Без слов

Глава 1

Прошло около трёх лет…

Веред-назад… Вперёд-назад… Вперёд-назад…

Монотонный скрип качели усиливал боль в голове, делая её нестерпимой, но я продолжала качаться, тем самым доводя свое состояние чуть ли не до агонии. Я мастерски могла делать больно — себе, людям… Особенно, конечно, перепадало тётке, только она выходила в открытую конфронтацию со мной, остальные старались не связываться… С помощью боли я определяла свой предел и предел окружающих меня людей. Вот как сейчас – голова была готова расколоться от невыносимой боли, но я планомерно продолжала её причинять. Тетка считала меня садисткой, но я так не думала. Я не лезла к тем, кто меня не трогает или не задевает, боль-ответ получали только те, кто делал больно мне. Например животных я никогда не трогала, даже желания не возникала их обидеть, а вот люди… Люди бывали очень жестокими со мной, поэтому некоторые получали в ответ еще больше боли...

Промокнув влажной салфеткой разбитую губу, я прислоняю к виску мокрое полотенце и в памяти всплывают события прошедшей ночи…

Вечер начинался как обычно. Я, Стас Игровой и Марина Лосева сидели на лавочке у памятника на заводской аллее и ели самые дешевые чипсы из местного супермаркета. Ничего не предвещало беды…

Со Стасом и Мариной мы дружили с десятого класса, ровно с того момента, когда меня в их школу перевели из центрального лицея. После Серегиной смерти тетка поняла, что не потянет траты лицея и после окончания девятого класса спешно перевела меня в обычную школу рядом с домом. Я сильно не сопротивлялась, после смерти брата учиться мне резко расхотелось и уровень лицея я могла теперь не потянуть. Когда новые одноклассники узнали, что я перевелась к ним в класс из самого лучшего лицея в городе, стали меня подкалывать. Мол какого хрена ты к нам спустилась, тебя что вышибли из элиты и т.д. Только Стас и Марина меня поддержали и помогли адаптироваться в новом месте. Потом я узнала, что ребята были изгоями и лузерами в классе и я решила это исправить. Позже у меня получилось исправить ситуацию, но с определёнными поправками.

К середине десятого класса никто больше не чморил и не унижал Стаса с Мариной, впрочем и особой дружбы с ними, а значит и со мной, никто не хотел заводить. Теперь мы втроем считались белыми воронами, но в глаза нам об этом никто не мог сказать. Все боялись моей неадекватной натуры, как однажды выразилась директор нашей школы. Я дралась. Брат с шести лет учил меня приемам самообороны и теперь я их успешно применяла. Бывало, что били меня, когда налетали толпой, но потом огребалась вся эта толпа, но только по одиночке, потому что я их обязательно выслеживала.

Комиссии по делам несовершеннолетних, приводы в полицию, осмотры психиатров, месячное обучение в спецшколе для девиантных детей… Что мы только с теткой не прошли, но в итоге я стала той, с кем просто не хотели связываться.

"Она психическая!" — часто прилетало мне в след, но я теперь не обращала внимание. Главное Стаса, Маринку и меня больше никто не трогал.

Всё изменилось в конце одиннадцатого класса. В мае к нашему классу приставили практиканта из местного университета, чтобы он помогал нам готовиться к последнему звонку и выпускному. Матвей Алексеевич понравился всем – учителям, родителям, одноклассникам, но меня этот мажор совсем не впечатлил. Стас с Маринкой мне все уши про него прожужжали, а я смотрела на Матвея и внутри разрасталось что-то необъяснимо тяжелое и мерзкое…

Кстати, он тоже на меня смотрел. Часто. Долго. Липко. Когда двадцатого мая мне исполнилось восемнадцать лет, практикант подкараулил меня после школы и предложил покататься. Я совсем невежливо Матвею отказала, вроде даже на три буквы послала, и ровно с того времени началась полная жесть.

Последний звонок отмечали на набережной. Стас, Маринка и я решили идти только на тождественную часть, поэтому в пять часов вечера мы уже вышли из кафе. Матвей увязался за нами, нес какую-то херню про усталость, а потом стал в открытую меня лапать. То приобнимет, то опустит ладонь на попу, то за шею прихватит. Каждый раз я шлепала его по рукам и пыталась избавиться от наглого кавалера, но это его как-будто раззадоривало…

Я всегда видела как на меня смотрят парни и мужчины, даже тетка признавала, что в будущем я буду довольно красивой женщиной, но этот факт меня мало заботил. Всего один раз в жизни мне казалось, что я влюбилась и что в итоге? Тот, кого я выбрала оказался убийцей! Я не хотела больше разочаровываться, поэтому не подпускала к себе никого и тем более я никогда не давала повода парням рассчитывать на что-то.

А Матвею было всё равно. Он как с цепи сорвался, в наглую лез и плевал на моё сопротивление.

В тот вечер Марина со Стасом посмотрели на практиканта новым взглядом и были шокированы его поведением. Кое-как мы смогли убежать от наглеца, но к сожалению приставания не закончились…

На выпускной наша троица тоже не пошла. Не было денег, да и Матвей не давал мне покоя. Было решено собраться у Стаса и отметить выпуск из школы банкой компота и бутылкой водки. Выпили бутылку быстро и через пару часов разошлись. По дороге домой я пыталась идти как можно ровнее, чтобы не попасться на глаза полиции, но как потом оказалось, лучше бы меня спалили и забрали в отделение.

Рядом с подъездом меня ждал Матвей. К сожалению ждал не один, а с двумя парнями примерно одного возраста с ним. Как я не орала и не сопротивлялась, но уже через пару минут я сидела на заднем сидении автомобиля и отбивалась от поцелуев Матвея. Впереди сидящие парни ржали и подбадривали дружка, на что тот скалился и еще больше лез ко мне под кофту.

К моей великой радости меня вырвало. Компот с водкой, да ещё и на голодный желудок, борьба с Матвеем и очень быстрая езда, как оказалось, дали очень хороший эффект и я испачкала всё вокруг. Практиканта, сиденья, пол… В общем, тогда я думала, что Матвей от меня отстанет, но и здесь я ошиблась.

С прошлого лета он перестал ко мне приставать, так как объявил мне информационную войну, в которой я ни разу не одержала победу.

Матвей и его друзья пустили по городу лживые слухи, что я продажная шлюха. Якобы в тот вечер, когда они забрали меня у подъезда, я за деньги оказывала их компании интимные услуги. Какого только вранья я не услышала о себе в тот страшный месяц. Бывали моменты, когда я хотела наложить на себя руки, но злость побеждала и я каждый раз останавливалась.

Одних слухов Матвею оказалось мало и он разместил объявление с моей фотографией на сайте, рекламирующим интимные услуги. К объявлению прилагался мой реальный номер телефона, поэтому весь август и сентябрь я отбивалась от озабоченных мужиков. В итоге пришлось сменить симкарту, но и это не стало окончанием моих бед.

Матвей вроде отстал и пусть пол-города и считали меня шлюхой, но новых пакостей и сплетен он не инициировал. Зато активизировалась тетка. Она каждый день пыталась выгнать меня из дома и поливала мою голову такими грязными обвинениями, с которыми даже сплетни практиканта рядом не стояли.

Из техникума в декабре меня выгнали как раз из-за ее писем в администрацию. В письме чокнутая Анфиска откровенно врала, что я вожу домой мужиков, ворую деньги и не даю ей бедной покоя. Из-за этих писем мы с ней чуть не подрались. Вернее она кинула в меня половником, а я хотела его запустить в ответ, но теткин новый сожитель перехватил «мою стрелу» и не дал поквитаться с Анфиской за ее лживые писульки.

Я знала почему Анфиска пытается упрятать меня в тюрьму или психушку. Ей нужна была моя квартира, в которую она сразу же переехала после смерти брата. Каким-то образом она смогла оттяпать от квартиры одну четвертую часть и теперь спит и видит, как заграбастает остальные части. Но пока я жива и нахожусь на свободе, ей не удастся эту аферу провернуть, поэтому она так старается…

С техникума меня сразу выгнали и теперь мне приходиться работать на автомойке с графиком работы сутки-двое. Денег платят мало из-за того, что я часто болею и пропускаю работу, но на другую работу всё равно не берут – подмоченная репутация бежит впереди меня.

Вчера вечером, после очередной смены на автомойке, мы с Мариной и Стасом сели на заводской аллее и совсем не знали, что попадем в такой глобальный замес, который еще долго будут обсуждать на районе.