло от слёз. Но я не плакала. Уже не могла. Врачи и медсестры осматривали раны которые на мне оставил Дмитрий. Потом пришёл Эрик и сказал что нужны доказательства и сфоткал раны. Врачи перешептывались, что-то писали.

Мне просто нужно было услышать, что он жив.

^{Алексей}

— Оружие на землю!

— Руки за голову!

— Живо!

Сколько раз я сам кричал это. Сколько раз сам вел задержания.

Но в тот момент всё, что я слышал — это голос Леи, кричащей в ночи имя моего брата.

А на пальцах…

Была кровь.

Я медленно опустил пистолет на землю, дулом от себя. Не сопротивлялся, не двигался. Просто смотрел, как Лея трясущимися руками держит Романа, шепчет ему слова, будто молитвы.

Он был без сознания.

А я — на грани.

Меня скрутили, руки за спину, наручники. Я не сопротивлялся. Не было смысла. Всё, что я делал — делал правильно.

И всё равно — у меня дрожали пальцы.

— Он напал, — выдавил я хрипло, — Дмитрий. Он выстрелил в Романа, хотел добить Лею. Я стрелял на поражение.

— Ты убил его?

— Да.

— Сколько раз?

— Один. Этого хватило.

— Случайный выстрел?

Я поднял глаза.

— Нет. Осознанный. Законный. Угроза жизни гражданскому лицу.

Громкие разговоры, переглядки. Кто-то кричит по рации, вызывая группу расследования. Я всё ещё в наручниках. Сердце стучит слишком громко.

— Я полицейский. Служу в Хейвене. Майор Алексей Харпер.

— Мы проверим.

— Проверьте. У меня есть жетон. И показания. И свидетели. Вы можете поднять архив по Дмитрию. Он уже сидел. Не первый раз поднимал руку.

Пауза. Кто-то что-то говорит в рацию, получает подтверждение. Меня отводят к машине. Там меня встречают другие.

— Харпер?!

Я оборачиваюсь.

Коллеги.

Мои ребята.

Они уже здесь.

— Ты живой, мать твою, Алексей!

— Я действовал по уставу, — выдохнул я.

— Мы знаем. Всё видели по записям с камер. У тебя будут проверки, но ты чист. Мы тут, чтобы подтвердить.

Я кивнул, разом обмякнув. Первое облегчение за всю ночь.

Но сердце билось не за себя.

— Роман? — спросил я.

— Везут. В тяжёлом. Но живой.

Я выдохнул.

— Отвезите меня в больницу. Сейчас же.

Пахло кофе и бумагой. Комната допросов казалась холоднее, чем должна быть. Хотя я знал: это всё в голове.

— Алексей Харпер, — начал следователь. — Сотрудник полиции Хейвена. Звание — майор. Подтверждено.

Я молча кивнул. Руки — на столе, ладонями вверх. Спокойствие.

— Расскажите, что произошло.

— Получили сигнал о пропаже гражданки Леи Джейн. Примерно через 25 минут после её исчезновения я поднял камеры наблюдения, а также проверил номера машины, в которую она, предположительно, была насильно усажена.

— Дальше.

— Совпадение с Дмитрием Северином. Бывший Леин партнёр. Ранее судим по статьям 112 и 117. Побои и угрозы жизни. Освободился условно-досрочно.

— Откуда вы знали, что это он?

— Фамилию выкрикнула Грета. Она знала его лицо. Я подтвердил данные по номеру машины. Также в телефоне Леи был сохранён его старый контакт — по геолокации было подтверждено его присутствие в Хейвенридже.

Следователь делает пометки. Не перебивает.

— Мы с группой мужчин — Роман, Эрик, Дилан, Майло и я — отправились к заброшенной ферме. Координаты подтвердились по звонку на номер, принадлежащий Дмитрию.

— Почему не дождались основную группу?

— Боялись за жизнь Леи. Уже шёл час, времени было мало. Приехали первыми. Остальные догоняли.

Он кивнул. Смотрит в глаза.

— И там?

— Дмитрий держал Лею. Она была избита. Он выкрикивал, что она его “предала”, что “сломала ему жизнь”. Роман попытался отвлечь его, но… Джордж достал пистолет и выстрелил.

— В кого?

— В Романа.

— Дальше.

— Дмитрий подошёл к Лее, нацелился. Я дал предупреждение. Он не отреагировал. Я стрелял в грудную клетку. Он погиб на месте.

Тишина. Только ручка царапает бумагу.

— Камеры и свидетельства подтверждают ваш рассказ.

— Потому что я не вру.

— Я не говорю, что врёте, майор. Но вы знаете — процедуры. Протокол.

— Я готов пройти любой.

Долгая пауза. Следователь закрывает блокнот.

— Ваша временная приостановка аннулируется. Вы действовали по инструкции. Мы получили заявления от вашей команды, а также от полицейских из Хейвена.

Он вытянул руку.

— Спасибо за службу.

Я пожал. Силы будто только-только начали возвращаться.

— Могу идти?

— Да.

— В больницу. К брату.

Он кивнул.

— Он жив, кстати. В реанимации. Но стабилизируется. Вашу — Лею тоже туда повезли, чтобы привести в порядок. И девочка… Лив, кажется? Она ждёт вас в холле. С Гретой.

Всё внутри сжалось.

— Я еду.

Холл был душным от ожидания и чужих эмоций. Но даже сквозь всё это — я услышал её.

— Маааам! Пааап! Пожалуйста! Я хочу к ним! К ним хочу!

Маленькое тело, дрожащее от слёз, сжимало мягкую игрушку так, словно она могла вернуть родителей. Лив сидела на скамье, зажмурившись, как будто если не видеть боль, она исчезнет. Грета стояла рядом, беспомощно гладя её по плечу.

Я подошёл быстро, почти на автомате.

— Лив, солнце…

Она вскинула глаза. Увидела меня. И не думая — рванулась в мои руки, словно в жизни не было никого роднее.

— Пожалуйста, дядя Лёша, увези меня к маме! Пожалуйста! Я не хочу тут быть!

Я не сказал ни слова. Просто поднял её на руки, крепко прижав к груди. Она судорожно вдохнула, будто боялась, что я исчезну.

— Всё. Я с тобой. Мы едем к ним. Сейчас же.

Грета нахмурилась:

— Алексей… ты только вышел с допроса. Может, я…

— Нет. — Я посмотрел на неё твёрдо. — Ты останься. Пожалуйста. Скажи всем, что… это позади. Роман жив. Лея — тоже. Осталась только реанимация и их силы.

— Я скажу, — кивнула она. — Только… береги себя. И её.

Лив сжалась у меня на груди, закопавшись лицом в плечо. Я выдохнул, уткнувшись носом в её волосы.

— Обязательно.

И мы пошли к машине.

Ночь. Фары режут темноту.

Лив держит меня за шею, шепча:

— Ты довезёшь?

— Конечно. К маме и папе, милая. Прямо сейчас.

Больница встретила нас запахом антисептика, чужих слёз и той ледяной тишиной, в которой дышать становится труднее.

Я нёс Лив на руках, она уже не плакала — просто прижималась ко мне, глядя на проходящих мимо медсестёр с расширенными от страха глазами.

Она ничего не спрашивала. И мне не нужно было слов.

— Алексей? — позвал кто-то сбоку.

Я обернулся — у стены стояла Наталия, глаза красные, в руках кофе. Рядом сидела Лайла, молча смотревшая в пол.

— Где они? — спросил я коротко.

— Лею только что выпустили, она… в палате с Романом, он… он всё ещё под присмотром, но врачи сказали, что сейчас стабильнее.

Я не стал ждать.

Пройдя коридор, я увидел открытую дверь и фигуру, свернувшуюся в кресле у койки.

Лея. Без макияжа, с уставшим лицом, в халате, который на ней казался чужим.

Она подняла глаза.

Лив молча сорвалась с моих рук и кинулась к ней.

— Мама!

— Зайка!

Они обнялись так, будто могли склеить друг друга. Слезы, смех сквозь слёзы, руки, вцепившиеся до белых костяшек.

Я стоял в дверях, глядя, как её пальцы скользят по волосам Лив, как она тянется губами к её лбу.

— Я здесь… всё хорошо… ты в безопасности… — шептала Лея.

Лив только прижималась ближе.

Я тихо шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Подошёл ближе, опустился на корточки рядом.

— Спасибо, — прошептала Лея. — За неё… за всё.

Я кивнул, глядя на Романа за кислородной маской.

— Он выберется, — сказал я. — Потому что ты его ждёшь. Потому что вы здесь. Вместе.

Время в палате будто застыло. Я почти не двигался, только слушал, как Лив уткнулась в плечо Леи и тихо сопит, измотанная до дна. Лея гладила её по спине, не отрывая взгляда от Романа.

Дверь открылась, и мы оба подскочили — Лея сжала мою руку на автомате.

— Простите, — сказал молодой врач с бейджем К.Миллер. — Я не хотел вас пугать.

Он взглянул на мониторы, подошёл ближе и проверил показатели.

— Давление стабилизируется. Он справился с критическим моментом, мы убрали пули…

Врач замолчал, потом добавил мягко:

— Он крепкий. Такие, как он, цепляются за жизнь. Особенно когда есть ради кого.

У Леи слёзы хлынули снова, но теперь — от облегчения. Я сжал её плечо.

— Можно остаться с ним? — спросила она еле слышно.

— Уже можно, — врач улыбнулся. — Он скоро очнётся. Давайте дадим телу немного прийти в себя. Я загляну позже.

Когда он ушёл, я выдохнул — будто только сейчас осознал, что весь вечер дышал наполовину.

Лея прижалась к Роману, не говоря ни слова. Лив устроилась рядом, прижав его руку к себе.

Прошло, может, минут десять. Может, вечность.

И вдруг Роман зашевелился.

— Лея?.. — голос еле слышный, но настоящий.

Она сразу склонилась над ним, целуя в висок.

— Я здесь. Мы все здесь. Всё хорошо. Ты с нами.

Роман повернул голову — с трудом, морщась — и увидел Лив.

— Зайка…

— Папа! Ты живой, ты правда живой! — она вцепилась в его пальцы.

Он попытался улыбнуться.

Я встал.

— Я пойду… — сказал тихо. — Позову врача. А вы… просто будьте рядом.

Когда я вышел, в груди было что-то, чего не было давно.

Тепло.

Дом.

Надежда.

Я вышел в коридор, выдохнул — теперь уже полной грудью. Подошёл к стойке, чтобы сказать медсестре, что Роман очнулся. Голова гудела от усталости, но внутри была такая тихая, ровная радость, что я сам себе удивлялся.

— Алексей?

Я обернулся и увидел её.

Мэг.

Она стояла в холле, в джинсах и свитере, со слегка растрепанными волосами. В руках — термос и бумажный пакет.

— Грета сказала, ты почти не ел и не спал. — Она подошла ближе. — Я привезла тебе кофе. И… булочку. С орехами. Твои вроде любимые.

Я взял у неё термос, и наши пальцы коснулись. Мгновение — и сердце будто дёрнуло.

— Спасибо… — я хрипло выдохнул. — Не ожидал тебя здесь.

— А куда ж ещё? — Мэг чуть улыбнулась, глаза мягкие. — Ты же часть нас теперь. Хейвенридж своих не бросает. Тем более таких упрямых, как ты.

Я усмехнулся.

— Да ладно тебе. Я просто делал свою работу.

— А ещё спас своего брата. И девушку, которую он любит. — Она смотрела прямо в меня. — Ты правда думаешь, что мы этого не заметили?

Наши взгляды пересеклись.

И вдруг этот шумный, больничный коридор стал… тише.

Как будто был только термос между нами. И взгляд.

Она первая отвела глаза, будто поняв, что сказала слишком много.

— Ладно. Я пойду. Отдохни немного, ладно?

Она уже почти повернулась, когда я сказал:

— Мэг.

Она обернулась.

Я чуть улыбнулся.

— Спасибо, что пришла.

— Всегда, Алексей. — Её голос был тёплым. Почти домашним.

Маленькая искра. Но уже чувствуется, как она может разгореться.