Без слов

Глава 7

К счастью Войтов покидает поле сражения сразу. Я же остаюсь отлеплять от тела мокрую одежду и размышлять о своем дурном поступке.

На фига я полезла к Глебу с дурацкими поцелуями? На какой хрен?! Оооооо. Лучше бы я нырнула в бочку, чем продемонстрировала Войтову свою слабость! Хотя… что он там говорил? Что я что-то замышляю! Ну или примерно так. Значит он не понял, что я просто захотела его поцеловать. А я хотела, твою мать…

Когда-то давно, когда Серёжка ещё был жив, я тайно любила его молчаливого друга. Каждый раз я с придыханием ждала прихода Глеба, а когда он появлялся у нас в доме, я пряталась за угол и наблюдала за ним. Ночами я мечтала, что однажды Войтов обратит на меня внимание, позовет в кино, а потом мы будем целоваться на нашем крыльце и он предложит мне выйти за него замуж. Я даже речь его продумала, какие слова он точно мне скажет, а какие оставит до нашей первой брачной ночи… Детали этой ночи я не представляла, но верила, что всё будет волшебно…

Какая была бестолковая и наивная!!! Веру в любовь и в светлое будущее я похоронила вместе с братом и даже в мыслях запрещала себе думать о его убийце! И что теперь? Что мы имеем? Ничего хорошего!

— Софа, бери себя в руки! Тебе надо выиграть войну, а сегодняшнее сражение, местного масштаба, можно в расчёт не брать.

Вернувшись в дом, я стянула с ног мокрые кроссы и потопала в гостиную. Следом за мной увязался мокрый след, но в этом моей вины не было. Я себя не купала.

Войтова я застала за тем же делом, что и ранее. Он сидел на кухонном столе и смотрел в экран ноутбука.

— Где я буду спать? – решила уточнить я.

Бессонная ночь и тяжелое начало дня дали о себе знать и я почувствовала дикую усталость.

Глеб поднял голову и в упор посмотрел на мои носки, а потом и на мокрый след, который они оставляли.

— Убери за собой, — строго приказал мужчина.

Я закатила глаза и едко ответила.

— Потом. Я спать хочу!

— Убери за собой!

Вспыхнув, я возмущённо фыркнула.

— Тогда можешь прямо сейчас уходить из моего дома. Про правила я кому рассказывал.

— Ну и катись ты..! – проорала я и повернулась, чтобы уйти, но вспомнила про вещи, — где мой рюкзак?

Ответом было молчание.

— Вещи где мои?

Глеб оторвал взгляд от ноута и окинул меня взглядом полным раздражения и брезгливости.

— Я не трогал твой грязный рюкзак.

— А где он тогда?

Снова чёртово молчание.

Аааа. Как же он меня бесит. Лучше жить на вокзале, чем с этим…

Ещё раз оглядев гостиную, я пытаюсь вспомнить где я его оставила в последний раз. Я вроде сбросила его у порога! Так куда он мог деться? Без рюкзака я не смогу уйти отсюда. В нем вся моя жизнь. Одежда, бельё, средства ухода и гигиены, документы, наушники, немного денег…

— Он не мог испариться… Тётка! Это Анфиска украла мой рюкзак! Не зря она убегала от меня. И как я могла не заметить!

Я настолько растерялась, что в первые секунды просто стою как истукан. Теперь мне мокрой и без копейки денег придется топать хрен знает сколько километров.

Обернувшись к Глебу, я вижу как он продолжает пялиться в ноутбук.

— За то, что меня окунул, ты должен мне дать денег. Желательно на такси, а не на автобус.

Войтов тут же отлепляется от экрана и оглядывает меня совершенно не читаемым взглядом.

— Я не могу мокрая идти через весь город.

— А грязная, рваная и с разбитым лицом могла?

Я скриплю зубами и с вызовом отвечаю.

— Могла… Заплати мне ущерб!

Глеб отрицательно качает головой и складывает руки на груди.

— На дворе лето. Высохнешь быстро.

Он снова углубляется в изучение монитора ноутбука, а у меня внутри всё закипает от злости.

Подлетев к столу, я захлопываю ноутбук перед его носом

— Восстановишь свои гляделки быстро!

Лицо Войтова каменеет.

— Ах ты сучка! – цедит он, когда резко поднимается с кресла, — надо было Сереге и тетке тебя лупить, чтобы ты не была такой борзой и наглой пацанкой.

Войтов надвигается на меня, но я не убегаю. Упоминание брата окончательно спускает тормоза.

— Надо было тебе Серёжу не убивать, тогда бы мне не пришлось слоняться по чужим домам и унижаться.

Голова Войтова отшатывается назад, словно я его ударила. Мужчина замирает в паре шагов от меня и опускает голову.

— Нечего ответить, дядя Глеб?

К глазам подступаю слёзы, но я не позволю им пролиться, тем более перед Глебом.

Долгая тишина прерывается только моим и его дыханием, а потом он быстро отворачивается и выходит из кухни.

Потоптавшись на месте, я вытираю одинокую слезинку на щеке и медленно шагаю к выходу.

— Это тебя нужно лупить, дядя Глеб, — шиплю я сквозь зубы, — чтобы ты понял как больно было потерять единственного близкого человека.