Борьба за любовь

Глава 10

Pov. Логан

Поцеловала, она его поцеловала. Кто дёрнул меня за язык, чтобы потребовать танец? Это было безрассудно, но я хотел увидеть её реакцию, хотел убедиться в своём безумии. Но видимо, её жених не знает, кто перед ним, кто я такой.

Потому что так просто не разрешил бы этого. Серена вся сжалась, её хрупкое тело дрожало. Она кусала свои губы, пытаясь сдержать что-то внутри. Её глаза опухшие, красные, выдающие бессонные ночи и слёзы.

Её губы я сглотнул, внезапное, жгучее желание накрыло меня. Мой голод по ней становится только сильнее, раздирая меня изнутри. Ведь женщины со знакомства с ней у меня не было. А другие меня не интересуют, они кажутся пресными, пустыми, неспособными вызвать во мне хоть искру эмоций.

Закрыл глаза, пытаясь подавить это чувство. Её запах, такой манящий и желанный, такой родной, но теперь такой далёкий, словно из прошлой, счастливой жизни. Отрезвил себя, ты помнишь, что она сделала. Её запах не должен затмевать твой разум, не должен уводить тебя от цели.

Я специально хотел посмотреть на её реакцию, на то, как она это сделает, насколько искренним будет этот поцелуй. Цветочек, чтоб тебя. Моя ненависть кипела, но в ней смешалась и доля

странной боли.

Получив свои карты, я даже не смотрел на них. Мой взгляд прожигал её, долго и пристально, словно я пытался просверлить в ней дыру одним лишь взглядом. Она это понимает, я видел это по лёгкому подрагиванию её век, по тому, как она старалась не встречаться со мной взглядом. Понимает, что от моей ненависти ей не скрыться.

— Может, вина, господа? — сказал её смазливый жених, его голос был слишком довольным для человека, который ничего не понимает. Я криво усмехнулся, следя за картами, хотя мой разум был далёк от игры.

— Не откажемся, — сухо ответил я, отбиваясь картами, почти не глядя. Хьюго сидел рядом, его присутствие было спокойным, но он знал, что лезть не нужно, что сейчас меня было не остановить. Моя ярость, моя боль — всё это было слишком велико, чтобы вмешиваться.

— Далеко едете? — спросил я, и в моём голосе проскользнула небрежность, но на самом деле мне отчаянно захотелось узнать, куда он её везёт, куда этот ублюдок тащит мою бывшую истинную. Серена дёрнулась от этого вопроса. Я усмехнулся, заметив её реакцию.

— Да, далеко нынче, но всех своих секретов открыть не можем, — он с другом гадко посмеялись, глядя друг на друга. Я усмехнулся, взяв карту, моя рука дрогнула.

— А вы? — Я прямо посмотрел ему в глаза, и у того от страха они забегали, словно пойманная мышь. Чувствует интересно или нет, этот идиот? Чувствует ли он моё присутствие, мою угрозу, мою готовность разорвать его на части?

— Тот же ответ, что и у вас, — промямлил он, отводя взгляд, и это было для меня подтверждением: он слаб, он трус, и он не достоин её. Ни капли.

— Долго будете здесь? — продолжал я свой допрос, словно клещами вытягивая информацию. Хьюго толкнул меня локтем, его взгляд предупреждал, но я проигнорировал его, мой взор был прикован к Серене. Она упорно не смотрела в мою сторону, её взгляд метался по комнате, избегая моего, словно я был воплощением кошмара. Я же, наоборот, прожигал её взглядом, наслаждаясь её дискомфортом, наслаждаясь тем, как она съёживается под ним. Её щеки покраснели, она сжимает свои ладони, пытаясь скрыть своё состояние.

— Недолго, отдохнём, да и поедем— Он нахмурился, когда понял, что отбиваться ему было нечем, его карты были жалкими в сравнении с моими. Я усмехнулся, продолжая накидывать ему карты, заставляя его проигрывать снова и снова.

— Вы, я вижу, не здешних мест, — заметил он, его взгляд скользнул по нашей одежде. — Так раскованно у нас не ходят. — Он усмехнулся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. Моя рубашка была не до конца застегнута, распахнута, всё небрежно, обнажая часть моей груди, шрамы от старых битв.

— Волки всегда так ходят, — специально сказал я ему, роняя эти слова. Я видел, как он задрожал, как его глаза расширились от внезапного осознания. Он не спешил опускать карту, его рука замерла в воздухе.

— Волки? — переспросил он, переглянувшись со своим другом, в их глазах затаился страх.

— Волки, — оскалился я, и это был не просто звук, а хищный, звериный оскал, обнажающий мои зубы. — А что, не похоже? — Я отбился последними картами, злорадно усмехаясь, зная, что поставил его в безвыходное положение.

— Я победил, ведун! — Мой голос прогремел в тишине постоялого двора.

— Пусть твоя невеста окажет честь альфе Севера станцевать! — Я специально сделал акцент на этих словах, наслаждаясь тем, как они пронзают его самолюбие. Он вскочил, зло пыхтя, его лицо побагровело, а ноздри раздувались из-за ярости.

— Этого не будет! — сказал он, его голос дрожал от злости. Я усмехнулся, вставая, нависая над ним. Я наклонился, облокотившись об стол, грозно говоря:

— Тут полно свидетелей, ты проиграл, или ты недостойно себя поведешь? Ведун все-таки,или ты не верен своему слову. Что о тебе подумают твои люди. Так просто бросаешься словами— Мой голос был низким и угрожающим, и я видел, как по его шее пробежали мурашки.

— Да как ты посмел такое требовать, забавлялся тем, что он ничего не сможет сделать. Эти черти слишком чтут традиции, поэтому не посмеет мне отказать.

— Джордан, он прав! — поспешил к нему его дружок, пытаясь разрядить обстановку, но лишь подливая масла в огонь. — Пусть станцует, ничего тебе не будет. — Серена вздрогнула, когда я взглянул на неё, и она поджала свои губы, словно пытаясь не заплакать.

— Вставай, я нетерпеливый, — грубо сказал я ей, не давая ей времени на раздумья, и сам пошёл к центру помещения, готовясь к этому извращенному танцу мести и унижения. Моё сердце билось жёстким, победным ритмом.

Я вскинул голову, видя, как нехотя она встаёт, как хмурится, как часто дышит, её грудь вздымается под тонкой тканью платья. Остальное не имело значения, лишь на неё смотрел. Я бы ей всё дал, всё, что имел, что мог. Себя без остатка. Я и так был её, готов был ради неё на всё. Но теперь эта готовность превратилась в жгучую боль, в непреодолимую ярость. Злость от того, что нет у нас больше будущего, накрыла меня с новой, оглушающей силой. Наказать, надо наказать её за всё.

Как только она подошла ко мне, её движения были скованными, неуверенными. Не церемонясь, грубо взял её за руку, пальцы сжались на её запястье, словно цепи. Вторая же рука опустилась на её талию, сжимая до такой степени, что она ахнула, выдохнув лёгкий стон. Я замер, замер, ощущая, как долго не держал её в своих руках, как долго не чувствовал её тела, её тепла.

Её кожа под моими пальцами горела.

Но мне далеко до приличий, я волк, а мы их не чтим. Для нас есть только инстинкты, только желания.

Я рыкнул, низкий, утробный звук вырвался из моей груди, понимая, что злость сильнее охватывает меня, стоило лишь взять её в свои руки. Она дрожит, трясётся, её тело мелко подрагивает. Часто дышит, так часто дышит, из-за меня так дышит. Её страх был осязаемым, и это лишь подливало масла в огонь моей ярости.

— Ну, привет, — грубо прорычал я, разворачивая её в танце, кружа по небольшому пространству, предназначенному для танцев. Она дёрнулась, когда столкнулась об мою грудь, её дыхание прерывалось. Я взял вновь за талию, но вторая рука была ниже, скользнула по изгибу бедра, заставляя её вздрогнуть.

— Чего молчишь, а? — продолжал я шептать ей на ухо, мой голос был полон яда.

— Есть что сказать мне? — Вспоминая, как она была со мной, какая была нежной, доверчивой. Так и не отдала себя мне, думал, что после свадьбы всё будет. А она сбежала и теперь с другим. Эта мысль разъедала изнутри, затмевая все мысли, кроме одной — мести.

— Не рада видеть ? — усмехнулся я, сжимая её бедро, и она ахнула, тут же взглянув на меня, её глаза наполнились болью и испугом.

— Боишься? — прорычал я, не в силах спокойно реагировать. Её тело было прижато к моему, её дыхание участилось, стоило лишь коснуться её. Сама она дрожит из-за меня, из-за моей близости.

— Убери, — она сглотнула, её голос был еле слышен, — уберите руки — Злость стала ещё сильнее. Выкает, она мне выкает! Грубо прижал её к себе, плевать на эти приличия, на всех, кто смотрит. Её руки упёрлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно.