Бесконечные мы

Глава 2

Нэш

Никакое джуджу не действовало на меня. Именно это я твердил себе на протяжении целого часа, пока Уиллоу пыталась очистить мою ауру, и я оказался прав. Сон упорно не приходил. Бессонница этой ночью была чересчур навязчивой, но в этот раз в основном потому, что запах жасмина проник в мои носовые пазухи и сохранялся на коже, несмотря на долгий душ, который я принял, когда наконец вернулся к себе домой.

За все время я не прикоснулся к Уиллоу. Ни разу. Даже случайно. И все же мой нос и моя кожа пропитались благоуханием сексуальной девчонки-хиппи, которая пыталась убедить меня, что может помочь мне немного поспать.

После того случая я почти не видел ее. Она оставалась вне поля моего зрения, что, по правде, не давало мне покоя. Так продолжалось на протяжении недели, и я планировал и в дальнейшем оставить все как есть. Но Уиллоу была не из тех женщин, с которыми можно провести время без особого повода, а потом просто забыть о них. Она превратила мои и без того беспорядочные мысли в еще больший хаос, а ведь я провел с ней всего час. Когда я покидал ее квартиру той ночью, я убеждал себя, что мне не стоит думать о ней. А также о том, что она совсем не в моем вкусе, как бы хорошо ни пахла и как бы тепло ни ощущались ее прикосновения. Что я просто нафантазировал эту странную связь между нами, потому что был чертовски уставшим. Да, признаю, я прибегал к оправданию в виде недостатка сна всякий раз, когда вспоминал о ней.

Вот только, мы жили в одном здании. И, порой, происходили случайные встречи: мы сталкивались в вестибюле или у почтовых ящиков рядом с офисом управляющего. Бывало и так, что мы оказывались вместе в лифте, и неловкость при этом была сильнее, чем при любых других случайных встречах. Тем не менее, Уиллоу была не из тех женщин, которых можно игнорировать, памятуя о стуке в дверь, грохоте барабанов и очищении ауры. Я также убедился в этом, когда не менее трех разных мужчин пытались подкатить к ней за то время, которое потребовалось ей, чтобы достать свою почту из ящика.

Она отказала каждому, даже Майло Уилсону, семидесятипятилетнему уборщику, который наводил порядок в здании, в обмен на проживание в квартире площадью около пятидесяти квадратных метров, расположенную на первом этаже рядом с офисом управляющего. Да, даже он знал толк в красоте, когда видел ее воочию.

— Знаешь, — раздался ее голос из глубины лифта, когда я прошмыгнул внутрь, рассеянно листая ленту в своем телефоне, чтобы казаться занятым, и лишь притворяясь, что не заметил Уиллоу из-за своего плеча, когда миссис Уолтерс выходила на втором этаже.

— Что?

Она придвинулась ко мне, и на ее лице заиграла улыбка, когда она подняла на меня глаза.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что я прекрасно слышу тебя из своей квартиры.

— Это моя месть тебе за тех треклятых монахов, — пробормотал я, все еще глядя на экран телефона. Ей не понравилось, что я игнорирую ее, и это стало предельно очевидным, когда она выхватила мой телефон, лишая меня Инстаграма, и заставляя меня посмотреть на нее.

— Уиллоу…

— Я лишь пытаюсь объяснить, что слышу тебя. Ночью.

Она сунула телефон в карман моего пиджака, как будто была хорошо знакома со мной. Так, словно мы с ней друзья, а не просто соседи, которые встречались всего один раз. Я понятия не имел, почему не сказал ей, чтобы она шла лесом. Даже жасмин сам по себе не пах также чертовски хорошо, как на ней.

— Когда у тебя случаются твои…ну, ты знаешь.

— Мои что?

Мой рост составляет один метр восемьдесят восемь сантиметров, и я довольно крепкий. Жим штанги в тренажерном зале и периодические занятия кроссфитом²⁵ — единственное, что не дает мне сорваться с катушек, когда работа становится слишком напряженной или мой деловой партнер Дункан чересчур наседает на меня. Клянусь, этот человек хуже самой ворчливой жены в мире. Но каким бы высоким и крупным я ни был, Уиллоу не уклонилась от моего взгляда и не уяснила, что я хочу, чтобы она не лезла в мои дела.

— Звуки, которые ты издаешь…из-за того, что не спишь. Я все слышу.

Я снова достал свой телефон из кармана, держа его в левой руке, чтобы Уиллоу не дотянулась до него.

— Ничего ты не слышишь.

— Еще как слышу.

Она говорила, как ребенок, и вела себя как ребенок, пытаясь выхватить мой телефон, который я все еще удерживал вне зоны ее досягаемости.

Я даже не смотрел на нее и ничего не предпринимал, а только наблюдал, как сменяются цифры этажей, в то время как она таращилась на меня. Моя реакция убивала ее. Я знал, что это так. Уиллоу не была похожа на человека, привыкшего к тому, что его игнорируют. Или на того, которому нравится подобное обращение.

Пара тяжелых вздохов, непрерывный пристальный взгляд на мое лицо, и вот мне приходится бороться с ухмылкой, которая заставляет подрагивать мою верхнюю губу.

Затем, наконец, она фыркнула:

— Я слышу, как ты вышагиваешь, Нэш. Туда-сюда, вверх и вниз всю ночь напролет.

— Откуда тебе знать, что я именно вышагиваю?

Один короткий взгляд сверху вниз на нее, и я позволяю ухмылке растянуть мои губы.

— Есть и другие вещи, которыми я мог бы быть занят — подразумевающие движения взад-вперед и вверх-вниз.

— Это не…

Ее щеки порозовели, а моя ухмылка переросла в полноценную улыбку.

— Ох…ты же не…

— Мне действительно доводилось совершать кое-какие движения туда-сюда, вверх и вниз…

— Нет. Ну…то есть, я уверена, что это не…

Я рассмеялся. Ничего не смог с собой поделать. Эти круглые, милые щечки после этого стали совсем красными, и я услышал от нее тихое ругательство, когда двери лифта открылись и я направился к своей двери.

— Тебе нужен отдых, Нэш. Я же вижу, — окликнула она меня. В отражении окон справа от меня я увидел ее, выходящую из лифта, с копной вьющихся волос, спадающих ей на лицо.

— Доброй ночи, Уиллоу.

— Я могу помочь тебе, ты же знаешь…

Последний звук, который я услышал, был ее возглас, когда в лифте прозвучал сигнал тревоги по поводу того, что двери оставались открытыми слишком долго. После чего наступила тишина. По крайней мере, на какое-то время.

Два часа спустя, «Left 4 Dead» и три партии в «Call of Duty²⁶» так и не смогли угомонить меня. Дункан отправил мне два сообщения, пока я принимал душ, а затем еще одно, когда я готовил себе салат «Цезарь» в лаваше. Я не ответил ни на одно из них. Этот человек никогда не спал и всегда был погружен в работу, что и стало причиной двух разводов, которые он пережил, не достигнув сорока лет.

Возможно, мне следовало позвонить ему. Я думал об этом, размышляя о том, что нужно ознакомить его с новыми прогнозами, которые моя помощница Дэйзи получила от подрядчиков, проводивших бета-тестирование нашего программного обеспечения²⁷. Мой план заключался в революционном изменении системы безопасности данных путем совершенствования технологий социальной инженерии²⁸, которые не допускали взлома банков и финансовых учреждений. Подобное программное обеспечение десятилетиями распространялось бесплатно, но моя программа опиралась на интернет-провайдеров хакеров, подвергая их обратной атаке с помощью изобретенного мною вируса. Дункан планировал выйти с нашей компанией на международный рынок и его раздражало, что я не забочусь об этом так же сильно, как он. Но это было его работой. Моей же был только сам продукт и точка.

Позже, когда я лежал в своей кровати и пытался расслабиться, а саксофон Колтрейна проникал в мои уши, даже мое недовольство Дунканом не смогло удержать мои мысли от того, чтобы переключиться на Уиллоу. Черт, я даже пришел к выводу, что такой задрот с шорами на глазах²⁹, как Дункан, был бы сражен Уиллоу и ее хиппи-энергией, если бы он когда-либо получил возможность встретиться с ней. Все были очарованы ею, и, черт возьми, меня это ужасно нервировало, что, в целом, выводило меня из себя еще больше.

Четыре часа спустя, я все еще бодрствовал, будучи совершенно вымотанным скукой. С прикроватной тумбочки на меня взирала бутылочка «Амбиена³⁰», а голубой и розовый шрифт на этикетке дразнил меня, суля покой и безмятежность. Все, что нужно сделать, это положить в рот маленькую синюю таблеточку. Одна маленькая таблеточка уничтожит бессонницу. Но только на одну ночь. Бессонница вернется на следующую ночь и на все последующее — я слишком хорошо это знал. Чтобы избавиться от нее, мне пришлось бы принимать эти маленькие синие пилюли каждую ночь, вероятно, до конца своих дней. Цена была слишком высока, в особенности с учетом побочных эффектов: бешеного сердцебиения и лихорадки, возникающей из ниоткуда, вялости и опустошенности, которая не оставляла во мне никакого желания чувствовать что-либо вообще. В последний раз, когда я попробовал эту гадость, мне потребовалась неделя, чтобы преодолеть последствия. Нет, «Амбиен» должен был оставаться одноразовым средством, на самый крайний случай. Я еще не так далеко зашел. Пока еще нет.

На мгновение в моей голове промелькнула мысль постучаться в дверь Уиллоу, но я отверг ее так же быстро, как она появилась. Она не могла ничем помочь, как бы сильно она не верила в обратное.

Вместо этого, я встал с кровати, взял теннисный мячик с тумбочки в гостиной и отбил его от пола, пока направлялся к стереосистеме. Если Уиллоу могла включать свои монашеские песнопения на немыслимых громкостях, то ей стоило смириться с тем, что из моей акустической системы будет звучать Колтрейн. Обычно мне вполне хватало наушников, но, порой было необходимо, чтобы музыка заполняла собой весь мир.

Две долгие, тягучие ноты прозвучали в моих колонках, и, клянусь, я почувствовал, как глубоко, до самого нутра, они проникают в меня. После чего, я сосредоточился на стене и стал снова и снова ударять теннисным мячом по ее поверхности. Звучание саксофона все продолжалось и продолжалось, сглаживая слабый треск и шорох, доносившиеся из колонок — в этом легком шуме был намек на дыхание, чего не замечаешь, прослушав музыку всего пару раз. Но я был поклонником Колтрейна. И знал, когда раздавался каждый вздох, треск, и пауза перед длинными нотами, меняющимися между си, ля и соль-бемоль — миллион различных комбинаций исходили от этого инструмента. Я знал направление каждого аккорда и ровный ритм баса, который стучал и грохотал вместе с медленным, мягким звучанием саксофона. Композиция продвигалась вперед, за ней начиналась следующая, и я погрузился в забытье, даже не замечая, как каждый удар теннисного мяча о стену идеально совпадает с ритмом музыки. Так было до тех пор, пока не раздался стук в мою входную дверь.

— Дерьмо.

Это было единственным, что я смог сказать. Взгляд на микроволновку на широком мраморном островке открытой кухни подсказал мне, что уже очень поздно. Еще один сильный стук, и я отбросил мяч, и выключил стерео, прежде чем открыть входную дверь.

— Ты, верно, шутишь?

Уиллоу снова заплела волосы, не заботясь о том, что две косички придавали ей вид деревенщины.

— Ты же не можешь сознательно создавать весь этот шум?!

— Шум?

Мой тон был резким, и чтобы позлить ее еще больше, я встал в дверях, скрестив руки, прислонившись к косяку.

— Колтрейн — это поэзия, а не шум.

— Я имела в виду скачущий мяч.

Она попыталась оттолкнуть меня в сторону, но я не сдвинулся с места.

— Нэш, впусти меня.

— Зачем?

Она смотрела на меня и хмурилась, подавляя спокойную, легкую улыбку, которую демонстрировала всего несколько секунд назад.

— Потому что я могу помочь тебе уснуть.

— Неужели? И как же ты собираешься осуществить это?

Мой взгляд был нарочито внимательным, таким же проникновенным, как и мягкая, широкая улыбка, которой я одарил ее. Взгляд был намеренно тяжелым, скользящим от ее рта к ее телу сверху-вниз и достаточно долгим и медленным, чтобы быть оскорбительным. Это привело к нужной мне реакции.

— Не мог бы ты не вести себя, как озабоченный подросток?

— Я не озабоченный.

Мой смех прозвучал очень резко и стал еще громче, когда Уиллоу таки прошмыгнула в дверь.

— Я лишь немного дразню тебя.

— Ты самым беспардонным образом флиртуешь со мной.

— Ты в этом уверена, Ли-Лу?

По тому, как она наклонила голову и улыбнулась мне, я понял, что ей понравилось это прозвище. Оно возникло из ниоткуда, но казалось правильным, и я был вознагражден улыбкой, которой раньше еще не видел. Она очень шла ей.

— Абсолютно.

Я оставался в дверях, пока Уиллоу проводила осмотр моей квартиры, не оценивая, но, вероятно, отмечая, насколько скудно она была декорирована — лишь кучей постеров на моей стене, и больше ничем. Тупак³¹ и Диззи Гиллеспи³², Эйнштейн, цитаты из книг Лэнгстона Хьюза³³ и Нила Геймана³⁴, исполненные начинающими художниками. Но Уиллоу не рассматривала мои арты и постеры, она анализировала.

Она кивнула головой, соглашаясь в чем-то сама с собой, а затем развернулась ко мне лицом, стягивая с себя яркий желтый свитер, под которым оказалась белая футболка без рукавов.

— Итак. Диван подойдет.

— Для чего?

Она указала на него, не ответив мне, но бросив такой серьезный взгляд, что я почти поверил в то, что она искренне злится на мой флирт. Почти.

— Ложись.

Поскольку я не сдвинулся с места, Уиллоу использовала тон армейского сержанта и указала на мой диван из коричневой кожи.

— Сейчас же.