Без слов

Глава 41

— Я не сложный, это ты кроме своих желаний и обид ничего не видишь. Захотела – действуешь. Не думаешь о том, что у других людей могут быть чувства, желания, потребности… своя жизнь, в конце концов. На всё плюёшь, если что-то идет не по твоему сценарию.

— Это не так! – кричу на Глеба.

— Как угодно, я спорить с тобой устал. Мне плохо без тебя, но с тобой во сто крат хуже.

Его последняя фраза повисает в воздухе и я хватаюсь за неё как за спасательный круг.

— Плохо без меня? Ты сказал, что тебе плохо без меня?

Войтов прикрывает веки и несколько раз проводит по лицу ладонями.

— Не знаю, что со мной происходит. Какая такая удавка сжимает сердце, но я думаю о тебе всё больше и больше. Тянет, тоскую… Здравый смысл теряет свои позиции и я сваливаюсь во что-то неосознанное.

— И со мной тоже самое. Мне даже кажется, что я тебя люблю, — с воодушевлением сообщаю Глебу.

В ответ он качает головой и наваливается на дверь спиной.

— В вопросах любви я нулевой специалист. Кроме родителей, деда и твоего брата я никогда никого не любил. Но при этом, я могу точно сказать — то, что ты называешь любовью ею не является. Не вспомню, чтобы я соревновался с любимым человеком за первенство в споре и я тем более не пытался всё время гнуть свою правду. Ещё я точно не ставил свои хотелки на самую высокую ступеньку. И я тем более не бросался на любимых людей по поводу и без. Ты меня не любишь, Софа. Я твоя «хотелка» и ничего больше. Впрочем я тоже вряд ли тебя люблю. Я хочу заботиться о тебе, помогать и чего скрывать — физически меня к тебе очень сильно тянет… Всё. Я – долбанный мазахист, а ты – искусная садистка и не дай бог мы попробуем сложить наши пути в одну дорогу – намаемся и сделаем друг друга несчастными.

Я слушаю монолог Войтова и пытаюсь сдержать рвущийся наружу крик, что он не прав. Глеб ничего не понимает, тоже мне — «он уверен». Я не уверена, а он уже всё просчитал – прошлое, настоящее и будущее.

Я стягиваю со стула куртку Глеба и протягиваю ему.

— Правильно – уходи. А то садистка ещё треснет своей хотелке по голове. Может так у хотелки пропадет учительский тон и раздвинется коридор мыслей. Вот ты говоришь, что я ставлю свои желания превыше других – это чушь. Скорее ты за нас всё решаешь.

Войтов забирает у меня куртку и теперь уже молча сканирует моё лицо внимательным взглядом.

— Чего смотришь? Да! Я говорю, что думаю! Могу бросаться на людей! Злюсь, скандалю, отбиваюсь, но я такая, Глеб. Лучше уж так.., чем бесконечно врать и притворяться. Тебе понравилось бы это?

— Ты не должна мне нравиться или не нравиться, но сдерживать себя бывает полезно.

— Для кого? – вспыхиваю я и сокращаю расстояние между нами, — ну вот ты… Сдерживаешься всё время и живёшь самой скучной жизнью на свете. Молчишь, наставляешь и хмуришься… Хочешь, чтобы и другие так жили? Ты не мазохист, ты – нудный сухарь. А я не садистка – я просто живу… Понимаешь? Жи-ву. Не замалчиваю, если что-то не нравится. Разве это плохо? Мне нравится когда мы целуемся, когда ты меня трогаешь.., но вот секс с тобой мне не понравился и я сразу об этом сказала. А надо было по твоему притворяться и имитировать? Зачем?

Я укладываю голову к Войтову на грудь и слышу бешеный стук его сердца.

— Оно всегда так стучит рядом со мной. Твоё сердце, Глеб, не сдерживается, голова им не управляет. Как бы я хотела, чтобы ты был такой, как твоё сердце.

Тяжелый вдох растягивает его грудную клетку и я сильнее прижимаюсь к нему.

— Пусть ты думаешь, что я садистка. Пусть. Но главное, я никогда не обману тебя и не предам. Давай попробуем быть вместе. Может станет лучше…

Глеб немного отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Мы скорее с ума сойдем.

— Зато попробуем.

Глеб соглашается. С вымученным выражением на лице, но он принимает мое предложение. Скажи мне кто-то раньше, что я буду предлагать мужчине отношения, не за что бы не поверила. Но имеем то, что имеем. Кстати, как покажет будущее, мы пожалеем о своём решении, но в тот день мы заказали доставку пиццы и до позднего вечера смотрели фильм, на котором оба никак не могли сконцентрироваться. Я тогда видела, что он постоянно отвлекается на посторонние мысли, впрочем и я бесконечно жевала в голове очередную порцию жвачки, но мы тогда не знали главного – мое предложение будет одной из самых больших ошибок, которые я совершала в жизни. Я не могла предположить, что тетка, узнав о том, что мы начали встречаться, сделает «ход конём» и разрушит мизерные зародыши счастья, которые мы, в это я искренне верю, стали культивировать в наших отношениях.

Три недели пролетел быстро. Практически всё свободное время мы были вместе – Глеб приезжал ко мне вечером или я после учебы ехала к нему. Каждый раз Войтов мне что-то дарил, а я пищала от восторга и старалась меньше спорить с ним. Мы не спали вместе, ночевали каждый в своем доме, но прощались всегда долго и вкусно. Я наслаждалась его поцелуями, а дальше Глеб не заходил. Чувствовала, что ему хочется большего, но он всё время себя контролировал, а я не настаивала. Первый опыт не могла забыть, да и хотела двигаться к близости постепенно.

Мы гуляли по городу, ходили в кино, на каток. Глебу не нравились эти вылазки, а я наоборот — трепетала от счастью. Пусть весь город увидит, что я не одна и что со мной рядом такой красивый мужчина. Это тоже было моей ошибкой, но я тогда не представляла, что демонстрация наших отношений может привести к беде.

В тот вечер он особенно долго не хотел отпускать меня. Обнимал, целовал — губы, шею, ключицу… Запускал по коже мурашки и не давал мне опомниться.

— Софа, — хрипло шептал он, когда мы стояли в прихожей, — не убегай, еще такси надо вызвать…

Я подставляла его губам самый чувствительный участок шеи и млела от удовольствия. А когда он стал стягивать с моих плеч кофту, в дверь позвонили. Я вздрогнула, а Глеб словно не услышал звонка.

— Кто-то пришёл, — отстраняясь, прошептала я и он не сразу, но отошел.

— Кого там принесло, — немного нервно прошептал Войтов и открыл дверь.

Тётка. Ужас, зачем она явилась.

— Вечер добрый, голубки. Вот вы и попались…