Без слов

Глава 31

Из окон льется свет вечернего солнца, а это значит я провалялась без чувств целый день. Я нахожусь в доме Войтова и лежу на его диване, при том лежу я в одних трусихах и майке. Под тяжелым и плотным одеялом мне довольно жарко, но сил скинуть его нет. Мысленно подсчитав до десяти, я осторожно приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Боли не чувствую, только лёгкое головокружение и слабость. Когда я через секунду откидываюсь на подушку, голова заваливается на бок и я замираю….

В кресле рядом с диваном, вытянув ноги перед собой, сидит Глеб. Он спит. Его ладони лежат на подлокотниках и пальцы слегка подрагивают во сне. Лицо расслабленное и такое… красивое. До мурашек, до умопомрачения красивое. Как же я скучала по этому неразговорчивому мужчине. Приподняв руку, я касаюсь его ладони и наслаждаюсь теплом. Как же хорошо… Прикрыв веки, я облизываю пересохшие губы и снова проваливаюсь в сон.

Когда я снова открываю глаза, в комнате полумрак. За окном – темнота и Глеба нет рядом. Нахмурившись, я злюсь на себя. Надо было мне уснуть — такой момент проворонила.

— Проснулась? – раздается рядом и я поворачиваю голову.

Боже! Войтов рядом лежит. Он не оставил меня! Даже наоборот – он прилег ко мне на диван.

— Да, — хрипло отвечаю и снова облизываю губы.

— Это хорошо.

— Правда? – улыбаюсь и тихо спрашиваю, — можно я к тебе подвинусь?

— Я сам, ты пока слишком слаба.

Войтов придвигается и даже полуобнимает меня. В ответ я прижимаюсь к нему и блаженно прикрываю веки.

— Я не слабая, я — сильная, — бормочу и трусь носом о его футболку.

Вот бы сейчас прикоснуться к нему без всей этой дурацкой одежды.

— Не сомневаюсь, ты демонстрируешь это регулярно. Причем себе во вред.

— Не порти момент, Глеб, — шепчу в ответ и касаюсь губами его горячей шеи.

Войтов молчит какое-то время, а потом снова всё портит.

— Что на самом деле случилось в общежитии, София?

Я поднимаю голову и медленно тяну.

— Я – Со-фа. Называй меня Софой.., пожалуйста!

— Так что случилось.., Со-фа?

Растянув губы в шальной улыбке, я трусь носом о подбородок Войтова.

— Не хочу говорить об этом уроде.

Глеб останавливает меня и заставляет посмотреть в свои глаза.

— У Григория откусан кончик носа, выбито колено и тупая травма живота с последствиями. У тебя только глубокий порез. Как все случилось?

— Только?! Он сам виноват. Вскрыл замок и угрожал мне.

— И ты решила его побить?

— Не-ет. Он начал первым!

— Так же как Марианна?

Я обиженно отворачиваюсь, но потом снова смотрю ему в глаза.

— Гришка обвинял меня, а потом приказал отсосать у него. После этой мерзости я должна была подписать какие-то бумаги… Я отказалась его обслуживать и кинулась к сумке за перцовым баллончиком и тогда он вставил в меня нож… Вот и огрёбся, урод. Надо было ему ещё по роже съездить…

— Софаа…

— А что не так? Я должна была сосать ему? Да?

Вырвавшись, я легонько толкаю Глеба в грудь и пытаюсь отодвинуться.

— Тихо-тихо, — останавливает меня Глеб и серьёзно говорит, — он заявление на тебя написал. В полицию.

— Что?

— Да. Я нанял адвоката, который опрашивает свидетелей и записи с камер наблюдения ищет.

— Надо с Владимиром поговорить, он его видел около моей двери два раза. Я-то решила, что это ты ко мне приходил, а оказалось он. Владимир точно будет за меня, он защитит…

Войтов в раз каменеет и я вижу как по его щекам расходятся желваки.

— Что? – удивлённо уточняю у Глеба, — я тебе всё честно рассказала.

— Кто такой Владимир?

— Сосед. Он нормальный и врать не станет.

— Не сомневаюсь, — выдыхает он и быстро добавляет, — только месяц прожила в общаге, а уже нормальных мужиков завела, которым можно безоговорочно доверять.

— Ну да. Владимир только и помогал мне, остальные соседи настоящие злыдни. Плевать на меня хотели.

Глеб кивает, а потом притягивает меня к себе, заключая в крепкие, удушающие объятия.

— Как помогал?

— Не поняла? – вопросом на вопрос отвечаю я, когда чувствую небольшую боль в боку.

В таких тисках я ощущаю боль.

— Этот Владимир, он как тебе помогал? Чем?

— Да… так… Много чем. Замок помог открыть, кормил вкусняшками, например.

— Бескорыстно?

— Глеб, говори как есть! В чём дело? И кстати, ты меня сейчас раздавишь.

Войтов отпускает меня, а когда я ловлю его взгляд, он тихо спрашивает.

— В ответ твой помощник ничего не просил и не требовал?

Я решаю ответить честно.

— Вначале нет, но потом я стала замечать его взгляды, отмечать слова и стала меньше с Владимиром общаться. А то еще подумает, что я принимаю его ухаживания и…

— А ты принимала? Отвечала на знаки внимания?

— Нет, конечно. Я не ты. Это ты со своей Марианной ночи проводил, а я ни с кем не встречалась.

— Какие ночи? – удивленно вскидывает брови Войтов.

— Я прибежала к тебе с утра по-раньше, а вы из дома выходите. Ни в карты же выиграли всю ночь.

— София, ты не так поняла. Я машину продал на днях и Марианна решила меня забрать. У нас дела были за городом – в дом Анфисы ездили.

— Правда?

— Зачем мне врать?

Я мгновение размышляю, а потом расслабляюсь — поверю ему, так и быть. И тут меня озаряет…

— А зачем ты про Владимира спрашиваешь? Ревнуешь?

— Глупости не говори, — отнекивается Глеб, но из объятий не выпускает, а потом опускает голову и аккуратно целует меня в нос, — выдумщица.

— Мне была бы приятна твоя ревность. Я например тебя к этой риелторши ревную. Терпеть её не могу.

Тяжелый вздох обжигает щеку, а потом его губы накрывают мои.