Без слов

Глава 44

— Три недели… Тебя хватило на три недели. Я стал верить, что ты реально способна измениться. Я собирал в свою копилку счастья каждый наш день и верил, что у нас есть будущее. Ошибся. Поверил. Не нужны нам были эти три недели – зря согласился… Зря.

Глеб резко поднимается, освобождая меня.

— Теперь иди. Сбегай! Любишь ты побегать – действуй. Теперь пожалеешь, что по городу со мной таскалась, выставляя меня на показ. Пресса уже завтра собьёт ноги, чтобы закопать меня. Можешь быть в рядах осуждающих. Я не обижусь… Можешь даже интервью раздавать и открещиваться от меня… Может хоть так восторжествует справедливость, которой ты добиваешься после смерти брата. Могу точно тебе сказать, меня не посадят – юрист поработает… Да и тебе не выгодна будет тюрьма… У меня долгов до хера, а попав в тюрьму я не смогу за них расплатиться. В этом случае ты потеряешь квартиру, которая перейдет в твою собственность только через полгода, когда я отдам последний долг. Да и ежемесячные перечисления прекратятся…

Сжав пальцами виски я усаживаюсь на диване и закрываю ладонями лицо. В груди закипает солянка самых разнообразных чувств, которые я не могу контролировать.

— Мне плевать на твои деньги, Глеб, — озвучиваю единственную мысль, которую способна вычленить из противоречивого хаоса, роящегося в голове.

— Уходи, София. Я не держу тебя. Чего сидишь?

— Не знаю... Я привыкла так жить, Глеб. Срослась с такой картиной мира — когда страшно или непонятно нужно бежать или бить. А ещё, что всегда надо говорить и делать, то что чувствуешь. Не сдерживаться. Я так привыкла.

— Это не оправдание. Тебе выгодно и удобно так говорить и думать, взрослеть не хочешь. Проще убежать или в морду дать. Ответственности ноль. А после можно списать на то, что ты живая и естественная, не притворяешься и не врёшь, действуешь как чувствуешь. На хер это надо?! Зачем? Да если бы все люди следовали твоему правилу, был бы конец человечеству, София. Захотел – убил, захотел – украл, захотел – предал, захотел – изнасиловал… При этом я не плохой, я, бл*ть, так чувствую… Я живу… и прочая выгодная лабуда… Мы не звери, София. Инстинктами жить не должны.

— Я не живу так…

— Живёшь. Я искренне желаю тебе повзрослеть и наконец перестать думать только о себе и своей правде. Тебя уже не может оправдать твоё ужасное детство, ведь ты не учишься. Не ценишь помощь, хорошее отношение… В общем, не мне тебя учить, захочешь – учителей найдёшь. Я умываю руки, теперь уже окончательно.

— Ты не прав.

— Думай как хочешь. Я такси тебе сейчас вызову, — резюмирует Войтов и выходит из комнаты.

Я зажимаю рот кулаком и отворачиваюсь. Горько. Мне очень горько – это точно. Люблю его, но внутренний голосок упрямо бормочет – «Уезжай от него, Софа, беги. Это правильно. Ты не плохая и он далеко не святой».

Дождавшись такси, я кое-как плетусь к выходу. Тело сопротивляется – тело на его стороне. Сердце тоже предательски требует остаться. А вот мысли переплелись и требуют побега.

Глеб стоит около ворот и нервно курит. Сигарета дрожит в его руках и я порываюсь броситься к нему. Кое как сдерживаюсь – хватаюсь за перилла и пару мгновений стою.

— Такси ждет, — торопит меня Войтов и я спускаюсь с крыльца.

Когда прохожу мимо него, замедляю ход. Это снова тело – не разум точно. Поворачиваю голову и тихо говорю.

— Прощай тогда…

Глеб выбрасывает окурок и хрипло выплевывает.

— Прощай.

Я слегка киваю, делаю шаг вперед и вдруг его руки обхватывают мои плечи и разворачивают к себе.

— И зачем я тогда согласился на твоё предложение? Что ты за садистка то такая, Софа? Душа в клочья, а ты только и можешь, что сухое – «прощай тогда». Нравится? Кайфуешь, что уделала меня?

Я испуганно мотаю головой и глаза наполняются слезами.

Глеб сжимает мой подбородок и шепчет мне в самые губы, обжигая горячим дыханием.

— Ты меня добила, Софа. Будь уверена.

Короткий жадный поцелуй растворяет остатки моего самоконтроля и я сдаюсь. Глеб отрывается от моих губ, а я порываюсь продлить поцелуй.

— Ожидание платное, — незнакомый голос разрывает тишину и я вздрагиваю, — долго я стоять ещё буду, вы поедете или нет?

Войтов сразу открывает калитку и я щурюсь от яркого света фар. Отлепившись от места, я шагаю к свету и только у машины оборачиваюсь.

Калитка уже закрыта и Глеба не видно. Ушел…