Больше не жена дракона

Глава 18

— Сядь! — в голосе слышался приказ.

Я вздохнула — коротко, прерывисто, будто в груди застрял осколок стекла.

Каждый шаг к креслу отдавался болью в шее: пульсирующей, глухой, напоминающей о пальцах, что сжимали мое горло до предела.

Я опустилась в кресло, и бархат обивки, обычно такой мягкий, сейчас казался колючим — каждая ниточка впивалась в кожу спины, как иголки. Я замерла. Как зверь, загнанный в угол: мышцы напряжены, дыхание поверхностное, пальцы впились в подлокотники так, что костяшки побелели.

— Ты бы видела сейчас выражение своего лица, — послышалась усмешка. Тихая. Ядовитая.

Я не ответила. В горле стоял ком из горечи и унижения. Из того странного, дикого жара, что ещё не угас между ног после его поцелуя на шее.

«Предательница, — шепнула я себе. — Твоё тело помнит прикосновения чужого. И отвечает!»

— Не каждый день узнаешь, что какая-то тварь вселилась в тело мужа, — прошептала я. Голос дрогнул — не от страха. От ярости, которая плескалась в груди.

— Ах, тут ещё не известно, кто был большей тварью, — заметил он.

Он. Просто «он». Я не могла назвать его Альсаром. Не смела. Потому что имя — это память. А память — это боль. А боль сейчас была роскошью, которую я не могла себе позволить.

— С этого момента правила в доме устанавливаю я, — его голос опустился, стал плотным, как смола. — Правило первое. Ты всегда на виду. Всегда рядом. Всегда в поле зрения. Я тебе не доверяю. За нарушение этого правила последует наказание. Тебе не понравится.

Он со вздохом допил чай. Я смотрела на свою кружку — пар давно исчез, поверхность стала матовой, как глаза мертвеца. Я к своему даже не притронулась. Не потому что боялась яда. А потому что в горле стояла такая тошнота, что даже запах любимого чая вызывал спазм в желудке.

— Правило номер два. Я жуткий педант, — его пальцы постучали по подлокотнику — ровно, чётко, без единой паузы. — И меня очень нервирует, когда кто-то что-то неправильно складывает, ставит, делает… — Он замолчал, и взгляд его скользнул по моим коленям — крошечная складка на юбке, которую я не разгладила в спешке.

Его бровь дрогнула. Едва заметно. Но я увидела. И почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Я вздохнула, пытаясь удержать себя на грани слёз. Слёзы — это слабость. А слабость — это смерть.

— Правило третье. Приближаться ко мне ты не имеешь права. Приближаться к тебе имею право только я.

Господи, сколько ещё этих правил? Я стиснула зубы так сильно, что в челюсти засвербело. На языке остался привкус крови — я прикусила губу, не заметив. Игрушка? Кукла? Нет. Хуже. Я — заложница. Не в замке. В собственном доме.

— Любая попытка бунта или непокорности будет строго наказываться. Как? Я еще не придумал. Но раз я не придумал, значит все обычные наказания кажутся мне слишком мягкими. Это должно тебя насторожить…

Как вообще все это случилось? Как? Как я могла попасть в такую ситуацию? Метка на запястье? Почему она вспыхнула только сейчас? Может, это Альсар пытается дать мне знак? Или… Я не знаю… Мне хочется верить, что я смогу его вызволить.

— Вся твоя жизнь с этого момента под моим контролем, — подытожил голос.

«Держись, милый…» — стиснула я зубы, глядя на красивый профиль мужа. — «Я обязательно что-нибудь придумаю…»

— А сейчас потренируемся на дворецком изображать счастливую семью, которая помирилась, — заметил Он с усмешкой, повернувшись в мою сторону.

Один взмах руки — и моё кресло скользнуло по паркету, будто невидимые нити потянули его к Нему. Дерево скрипнуло, и я вздрогнула — не от магии. От близости. От запаха: дым, сталь, и под ними полынь.

«Итак, что мы знаем? — я глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух обжигает горло. Он обладает мощной магией! Он — не мой муж. И он опасен. А еще он жуткий педант!»

«Мне нужна библиотека. Срочно. И союзник… Кто может в это поверить…» — пронеслась в голове мысль, а я уцепилась за нее, как за соломинку.

— Норберт! Принеси ещё чай! — послышался Его голос.

Дверь приоткрылась. Я мгновенно изменила выражение лица: губы растянулись в улыбку — натянутую, хрупкую, как стекло перед трещиной. Глаза блеснули влагой. Я почувствовала, как мышцы лица напряглись от непривычной маски.

— Вы как? — спросил дворецкий, заглядывая внутрь. Он все еще с тревогой смотрел на меня, на мою фальшивую улыбку, а я умоляла его догадаться. Догадаться по напряжению, по слезам в глазах, по дрогнувшим уголкам губ. Догадаться, что не все в порядке.

— Мы уже помирились, — прозвучал голос — тёплый, почти нежный. А поверх моей руки легли пальцы. Не грубо. Почти бережно.