Без слов

Глава 45

Весь следующий день я не вставала с кровати. Неожиданно поднялась температура сорок градусов и я постоянно провалилась в полузабытье. Просыпалась на короткое время, потом снова уходила в сон и так несколько раз за день. Только к вечеру удалось приподняться и выпить воды. Тело сразу же покрылось ледяной испариной и мне пришлось вновь закутаться в одеяло.

Меня ломало, корёжило – даже просто открыть глаза было больно. Кое-как дотянувшись до градусника, я касаюсь его кончиком пальца и он падает на пол. Я слышу звуки разбивающегося стекла и обессиленно падаю на подушку. Теперь мелкие стекла будут везде, а я даже встать не могу, чтобы их убрать.

Всхлипнув, я закрываю рот ладонью и плачу. Голова болит всё сильнее, но остановиться не могу. Я снова одна и впереди меня не ждёт ничего хорошего. Вот сейчас помру и моё тело даже не сразу обнаружат – никто не хватиться. Глеб точно не станет искать встречи со мной, а тётка не знает, где я живу. Друзей нет, соседей не знаю — некому меня хватиться. Одна...

Как там Глеб сказал? Меня хватило на три недели? Нееет. Он ошибся. Я была очень счастлива каждый день из тех трёх недель, что мы были вместе, и совсем не ждала удобного случая для разлада.

Это всё тёткины слова! Они вцепились в мое сознание, грозясь разорвать его в клочья. Я не хотела верить Анфиске, но взращённое в детстве и юности недоверие ко всем людям, заглушило здравый смысл и я реально усомнилась в непричастности Войтова к смерти девочки и деда.

Поздно вечером, обдумав все ещё раз, я поняла, что поспешила с выводами, но позвонить и попросить прощение у Глеба всё равно не смогла. Тому были две причины. Первая – побоялась, что ему на фиг не нужны будут мои слова прощения и он бросит трубку. А вторая причина состояла в том, что я до сих пор считала его виновным в смерти брата. На какое-то время я позорно забыла о его вине, а сейчас прежние чувства всколыхнулись и я посчитала себя предательницей брата. Войтов его убил, пусть и без умысла, а я его люблю. Предательство чистой воды.

Ощутив тошноту, я снова тянусь за водой, но теперь и на это у меня не хватает сил. Рука дрожит, а потом падает на кровать и я прикрываю отяжелевшие веки.

Ночью просыпаюсь от грохота. Кто-то довольно громко долбит в дверь, а я даже веки разлепить не могу. Я превратилась в один огромный комок боли. Новый стук в дверь таранит виски и я прячу голову под одеяло. Как же больно! Даже избитая ногами, я не ощущала подобного кошмара. Слава богу спасительное забытьё отключает сознание и я больше не слышу шума. Мне даже показалось, что я умерла, потому что через какое-то время в глаза стреляет яркий свет.

Протяжный стон выходит из лёгких, когда новый приступ боли сковывает тело. Неужели и после смерти человек испытывает мукИ.

— Глеб, она горит вся, потрогай.., — женский голос врезается в сознание, но открыть веки я не могу, как не стараюсь.

— Бл…ть. Скорую вызывай, а я ее раскутаю. Кипяток просто… Софа? София, ты слышишь меня?

Голос Войтова раздается у самого уха, отчего висок пронзает острая, как бритва боль.

— Не надо, — пересохшими губами шепчу я, но не слышу собственного голоса.

— Здесь всё в стекле, — снова женский голос, — градусник.

— Хрен с ним. Что там со скорой, Марианна?

Только этого мне не хватало. С этой фифой сюда притащился. Зачем?

— Вызвала. Стаскивай с нее футболку, ее надо прохладной водой обтереть.

Я хочу возразить, но сознание снова уплывает от меня…

Когда очухиваюсь в следующий раз, за окном светит неяркое зимнее солнце. Глаза получается открыть сразу, а главное я больше не чувствую боли. Чудо какое-то.

Осторожно потянувшись, я проверяю не болит ли чего и с облегчением понимаю, что кроме головокружения и легкой тошноты ничего не чувствую. Поворачиваюсь и вздрагиваю от неожиданности. На стуле напротив кровати сидит Глеб. Взгляд внимательный и очень усталый. Молчит… и я молчу в ответ, правда я не выдерживаю первая.

— Снова лечишь меня? – облизав губу спрашиваю у Войтова, — ты как здесь оказался?

Глеб с облегчением выдыхает и на несколько секунд закрывает глаза.

— Как ты чувствуешь себя? – вопросом на вопросы, отзывается он.

— Отлично. В сравнении с тем, что было вчера. Скажи, как ты сюда попал?

Войтов снова молчит несколько минут, а потом хрипло отвечает.

— Я попросил Марианну увезти тебя из города.., на какое-то время. Мы ночью приехали сюда, а ты не открыла. Пришлось ехать домой за запасным ключом и открывать дверь.

— А зачем меня увозить из города?

— Анфиса дала ход своим бредням. Уже сегодня улей журналистов начнёт сновать туда-сюда и раздувать это дело до масштабов катастрофы. Ты тоже можешь попасть под раздачу, поэтому я решил прошлой ночью вывести тебя из города.

— А ты?

— А что я? Накажут ли меня? Заявление в полицию я написал, запись отдал, поэтому возмездие, в этом плане, меня не настигнет. Но не переживай, журналисты знают свое дело и устроят мне ад на земле.

— Я не это имела в виду и не этого хотела.

Глеб щурится, сканируя мое лицо долгим и пронзительным взглядом, а после поднимается со стула и притягивает мне стакан с водой.

— Пей. Я развел в воде лекарство.