Больше не жена дракона

Глава 49

Карета замерла у крыльца, мягко осев на рессорах. Я выглянула в окно. Был примерно полдень. Солнце стояло в зените, заливая фасад поместья жидким золотом. Лучи скользили по стеклам, играли на белых колоннах, превращая дом в сказочный замок.

Со стороны казалось, что внутри действительно живет счастье. Что здесь ждали и дождались возвращения героя.

Но я знала правду. В этих стенах жило чудовище. И солнечный свет лишь подчеркивал глубину теней, которые оно отбрасывало.

— Прошу, — послышался довольный голос рядом.

Я вздрогнула. Его рука накрыла мою — тяжелая, горячая, властная. Пальцы сжались поверх перчатки, не больно, но не оставляя шанса вырваться. Я заставила себя расслабить ладонь, положить её поверх его руки.

«Сейчас стоит быть немного ласковей. Немного податливей. Чтобы он успокоился. Чтобы он поверил, что я сломлена».

Мысль обожгла сознание, словно удар хлыста. «Наказание!» — всплыло в памяти, а внутри все сжалось и напряглось. «Вечером!» — второе слово вызвало панику. О нет! Я не стану изменять моему мужу. Если он решит взять меня силой, я буду сопротивляться! Я так просто не дамся!

Но тело мгновенно среагировало — предательский жар разлился внизу живота, кожа под перчаткой стала чувствительной до боли. Я стиснула зубы, подавляя дрожь.

«Это просто оно… привыкло к Альсару. К его прикосновениям. К его запаху».

Я повторяла это как мантру, пытаясь отделить мужа от того, кто сейчас носил его кожу. Никак не объяснишь этому жару в животе, что в теле дракона живет подселенец. Что я касаюсь не того, кого люблю.

Мы вошли в гулкий холл. Дверь захлопнулась, отрезая солнечный свет. И сразу же меня ударил запах.

Старческие лилии. Тяжелые, сладкие, удушливые.

Запах леди Халорн. Он въелся в шторы, в обивку мебели, в самый воздух. Я вспомнила, что свекровь в любой могла приехать, пока нас не было. И начать хозяйничать. Я почти видела её сухие пальцы, касающиеся моих вещей. Она меняла занавески, переставляла мебель, отдавала приказы слугам тоном, не терпящим возражений.

Этот запах стоял до вечера, напоминая всем: настоящая хозяйка в этом доме — она. Я здесь лишь временная ошибка.

«Надо будет написать ей. Рассказать всё. Мне нужна помощь».

Отчаянная мысль пульсировала в висках. «Я боюсь, что мы с Норбертом не справимся. Он слишком силен. Он — маг».

Где-то в глубине сознания, среди обломков надежды, родилась фантазия. Наивная, детская, невозможная.

Леди Халорн обнимает меня. Её холодные руки теплеют. Она смотрит мне в глаза и говорит, что если бы не я, то потеряла бы сына навсегда. Впервые за все пять лет её взгляд не полон презрения. В нём — благодарность.

«О, если бы ты мне не сказала… Я ошибалась насчет тебя, Дессалина! Ты — спасительница».

Может, мне просто хотелось, чтобы она наконец поняла: я действительно люблю её сына. Готова на всё ради него. Даже на сделку с дьяволом. Может, хоть это тронет её каменное сердце.

Но я понимала: это звучит наивно. Как сказка для больных детей. Сейчас мне нужны были даже такие иллюзии, чтобы продолжить свою тихую, кровавую борьбу. Чтобы не сойти с ума от одиночества и страха.

— Мадам, позвольте помочь вам раздеться, — послышался голос горничной.

Я поднялась в свою комнату, где служанки уже засуетились вокруг, снимая плащ, расшнуровывая перчатки.

— Мадам, — послышался тихий голос у двери.

Я вздрогнула и резко выпрямилась.

— Выйдите все. Я хочу остаться одна.

Служанки переглянулись, но поклонились и бесшумно выскользнули за дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Норберт вошел тихо, словно тень. Скрип его ботинок был едва слышен на ковре. Он прикрыл за собой дверь, проверяя, хорошо ли защелкнулась ручка.

— Где он? — спросила я шепотом, хватая дворецкого за рукав камзола. Ткань была шершавой, надежной.

— Занят на кухне, — прошептал Норберт, и в его глазах мелькнула искра понимания. — Инспектирует запасы. И что-то там трет… Говорит, что делает чай… Я отправил письмо, как вы и просили. Всё в порядке.

Я удовлетворенно кивнула. Что ж, приятная новость. Чем дольше он там, тем больше времени у нас есть.

— У нас есть время поговорить, — Норберт шагнул ближе, понизив голос до едва слышного шороха.