Больше не жена дракона

Глава 68

— Разумеется, мадам.

Норберт склонился над рисунком, поднеся свечу почти к самому полу. Тени заплясали по кругу, оживляя знаки.

Я вышла в холл. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Тишина гулкого дома звенела в ушах, давила на перепонки.

От напряжения я терла лицо ладонями, будто могла стереть усталость вместе с кожей.

— Вроде бы всё правильно! — донесся из столовой приглушенный голос. — Я там чуть-чуть подправил… Кажется, так.

Норберт вышел, пряча мел в платочек, а затем глубоко в карман жилета.

— Теперь главное — дожить до утра, — прошептал он, и в его глазах я увидела тот же страх, что сидел сейчас во мне.

Дворецкий бережно положил ковер на место, стараясь ничего не размазать, а сверху мы водрузили хозяйское кресло.

— Ловушка готова! — объявил он, а я шумно вздохнула, принимая листочек с заклинанием. — Вы будете сидеть вот здесь! Я завтра распоряжусь поставить сюда ваш прибор. Вам нужно будет просто наклониться и отогнуть ковер, касаясь мелового круга.

— И выучить наизусть заклинание, — прошептала я, чувствуя, словно я первоклассница, а мне на завтра задали учить стих.

Дворецкий всё поправил, а мы вышли в коридор. Никого. Часы показывали три часа ночи.

Поднявшись почти беззвучно в комнату, я тут же зашла в ванную, закрылась и села перечитывать строки: «Х’за́ркул ре́т, шад’мо́ргис — вей. Зу́лум — ан́има, ве́стус — пал. Векс — лю́мен, лю́кс со́лве!»

Радовало, что кто-то проставил ударения. Не радовало то, что мой речевой аппарат протестовал против такого фонетического произвола.

Я попыталась представить, что это песенка. И даже придумала мелодию. Так училось намного лучше.

Я прочитала наизусть строчки, почти пропевая их. И тут же испугалась, что лягу спать и на утро забуду.

Бережно сложив листок, я спрятала его в руке, направляясь к кровати, где расположилось его величество.

Мало того, что он захватил тело моего генерала, мою жизнь, так его амбиции распространились еще на кровать!

Я примостилась в уголочке, мысленно повторяя слова. Бумажка нырнула под матрас, а я сделала всё, чтобы задвинуть ее поглубже.

«Спи!» — приказала я себе, вдыхая прохладный воздух спальни. — «Завтра всё решится!»

Но эта мысль меня не успокоила. Напротив! Подняла все нервы.

Я уснула, но не сразу. Внутри меня раскручивался тревожный маховик нервов. Но я пыталась его успокоить тем, что если не сработает этот ритуал, то попробуем еще! Я никогда не сдамся!

Утро наступило примерно в одиннадцать часов. Я проснулась нервная, дерганая. Служанки, которые обступили меня, чтобы переодеть к завтраку, раздражали меня. Но я терпела.

«У меня всё получится!» — произносила я тихо, едва слышно.

Но волнение никуда не девалось.

Я уже не обращала внимание на мелочи, сосредоточившись на том, что предстоит сделать. Словно во сне, я спустилась вниз к ужину, видя, как дворецкий ставит чай перед Чудовищем.

Он вальяжно расположился в своем кресле, а я села рядом, где стоял прибор. Мой стул стоял за пределами круга, поэтому я еще раз с тревогой посмотрела на ковер.

Норберт повернулся на меня, а я едва заметно кивнула ему. Он тут же понял знак.

— Господин, я пробовал ваш чай, простите за дерзость… — начал Ноберт. — И хотел спросить. Неужели в Арузе все пьют такой же? Просто он изумительный. Да-да! Не побоюсь этого слова…

Я выпустила вилку из рук, извинилась и наклонилась. Сердце с тревогой забилось. Сейчас. Да! Сейчас…

Отогнув угол ковра, я слышала болтовню Норберта, а сама вдруг испугалась, что забыла начало.

Губы шевельнулись, выпуская звуки, от которых холодела кровь. Язык казался чужим, тяжелым, будто каждый звук весил больше камня.

— Х’за́ркул ре́т, шад’мо́ргис — вей… — прошептала я, и воздух над скатертью дрогнул.

Норберт замер, наливая чай. Чудовище шевельнулось. Оно почувствовало.

Я вдавила пальцы в рисунок. Мел обжег кожу, словно это был раскаленный уголь.

— Зу́лум — ан́има, ве́стус — пал…

Шепот, едва слышный, сорвался на хрип. В ушах зазвенело, будто где-то далеко разбилось стекло.

— Векс — лю́мен, лю́кс со́лве! — выдохнула я на последнем слоге, вкладывая в слово всю свою волю, всю ненависть и всю надежду.

Печать под пальцами засветилась, а я резко выпрямилась.

Чашка в руке генерала лопнула. Осколки упали на стол, но чай не пролился. Он завис в воздухе, парящий, густой, как ртуть.

Свет пробился сквозь ковер, а я соскочила со стула, видя, как он открывает рот и запрокидывает голову. Черная тень резко вылетела из него, а потом вспышка, и я вжала голову в плечи.