Борьба за любовь

Глава 35

Pov. Серена

— Вы, вы тут, — прошептала я, скривившись от боли, которая пронзила меня, отдаваясь эхом в каждой клеточке тела. Мама, заметив мои страдания, тут же поднесла к лицу платок, скрывая свои слёзы. Я видела, как дрожат её руки, как блестят глаза. Она пыталась скрыть свою боль, чтобы не расстраивать меня ещё больше.

— Как ты, дочка?, — спросил папа, его губы были поджаты, в глазах – беспокойство, смешанное с гневом. Я сглотнула, стараясь выдавить из себя улыбку. Боль была невыносимой, но я не хотела их пугать.

— Уже хорошо, если бы не Логан, я бы не выбралась, — сказала я, внимательно следя за реакцией отца. Его лицо было непроницаемым, я не могла понять, что он чувствует.

— Этот щенок говорил правду, что он твой муж?, — спросил он, его голос был ровным, но я чувствовала напряжение в его словах. Я согласно кивнула головой, сильнее сжимая его руку.

— Он мой истинный папа, я люблю его, хочу быть с ним, пожалуйста, не ругайся на него — прошептала я, с мольбой в глазах глядя на отца. В этот момент мне было всё равно на боль, на усталость, мне нужна была лишь его поддержка, его принятие. Он усмехнулся, закрыв глаза, словно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.

— Если ты просишь, то не буду, но не жди, что я сразу его приму,слишком нагло ведёт себя», — сказал он, и я улыбнулась. Его слова были словно бальзам на душу. Острая, резкая боль пронзила мою спину, но я сдержала стон, не желая омрачать этот долгожданный момент.

— Логан нам всё рассказал, дочка — сказала мама, её голос был полон печали.

— Мы всё знаем бедная наша девочка, как же так, — она разрыдалась, и слёзы потекли по её лицу. У меня тоже наворачивались слёзы, но я сдерживала их, чтобы не причинять им ещё большей боли.

— Теперь всё хорошо — прошептала я, чувствуя, как тяжело даётся каждый вдох. Боль в груди, боль в спине, но это ничего, по сравнению с тем счастьем, что я снова с семьёй. Счастьем быть рядом с Логаном. Счастьем, что всё закончилось.

— Надо было сразу тебя спрятать, может быть, и волку своему не досталась бы — сказал папа, его голос был полон сожаления и вины. Я видела, как он кусает губы, сдерживая слёзы. Его слова пронзили меня до глубины души. Я знала, что он всё это говорит не из-за злости, а от отчаяния и бессилия.

—Пап, не надо, уже ничего не изменить я сама не смогу без него, уже пыталась, ни к чему хорошему это не привело, он спас меня защитил и будет защищать, — поведала я ему, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от боли и страха. Видеть слёзы отца – это было худшим из моих кошмаров.

— Прости нас, дочка, — он взял мою руку, поцеловал её, его рука дрожала.

— Если бы мы сразу узнали, если бы я сразу защитил тебя, ничего бы не было, если бы он нас не поймал— его плечи содрогались от рыданий. Я сама заплакала, гладя его по руке, чувствуя его боль, его отчаяние, его любовь ко мне.

— Папа, уже всё хорошо, не плачь, пожалуйста не надо я в порядке — сказала я, стирая его слёзы.

—Ты лежишь вся побитая, Серена страшно на это смотреть, — он прикусил губу до крови, закрыв глаза. Я знала, что ему тяжело видеть меня такой.

— Не смотри, пап это пройдёт главное, что с вами всё хорошо, — сказала я, стараясь его успокоить. Он кивнул, смахнув слёзы.

— Моя девочка, — прошептал он, вытирая мне слёзы с лица. Его улыбка была такой нежной, такой трогательной, что мне стало легче.

— Логан мне понравился, дочка хороший парень, — мама скептически посмотрела на папу.

— Не дуйся на папу, просто он ещё не может понять, что его дочь уже выросла, — сказала мама, гладя меня по голове. Её слова были тёплыми, успокаивающими.

— Спасибо, мам, я очень люблю его— улыбнулась я, вдруг остро почувствовав желание увидеть его.

— Вижу, что любишь, ни одного мужчину так, как его, не подпускала, а он, он сам не отходит от тебя две ночи лежал у тебя я изредка приходила, он всегда был здесь, папа тоже это видел, только агрится немного на него — мама рассмеялась, а папа усмехнулся, качая головой.

— Посмотрим, что он из себя представляет, ещё повоюем с ним, — сказал папа, заставляя меня улыбнуться.

— Не надо, я хочу, чтобы вы хорошо общались, чтобы приняли его, у него нет родителей, я одна у него, ещё мама приёмная, не считая его друзей — прошептала я, мне было важно, чтобы они поняли его. Мама кивнула, задумавшись.

— Сирота— тихо сказал папа, и я кивнула, опустив голову.

— Ладно, так и быть, только ради тебя это делаю, дочка — сказал папа, вставая. Я почувствовала, как его напряжение спало.

— Пошли, мать, не видишь, что его увидеть хочет, — мама подскочила, поцеловав меня.

— Мы ещё зайдём, милая — кивнула она.

— Я буду вас ждать, — крикнула я им вслед, когда они вышли. За ними сразу же зашёл Логан, подперев дверь, его взгляд был полон нежности и любви. Я улыбнулась, чувствуя, как волна счастья разливается по телу. Он держал поднос с едой, я же осознала, как хочу есть.

— Ну и каков вердикт?, — спросил Логан, садясь рядом со мной и беря мою руку в свои. Его большой палец нежно поглаживал мою кожу. Я чувствовала, как его волнение передаётся мне.

— Маме ты понравился, — сказала я, поправляя его растрёпанные волосы.

—Папа примет тебя, ему нужно время, — закончила я, стараясь подобрать слова, которые не ранили бы его. Он усмехнулся, взяв с подноса тарелку с супом.

— Я не хочу, он грозно взглянул на меня.

— Ешь, тебе нужны силы, не отстану, пока эта тарелка не будет пустой, я улыбнулась, послушалась его.

— Вот так, ты должна восстановиться родная, твой резерв тоже пострадал, кивнула ему, когда же тарелку опустошила, Логан снова помог мне лечь, благодарно улыбнулась ему.

— Мой папа очень строгий, но я уверена он подобреет, ему нужно время, чтобы смириться, Логан хмыкнул, убирая поднос на стол. Лёг рядом со мной, крепко обнимая и прижимая к себе. Уткнулась в его грудь, довольно закрывая глаза.

— Я могу прожить и без его принятия, оно ничего не изменит, — сказал он, целуя меня в щеку. Его голос был спокойным, но я чувствовала в нём раздражение.

— Нет, я так не хочу, родной хочу, чтобы вы хорошо общались, чтобы он принял тебя, сделает это из-за любви ко мне — призналась я, глядя ему в глаза. Логан усмехнулся, поцеловав меня в лоб.

— Болит? — спросил он, укутывая меня в тёплое одеяло. Я чувствовала, как его рука ласково скользит по моей спине.

— Не буду врать, болит, всё тело болит, ноги, руки, спина там, там, — я не могла выговорить, слёзы подступали к глазам. Боль была острой, пронзительной, она напоминала о пережитом кошмаре.

— Я видел, можешь не продолжать, найду лучшего лекаря, который поможет убрать шрамы, не волнуйся об этом, — сказал он, его голос был полон решимости и любви. Я улыбнулась сквозь слёзы, повернув голову к нему.

— Спасибо, ты так много делаешь ради меня, — прошептала я, и он усмехнулся, придвигаясь ещё ближе.

— Сделаю всё, чтобы ты была счастлива со мной, чтобы не жалела ни о чём, — сказал он, его голос был тихим, полным нежности и обещаний.

— Не буду, никогда не буду, — ответила я, сжимая его руку.

— Я ужасно выгляжу, да?, — спросила я, видя, как он с волнением смотрит на мои синяки и ссадины.

— Ты самая красивая, цветочек остальное мне не важно, я люблю тебя любую — он прошептал эти слова, и я закрыла глаза, чувствуя, как новая волна боли прокатывается по моему телу. Я зажмурилась, слёзы брызнули из глаз.

— Пройдёт, это всё пройдёт — Логан стал гладить меня по спине, успокаивая, его прикосновения были такими нежными, такими заботливыми.

— Потерпи немного, милая, потом будет легче, — сказал он. Я кивнула, взглянув на него. В его глазах я видела безграничную любовь и нежность.

— Была бы моя воля, всю твою боль я бы забрал себе, — прошептал он, нежно целуя меня в губы.

— Чтобы ты ничего не чувствовала, чтобы не болела, — он целовал всё моё лицо, так осторожно, так бережно, боясь причинить мне боль.

— Ты и так всё это ощущаешь, — сказала я, находя его руку и сжимая её в своей.

— Чувствую, всё чувствую,но как бы хотел забрать всё, чтобы ты была здоровая, — ответил он, его голос был полон любви и заботы.

— Я бы волновалась — сказала я, видя, как уголки его губ приподнялись в усмешке. Его глаза блестели от нежности и любви.

— Твоё волнение было бы лучше, чем эта боль, которая сейчас — прошептал он, его голос был таким низким, таким чувственным, что у меня пробежали мурашки по коже.

— Когда всё пройдёт, увезу тебя родная, только мы вдвоём устроим свой мир, — сказал он, и я мечтательно улыбнулась, закрывая глаза. Я представляла себе этот мир: только он и я, без боли, без страха, без преследований.

— Я согласна ехать куда угодно с тобой, любимый — ответила я, чувствуя, как моё сердце переполняет счастье.

— Каждое утро ты и я, мне никогда не надоест — он говорил, и я резко открыла глаза, видя, как его лицо озаряет улыбка. Его слова были такими простыми, такими искренними, что у меня перехватило дыхание.

— Никто не будет мешать нам с тобой, никто не зайдёт не вовремя, да и я тебя никуда не отпущу, — прошептал он, и я смутилась от его слов, чувствуя, как румянец заливает моё лицо. Его уверенность, его любовь были такими сильными, такими согревающими.

— Тем более,он наклонился к моему уху, обдавая своим горячим дыханием, я ещё не насладился как следует тобой Серенка. Отпускать не буду, буду в своём праве любить тебя, — шепнул он мне,целуя за ухом.

— Не думай, что отвертишься, я скучал по тебе — добавил он, его голос был хриплым от желания.

— Дикарь, — сказала я, смеясь, и он поддержал мой смех, вновь целуя всё моё лицо. Его поцелуи были такими нежными, такими трепетными, что я забыла обо всём на свете.

— Я люблю дразнить тебя, цветочек не представляешь как,мои друзья хотят устроить нам праздник, ты не против, — спросил он, и я отрицательно покачала головой.

—Нет я давно не видела Мишель, — призналась я.

— Да вам будет про что поговорить, я сам скучал по своим ребятам тем более, когда всё в сборе— сказал он, его глаза блестели от предвкушения встречи с друзьями.

— Ещё тебя со своей матушкой познакомлю она должна приехать на днях — сказала я, серьёзно взглянув на него. Я видела, как он улыбается, предвкушая нашу встречу с его матерью.

— Лисанда добрая женщина Серена, ты ей понравишься, она примет мой выбор никогда не осуждала — успокаивал меня Логан, его голос был таким нежным, таким убедительным.

— Я не ожидала просто, — прошептала я, гладя его по щеке. Он закрыл глаза, наслаждаясь моей лаской.

— Мне так этого не хватало просыпался один без тебя каждый день одно и то же, ты ушла, а вместе с тобой моя душа пропала, как же мне было плохо, — сказал он, вдыхая мой запах, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. Его слова были такими искренними, такими проникновенными, что я расплакалась.

— Ромашка, как же я скучал, как долго вспоминал твой запах, самый родной любимый, — прошептал он, целуя меня.

— Я тоже скучала, без тебя было так плохо, думала каждый раз о тебе, только о тебе, Логан любила, — призналась я, и слеза скатилась по моей щеке.

— Логан я сразу хотела тебе всё рассказать, но боялась, что тебе что-то сделают, что ты будешь презирать меня поэтому решила молчать, поэтому украла эти дурацкие карты я не могла иначе, поэтому бросила тебя в день рождения, но тогда я умерла, ведь покинула тебя и обрекла себя на жизнь в муках эти пять месяцев, они так долго длились, — призналась я, и слезы градом полились по моему лицу.

— Всё в прошлом, Серена главное, что сейчас не плачь, не надо, я простил тебе всё, хотя и прощать нечего, ты всегда была моей даже, когда злился отпускать тебя не хотел, любимая, хоть и ненавидел,но надеялся увидеть хоть раз, хоть раз взглянуть в твои глаза,спросить почему, мне бы этого достаточно, а когда увидел не мог оторвать взгляд, ты стала ещё краше твои глаза манили, как и ты сама, думал полегчает, что я всё отпустил, но когда мы поцеловались, я уже тогда понял, что без тебя больше не смогу, родная ты глубоко засела в моём сердце, вытащить оттуда уже не смогу, — закончил он, целуя меня. Его слова были такими сильными, такими полными любви, что я полностью растворилась в них.

— Ты любил меня, даже когда мы вновь встретились?— спросила я, и он усмехнулся, кивая головой.

— Я любил тебя всегда, но запрещал это делать, запрещал думать о тебе, ты моя слабость, Серена моя погибель, которую отпустить я уже не мог, отказаться от тебя не мог, понял это окончательно, ты моя Серена, моя любовь, всегда ею была всегда, — прошептал он, обнимая меня.