Больше не жена дракона

Глава 28

Он отстранился, тряхнул волосами. Брызги разлетелись во все стороны, словно от мокрой собаки. Потом он упал в кресло, развалившись с видом хозяина, который только что позволил себе небольшую шалость. Его взгляд скользнул по полу, где лужа растеклась темным пятном на дорогом ковре.

На дрожащих ногах я подошла к графину. Там лежали салфетки. Взяла одну из них и стала вытирать пол. Это было так унизительно. Колени коснулись ковра, влажного и холодного. Ткань салфетки мгновенно пропиталась, пальцы остыли.

Черт! Я думала, что сработает!

Мысль билась в висках, требуя ответа. Если этот ритуал оказался бессилен, если соль не выявила подмену, то что же он такое?

Я выбросила мокрую салфетку в сторону камина. Бумага шлепнулась о дерево, бессильная.

— Думаешь, всё? — произнес он, а в голове звенела насмешка. Я не обернулась, но почувствовала его взгляд на своей спине. Он видел каждую мою мышцу, каждое напряжение. — Там еще остались капли… Протирай лучше…

Я стиснула зубы, вытирая то место, на которое он кивнул. Тряпка скользила по ворсу, собирая воду. Я терла, пока руки не начали ныть, пока влага не впиталась полностью, оставив после себя лишь темное пятно.

Только я собралась встать, чтобы вымыть руки, почувствовать чистоту воды хотя бы на коже, как вдруг услышала голос.

— А меня кто вытирать будет? — спросил он.

Я замерла. Вода с его волос все еще текла по лицу, по шее, исчезая под воротом рубашки. Он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде не было просьбы. Был приказ.

— Что? Его? — мысль метнулась испуганной птицей.

— Берешь салфетку и вытираешь…

Если я сейчас буду возмущаться, он может наказать сильнее. А мне бы не хотелось. Страх был холодным камнем в желудке, но под ним шевелилось что-то еще. Что-то липкое и горячее. Мне пришлось сделать усилие, чтобы не задрожать.

Я взяла свежую салфетку. Подошла к креслу. Он не двигался, только чуть запрокинул голову, подставляя мне свое лицо. Лицо моего мужа. Но не его.

Я коснулась ткани его волос. Они были жесткими, влажными, пахли озоном и грозой. Я начала промакивать, осторожно, стараясь не задеть кожу. Но он перехватил мою руку.

— Не бойся, — прошептал он. — Я не сломаюсь.

Его пальцы сжали мое запястье. Горячие. Живые. Он направил мою руку, заставляя вытирать сильнее, грубее. Ткань скользила по его щеке, по шее, где пульсировала артерия. Я чувствовала стук его сердца через кончики пальцев. Быстрый. Ровный. Не человеческий.

Я вытирала его одежду. Ткань сорочки тяжелела от воды. Мои движения стали механическими, чтобы не думать о том, что я касаюсь убийцы. Чтобы не думать о том, как близко его губы к моим пальцам.

— Достаточно, — сказал он вдруг.

Я отдернула руку, словно обожглась. Салфетка выпала на пол.

Он встал. Выпрямился во весь рост, нависая надо мной. Вода перестала капать. Теперь он был сухим. А я — мокрой, грязной, униженной.

— Вот видишь, — он усмехнулся, проводя пальцем по моей щеке, оставляя влажный след. — Мы же можем договариваться.

Я ненавидела его. Каждой клеткой. Но когда он оглянулся через плечо, я не отвела взгляд.