Без слов

Глава 5

«Вперёд и с песней» — любила повторять мне тетушка, когда я отказывалась работать на ее огороде. В доме Войтова я решила воплотить Анфискин посыл в жизнь. Я мыла пол и пела! Начала с песни «Прекрасное далеко…», а продолжила композициями Шнурова. Превратив ручку швабры в микрофон, я очень фальшиво, путаясь в нотах, подвывала:

— Может я ку-ку, в Мерседесике без крыши. Еду к мужику, а вас чё это колышет. Еду и рулю, в Питере температура… близится к нулю, но я протестная натура. За рулём кабриолетааааааа, я врубаю Летовааааа. И пускай уже не лето, это фиолетовооооооо. Всё идет по планууууууу. Всё идет по плануууууу (*песня группы Ленингдад «Кабриолет»).

Хлёсткий хлопок в ладоши заставляет меня замолчать и вопросительно уставиться на вошедшего в прихожую Глеба.

— Прекращай этот беспредел, — приказывает мужчина и сжимает челюсти настолько сильно, что по щекам расходятся желваки.

— Вам не нравится моё пение, дядя Глеб? – со смешком, уточняю я.

Войтов щурится и наклоняет голову на бок.

— Весело? – хмуро бросает он и я неосознанно подбираюсь.

Слишком колючий взгляд и арктический холод в интонации, пугают меня. По телу прокатывается нервная дрожь, но я задираю подбородок выше.

— А вам невесело?

Глеб хмурится, а потом тихо бросает.

— Молча домывай, а после поговорим.

Я прикладываю ладонь к виску и по-солдатски рапортую.

— Слушаюсь, дядя Глеб.

Я хочу ещё что-нибудь добавить, но Войтов удаляется.

Выдохнув, я вытираю вспотевшие ладони о брюки и макаю тряпку в воду.

— Поговорим, — под нос бормочу я и бросаю взгляд на отрезок грязного пола.

Этот отрезок я домываю максимально долго. Как бы я не хотела, но Войтов внушает мне страх, а не контролируемое волнение электрическими волнами расходилось по телу. Благо я всегда иду напролом страху и боли, поэтому сейчас я тоже не сдамся. Ну, по крайней мере, я так думаю.

Когда через десять минут я вхожу в кухню-гостиную, то не нахожу своего рюкзака, который я скинула недалеко от порога. Осмотревшись, я шагаю в сторону кухонного стола, за которым сидит Войтов и никак не реагирует на моё присутствие. Мужчина быстро стучит по клавиатуре ноутбука и внимательно смотрит в экран.

Стараясь привлечь к себе внимание, я довольно сильно топаю по темному паркету, а подойдя к столу, громко говорю.

— Значит будем жить вместе, дядя Глеб.

Войтов отрывает взгляд от ноута и окидывает меня ледяным взглядом. Недождавшись приглашения сесть за стол, я плюхаюсь на ближайший стул, покрытый мягкой серой тканью, и заглядываю в стакан, который стоит рядом с ноутбуком. В стакане — кофе. Я бы тоже сейчас попила кофейку, но вряд ли мне его предложат.

— Я тоже люблю кофе, — качаясь на стуле, заявляю я.

Как ни странно, но Войтов мне отвечает.

— А я люблю тишину и порядок.

— Да?! А так сразу и не скажешь, — язвлю я и откидываюсь на спинку стула.

Ножки стула с грохотом опускаются на кафель и я оглядываюсь, чтобы посмотреть – не повредила ли я паркет. Паркет цел и я решаю, что буду и дальше раскачиваться на стуле. По тому как Глеб пялится на ножки стула, его бесит моя «качелька».

— София.., — хмуро начинает мужчина.

— Софа. Мне нравится когда меня называют Софой.

— А я не какой тебе не дядя, — цедит мужчина и я снова громко ударяюсь ножками о паркет.

— Прекрати, бл…ть, портить пол!

От его резкого выкрика, я перестаю контролировать траекторию «качельки» и практически падаю со стула, но в последний момент хватаюсь за стол и удерживаюсь на месте.

— Прекратила, — с шокированной усмешкой заверяю я и пододвигаю стул максимально близко к столу.

Словно школьница, я укладываю руки на кухонный стол и снова кошусь на кружку с кофе. После бессонной ночи выпить кофе мне бы не помешало.

— София.., — делает ещё одну попытку начать разговор Войтов, — надеюсь ты надолго не задержишься в моем доме... Но пока ты будешь здесь жить, будь любезна соблюдать некоторые правила. Очень важные правила.

Я практически демонстративно зеваю. Спать на самом деле хочется, но больше хочется позлить Глеба.

— Ты куришь? Пьёшь?

— Курю. Пью редко, — с вызовом отвечаю я.

— Бросишь. В этом доме алкоголь и сигареты будут для тебя под запретом.

— А для вас?

— Увижу, что ты пила или курила – выгоню. То же самое касается бл...ва. Хочешь таскаться по мужикам – найди среди них того, у кого будешь жить, когда я тебя выгоню.

Я удивлённо хлопаю ресницами, а Войтов продолжает.

— Драки, скандалы, истерики и тому подобное – под запретом. Последствия ты уже знаешь — выгоню. Так же я не потерплю хаоса и беспорядка в доме. Ломать и портить вещи запрещено. Свиньи живут в хлеву, а люди в доме. Не заставляй меня считать тебя свиньёй. По всему периметру дома установлены камеры и купание моей корреспонденции в грязи, они зафиксировали. После этого разговора ты сходишь и уберёшь за собой.

Мой короткий свист прерывает его монолог лишь на мгновение.

— Когда я говорю – ты внимательно слушаешь, София. Можешь тоже это считать правилом. Отдельно поговорим о чистоте. В этом доме нужно мыться и стирать вещи!

Я оглядываю свой, мягко говоря, замызганный прикид и краснею. Только этого мне не хватало — сидеть красной как рак перед этим придурком.

— Завтра обязательно сходишь к врачу и сдашь анализы. По городу о тебе какие только слухи не ходили. Цеплять от тебя всякую заразу я не хочу.

Разозлившись, я резко поднимаюсь и впиваюсь в мужчину бешеным взглядом.

— Вы же не собираетесь со мной трахаться, дядя Глеб. А по другому моей заразы не нацепляешь.

Я краснею ещё сильней, а лицо Войтова буквально зеленеет от злости.

— Похабных слов, грязных намёков и пошлостей я тоже не потерплю в своем доме. Уясни это очень четко, София!