Борьба за любовь

Глава 13

Pov. Серена

Боюсь, боюсь, что увидят, ведь ему будет хуже. Родителям, ведь меня предупредили, и Логану тоже будет хуже, намного хуже, поэтому я прошу, чтобы отпустил. А теперь, когда я прижата к стене, чувствую его всего, его мощь, его желание, которое не просто ощущается, а проникает в каждую клеточку. Сглотнула, наверняка краска появилась на щеках, жар разлился по телу, несмотря на холод.

Шмыгнула носом, пытаясь сдержать дрожь. Зачем вышла, вот зачем? Не видела его два дня, не видела, думала, уехал, что он оставил меня, что я могу хоть немного вздохнуть. А нет, он тут, ещё здесь, и его присутствие – это новая пытка. Его дыхание опаляет кожу у виска, от него горит, так горит всё внутри.

Слезы жгли глаза, когда он резко взял и поднял мой подбородок, его пальцы были жёсткими и властными. Дёрнулась, понимая, что он там видит, что он сейчас увидит. Нет, только не это. Он не должен был видеть мои губы, разорванные, опухшие, живое доказательство унижения.

— Кто это сделал?!— грозное рычание, смешанное с такой злостью, с таким диким рыком, что я задрожала всем телом. Его рука крепко и сильно сжимает мой подбородок, не давая отвернуться.

— Никто! Какая тебе разница?— пыталась убрать его руки, но они были как стальные тиски, не получается. Не хочу, чтобы видел меня такой, такое унижение, такой стыд, это больнее, чем физическая боль.

— Нравится, когда с тобой грубо обращаются?— я вздрогнула, ведь его глаза горели страшным огнём, и в них не было и капли того тепла, что я знала раньше.

Я ударила его по лицу, изо всех сил, зло со слезами смотря в его глаза, пытаясь донести всю свою боль и отчаяние.

— Правда в глаза колет, а? — он не отшатнулся от удара, лишь вжался сильнее, придавливая меня к стене ещё мощнее.

— Позволила ему бить себя?— допытывался он, и его голос был полон такой боли и ярости, что я зажмурилась. Он только хуже делал мне, только ужаснее. Каждое его слово, каждый его вопрос был как новый удар, разрывающий душу. Закрыла глаза, и одинокая слезка скатилась по щеке, оставляя жгучий след.

— На меня смотри!— я вздрогнула, как от огня, от его властного, требующего голоса.

— Позволила?! — кричал он, сотрясая меня за плечи, и я чувствовала, как моё тело дрожит от его силы. Ведь не могу же ему сказать, что да, всё так и есть. Что так получилось, что я оказалась в ловушке, что я была вынуждена. Не могу. Слова застыли в горле, комом, который невозможно проглотить.

— Я упала, ударилась,— хрипло прошептала, еле сдерживая слезы, которые уже готовы были пролиться потоком. Это была отчаянная, жалкая ложь, но единственная, на которую я была способна в этот момент. Он взбесился, ведь часто задышал, его грудь вздымалась от ярости, и я чувствовала, как его сердце бешено колотится.

— Врёшь!— ещё один удар, словесный, но от него было больнее, чем от любого физического.

— Покрываешь его?! Неужели настолько любишь?— он потряс мои плечи, сильно и жёстко, и я чувствовала, как моя голова мотается из стороны в сторону.

— Не твоё дело! — крикнула на него, и мой голос сорвался на хрип. Он горько усмехнулся, и эта усмешка была полна презрения и боли.

— Любишь его настолько, что разрешаешь бить себя? — вновь его вопрос, полный обвинений и ревности. Злится, как же он злится за то, что я ушла, за то, что я позволила всему этому произойти. Не могу это слышать, не могу. Как же тяжело открыться, рассказать всю правду, ведь он не поймёт, не поверит.

— Они ушли, отпусти! — потребовала я, и в моём голосе была только мольба, лишь бы уйти, лишь бы выбраться из этой ситуации, из его объятий, из его пронзительного взгляда. Стыдно, как же стыдно перед ним, стоять такой униженной, такой сломленной, и больно, невыносимо больно от всего, что происходит.

— Любишь его настолько, что так унижаешься перед ним, пресмыкаешься, лишь бы угодить? — прошептал он мне на ухо, и его слова были как острые иглы, вонзающиеся прямо в сердце. Я вздрогнула, закрывая глаза, пытаясь отгородиться от его голоса, от этой жестокой правды. Слез уже не контролировала, они текли горячими потоками, обжигая кожу, не могу, не могу это слышать, не могу больше.

— Я бы не бил тебя, сил бы не хватило поднять руку на ту, которую любишь. Значит, ты его не так сильно интересуешь, если он так обращается с тобой— его голос был полон такой ярости, такой боли за меня, что я резко вскинула голову, несмотря на страх. Обидно и больно от его слов, каждое из них было словно удар. Если бы он знал правду, если бы знал, почему я так унижена, почему я молчу, почему я позволяю себе это!

— Он мой будущий муж,— скривилась я, и этот титул был как клеймо, которое я несла на себе.

— Имеет право, тем более это всё случилось из-за твоего танца, — бросила я, пытаясь переложить вину, пытаясь защититься от его обвинений. Он перехватил меня ещё сильнее, я ахнула, когда его руки сжались вокруг талии, до боли врезаясь в плоть. Что он делает? Зачем это всё? Зачем он причиняет мне ещё больше боли, когда я и так сломлена?

Я положила руки ему на плечи, лишь бы выдержать, чтобы не рухнуть, чтобы хоть как-то удержаться на ногах, пока его слова и его прикосновения разрывают меня на части. Хочу отстранить, оттолкнуть его, но сама прижимаюсь к нему, ищу тепла в его объятиях, того тепла, которое когда-то было моим убежищем, а теперь стало клеткой.

— Из-за танца— повторил Логан, его голос был низким, раскатистым рычанием, и я закрыла глаза, предчувствуя его гнев. Его дыхание опалило кожу на лице, горячее, как огонь. Я поджала губы, пытаясь сдержать всхлип, не могу открыть глаза, боюсь, как же боюсь его гнева, который вот-вот взорвётся. Он слишком силён, слишком мощный, слишком дикий, и я чувствую, что сейчас он способен на всё. Моё тело дрожит в его руках, и я не знаю, чего боюсь больше: его ярости или своего собственного желания оставаться в его объятиях.

Ведь это опасно, опасно для всех. Для родителей, которые и так уже пережили столько из-за меня, для него, для Логана, чьё присутствие здесь только усугубляет ситуацию. Джордан и так запер меня, словно птицу в клетке, потому что не хотел, чтобы я встречалась с Логаном. Ему показалось, что между нами что-то вспыхнуло, какая-то искра, способная разжечь пламя.

— Карты ты ему дала?— новый удар, и я зажмурилась, отталкивая его, пытаясь хоть как-то отстраниться от этого обвинения. Больно и страшно слышать это. Ведь я виновата, как же я виновата перед ними всеми. Натворила таких дел, что от себя тошно, мерзко, стыдно.

— Отпусти меня!— требовала я, толкая его изо всех сил, но он даже не шевелился, словно прирос к земле, мощный и непоколебимый.

— Отпусти меня!— потребовала я, мой голос дрожал. Он усмехнулся, коварно и жестоко, и злость плясала в его глазах, стоило мне заглянуть в них, и в этой злости было столько боли, что я не выдержала.

—Используй свою силу, оттолкни меня, давай!— кинул мне вызов, и его слова были как плевок в лицо.

— Его же оттолкнуть не получилось, раз он смог тебя ударить, от него ты не защитилась. А от меня бежишь, — и слезы хлынули из глаз, бесконечным потоком, потому что это была жестокая правда, которая убивает всё внутри. Я не смогла защититься от Джордана, от его жестокости, от его насилия. А от Логана я бегу, потому что он слишком много знает, слишком много чувствует.

—Твоё право так думать, — я сглотнула, и мой голос был едва слышен, как шёпот.

— Мне нужно идти, меня могут хватиться, ты не понимаешь! — попыталась достучаться до него, до его разума, но он лишь усмехнулся, наклоняясь ко мне, и в его глазах загорелся дикий, безумный огонь.