Без слов

Глава 34

Два месяца спустя

Глеб не соврал. Ровно через два месяца на мою карту пришел первый транш в размере ста тысяч рублей. Вначале я не поверила глазам — таких денег я никогда в глаза не видела. А через пять минут поняла, от кого пришли деньги. Пришла смс от Войтова: «Купи самое необходимое в квартиру и одежду. Через месяц постараюсь скинуть больше.

Губы немеют, а по коже бродят тысячи мурашек. Вот же дурак! Думает, что мне его деньги нужны. Мне он нужен. Очень-приочень.

Мы снова расстались. Не видимся. Совсем. Два месяца назад Глеб вручил мне ключи от квартиры, конверт с деньгами и отпустил в свободное плавание. Мне на хрен не нужна такая свобода, но он навязал её мне и я смирилась. Драла душу на куски, но навязываться больше не стала. Не хочет – не буду лезть в его жизнь.

Правда пару раз я ему написала. В обоих случаях я благодарила Войтова, но ответного сообщения я так и не получила. Первый раз я ему написала, когда вначале сентября вышла на учебу. А вот второе сообщение отправила не так давно, когда его адвокат сообщил, что дело в отношении меня прекращено. Более того в тот день я узнала, что Глеб с адвокатом добились того, что на Гришку завели дело и теперь он находится под следствием. С теткиной квартирой пока нет продвижений – Анфиска скачет с одной больничной койки на другую, прикрываясь смертельными болезнями, но как мне сказал адвокат, у нее ничего серьезного нет, но актриса она прекрасная.

Ещё раз просканировав сообщение Глеба, я сворачиваю с дороги и иду на городскую аллею. Домой идти не хочется — хочется верить, что свежий осенний воздух охладит огонь, разливающейся по венам.

Заняв свободную лавочку, я оглядываюсь по сторонам и с ещё яснее понимаю насколько я одинока. Вокруг столько людей и все они вместе, нет одиноко сидящих прохожих. Вокруг компании, пары, мамочки с детьми, компании старушек... только я одна. Люди живут – общаются – дружат – ходят в кино и кафешки — сексом занимаются, а я… я что делаю?

Живу? Если то, что я сотворяю изо дня в день называется жизнью – мне на фиг такая жизнь не нужна!

Общаюсь? Дружу? Нет. В группе со мной никто не общается – репутацию тетка мне нормально так испортила, а друзей теперь у меня нет.

Хожу куда-то помимо учебы? Тоже нет. Меня не зовут, а сама я точно не смогу подойти и напроситься…. Хотя возможно мне никуда и не хочется идти.

Сексом я занимаюсь? Ищу любовников? Парней? Тоже нет. Хотя о сексе я думаю довольно часто, но каждый раз я занимаюсь любовью с конкретным человеком, а не с гипотетическим. Я хочу непробиваемого Войтова, но вряд ли мои фантазии воплотятся в жизнь.

Убрав телефон в рюкзак, я упираюсь взглядом в маленького мальчика, который только учится ходить. После двух-трех шагов малыш падает на мягкую, засыпанную толстым слоем листьев землю и радостно хохочет. Мама поднимает его на ножки и все повторяется снова. Вот бы и в жизни так было – ты упал, тебе помогли подняться, дальше ты улыбнулся и пошел дальше. Не уходил в депрессию, не переживал и «рвал на себе волосы», а воспринимал падение как некий опыт и без самобичеваний и обвинений всех и вся, двигался дальше. Вот этот конкретный малыш упал и мог ведь разораться или постучать по земле, словно она виновата, а он не причём – ни его ответственность. Или еще "круче" — мальчик мог бы обвинить рядомидущего, в данном случае маму, в своем промахе. Но ничего такого не произошло — он двинулся по иному пути. Улыбнулся неприятному опыту, принял ответственность за падение и продолжил путь к цели. Не раз слышала фразу, что без падений не оценишь истинный вкус победы. Так ли это?

Прикрыв веки, я пытаюсь понять с чем лично мне идти дальше. С какими чувствами? С каким опытом? Силы хватит справиться с этой болезненной тягой к мужчине, который никогда не будет моим? Нужно ли винить себя в чём-то? Или его? А возможно следует свалить всё на обстоятельства? Кто-то же должен быть виноватым? Или нет? Что лично мне даст определение виновных?

Сдавив виски дрожащими пальцами, я снова смотрю на счастливого малыша и в голову приходит только одна мысль: надо двигаться дальше, жить с тем, что имею. Не сопротивляться действительности, а попробовать встроиться в неё. Получится? Не знаю. Но идти надо.

Пятнадцатого ноября выпал первый снег. Пушистый, мягкий, как пластилин, и сказочно блестящий. Вечером, возвращаясь из библиотеки, я в первобытном восторге следила за летящими с неба снежинками, а некоторые ловила языком. Я давно не была насиолько счастлива и очень хотела разделить это счастье хоть с кем-то. Лучше бы с Глебом, конечно, но...

Хотя-я… вот возьму и разделю! Съезжу к нему и предложу погулять. Даже по его улице я готова пройтись и разделить с ним чудесный снежный вечер.

Дождавшись нужный автобус, я вхожу в салон и стряхиваю с волос снежинки. Надо на остановке Войтова натянуть на голову капюшон, а то он наверняка будет ругаться, что я без шапки. Любит он воспитывать, хотя даже по таким его наставлениям я скучала…

Когда подбегаю к дому Глеба, часы показывают семь тридцать вечера. Поздновато и он точно будет ругаться, но хоть полчаса из его планомерной жизни я сегодня украду.

В доме света нет. Калитка оказывается закрытой на замок, поэтому приходиться перелазить через забор. Если его сейчас не окажется дома, моему разочарованию не будет предела. Стукнув в дверь пару раз и не дождавшись ответа, я достаю телефон и набираю номер Глеба.

Длинные гудки практически сразу сменяются короткими, отчего я понимаю, что мой вызов он сбросил. Эх…

Стукнув в дверь ещё один раз, я спускаюсь с крыльца и оборачиваюсь на запертую калитку. Таким способом её можно запереть только изнутри, а значит он точно дома. Тогда почему не открывает?

— А если он не один? – шепотом бросаю я и ровно в эту секунду дверь распахивается.

Свет на крыльце зажигается и я иду назад. Шагая по ступенькам, я слежу за Глебом, который не выходит на освещенное крыльцо, а остаётся в тени дома.

— Привет, — бормочу я и растягиваю дрожащие губы в улыбке, — до тебя сложно достучаться.

Полная тишина в ответ немного пугает меня, поэтому я ускоряю шаг. Влетев на крыльцо, подбегаю к двери, но Глеб загораживает мне путь. Прикрыв дверь, он оставляет лишь небольшой проём.

— У тебя что-то случилось, София? – хрипло отзывается Войтов, не выходя из тени.

— Нет. Хотела предложить тебе погулять. На улице снег выпал.

Я говорю максимально быстро — хочется привлечь его внимание к своей просьбе.

— Давай погуляем? – добавляю в конце.

— Нет. Уезжай домой, София, уже довольно поздно.

Я разочарованно вздыхаю, а потом тихо спрашиваю.

— Можно хоть чашку чая у тебя выпить? Пока доехала — замёрзла.

Глеб молчит больше минуты и когда я думаю, что он меня пошлёт, дверь открывается.

— Заходи.