Борьба за любовь

Глава 8

Pov. Логан

Злость кипела во мне. Хочу забыться, хочу просто забыть её. Кто-то другой её целует, не я, а тот мужки трогает её, целует.

— По-быстрому давай, — грубо бросил я, голос был низким и резким. Она посмеялась, её смех показался мне противным, и тут же упала на кровать, готовая подчиниться. Забыться, мне нужно её забыть.

Она там, внизу.Я накрыл служанку своим телом, она тут же прильнула ко мне, её руки жадно обвили мою шею. Но перед глазами не она. Передо мной стояла она, моя Серенка. Её глаза, её лицо, родное и такое красивое, невинное. Сука. Зажмурился, пытаясь отогнать этот морок, но он не проходил. Она стоит, передо мной стоит, её образ был чётким, до боли реальным.

Отстранился от служанки, резко, почти толкнув её, и закурил, вдыхая едкий дым.

— Всё хорошо, волчонок? — она попыталась быть ласковой, её рука скользнула по моей груди, стала гладить меня по плечам, ластиться ко мне, как кошка.

— Вон пошла! — рыкнул я, не скрывая отвращения, глядя прямо перед собой, в пустоту, где танцевал образ Серены. Она вскочила, поджимая губы, и вылетела из моей комнаты, словно её подбросило. Тут же за ней зашёл Хьюго, закрывая дверь, его взгляд был проницательным, как всегда.

— Настроения нет? — спросил он, усмехаясь, и опустился напротив меня в кресло, расслабленно откинувшись. Я проигнорировал его слова. Что же ты тут забыла, милая, что хотела тут? Почему ты тут? Кто этот мужчина рядом с тобой? Почему он позволяет такие вольности рядом с тобой? Эти мысли не давали покоя, они жгли меня изнутри, и я взревел, хватаясь за голову, пытаясь заглушить этот навязчивый голос.

— Это она, твоя Серена внизу, — Хьюго задал вопрос, который прозвучал как удар. Я напрягся, подавшись вперёд, его слова задели за живое.

— Она не моя! — грозно сказал ему, мой голос был полон ярости, я смотрел перед собой, не желая встречаться с его взглядом.

— Но реагируешь ты на неё собственнически, — спокойно заметил он, складывая руки на груди, его глаза не отрывались от меня.

— Она не моя, ясно?! Мне такая истинная не нужна. Продажная тварь! — оскалился я, чувствуя, как мои клыки едва не прорываются наружу. Я покачал головой, пытаясь убедить себя, что это правда, что мне плевать.

— Думаешь, я не видел, как ты на неё смотрел? — Хьюго вновь поднял взгляд, и в нём не было осуждения, только знание.

— И как, по-твоему, я смотрел? — спросил я, затянувшись, выпуская облако дыма, которое растворилось в воздухе.

— Хотя девчонка сама смотрела на тебя.

— Ничего такого не было! Я лишь искал ответ в её лживых глазах, только и всего, не придумывай, — сказал ему, но сам чувствовал, как мои слова звучат неубедительно. Друг явно не поверил мне, его скептическое выражение лица было красноречивее любых слов.

— Мне ты можешь не врать, я же вижу, что с тобой творится, брат. И сейчас.Что это было? Ты отказался от такой соблазнительницы? — брат посмеялся, указывая на дверь, за которой скрылась служанка.Я проигнорировал его слова, мои мысли были в другом месте.

— У меня лишь один вопрос в голове: почему? Почему она так поступила со мной? — Рука вновь опалилась огнём, это было знакомое жжение, которое всегда сопровождало сильные эмоции. Я сжал её изо всех сил, чтобы только боль притупила боль душевную. Как же мне нужна эта боль, чтобы только легче стало, чтобы только не думать о ней.

— Твоя ведьма красивая, это сразу заметно, но — начал друг, взъерошив свои волосы.

— Красивая, да, — сглотнул я, вспоминая её глаза, когда она была моей, когда я целовал её, когда прижимал к себе. Когда она сама жалась ко мне, так невинно, так смущалась. А сейчас ею владеет другой. Что, мать твою, она ему уже позволила? Наверное, намного больше, чем мне. Она улыбалась ему, он поцеловал её щеку, она позволяла позволяла это делать, мать вашу! Ярость вновь захлестнула меня, и я чувствовал, как волк внутри меня рвётся на части от бессилия и жгучей ревности.

— Ты словно с цепи сорвался, Логан, — сказал Хьюго, его голос был полон волнения, глаза тревожно всматривались в мои.

— Держи себя в руках, а иначе ты так нас всех подведёшь.

Несколько секунд я размышлял над его словами, кипя от бессильной ярости. Он прав, конечно, прав. Но как я могу держать себя в руках, когда она рядом, когда она тут, когда я чувствую её буквально всю, ощущаю всё, что с ней творится? Я чувствовал её запах, её присутствие, её тонкую ауру, и это было невыносимо.

Она дрожала там, внизу, из-за меня дрожала. А как смотрела, как её глаза изучали меня, словно беспокоилась, но правда ли это была или вновь её проклятая наигранность? Почему она так отреагировала, увидев меня? Почему смотрела? Вопреки всему я чувствовал, что она смотрела на меня, что её взгляд был прикован ко мне. Почему она это делала?

— Думаешь, она спит с ним? — спросил я у друга, и этот вопрос был пропитан болью, которую я старался скрыть. Хьюго почесал подбородок, обдумывая.

— А ты сам как думаешь? — спросил он меня в ответ. Я усмехнулся, нахмурившись, эта усмешка была горькой.

— Не хочу об этом думать. Она даже моей не стала, когда ушла, всё боялась, всё не подпускала меня, — сказал ему, и мои слова были полны обиды. Хьюго размышлял над чем-то, что мне было неподвластно узнать.

— Ты сам ответил на свой вопрос. Тебя она боялась, — спокойно констатировал он.

— Перестань думать о ней, — предложил он, словно это было так просто. — Потерпи, может, она уедет сегодня.

Эта мысль отозвалась жгучей болью. Не видел её столько месяцев. Не ожидал, как же я не ожидал это услышать.

— Она ушла с ним, я проследил, взглянул на него. Они в одной комнате, руки сжались в кулаки. Тут рядом Логан, несколько пройти надо и её комната. Зарылся в свои волосы руками, закрывая глаза. Она с ним одна в закрытой комнате. Черт. Как же тяжело, думал, что не будет такого, я же уничтожил эту боль внутри, но она прет, прет так сильно, что выдержать это безумие нельзя и невозможно.

Моя Серенка, что же ты сделала. Я как проклятый искал её, потом понял, что не надо. Она ушла, оставив за собой ненависть, сильную ненависть, которая выжгла всю любовь к ней.

Дыра, которая не затянется в груди, дыра, которая ноет до сих пор. Она уничтожила меня, предала. От неё я этого не ожидал, еле как оправился, еле как выбрался из этого. Думал, что сдохну прямо там, ведь выл как не в себя, найдя оставленное письмо от неё. Лучше бы сдох, чтобы не чувствовать. Ведь я не жил всё это время, лишь существовал. Лютовал, добивался власти, призвание. Вальтер отпустил, дал добро, ведь ничего сделать не смог. Я отстранился от него, от них. Был сам с собой, рвался, рвался в бой. Сглотнул, эти воспоминания нахлынули тяжелой волной.

Вздохнул, откидываясь на кровать. Её запах тут, рядом, она близко. Как мне выдержать это, если так долго не слышал этого запах. Думал, что забыл, нет, не забыл. Он всегда был со мной. В моих воспоминаниях о ней, о том, что могло бы быть. Я бы её на руках носил, дети, грустная улыбка появилась на лице. Она бы уже у меня беременная ходила. Этого уже ничего не будет.

Ненависть затмевает всё мои прежние чувства к ней. Не осталось ничего. Лишь страшная горечь, которая разъедает меня изнутри, которая не даёт покоя.

— Значит она специально пробралась на наши земли, провернула так, что оказался в нашем логове, украла всё, всё рассказала, сказал брату, он усмехнулся, кивнул, сжимая кулаки.

— Выглядит овечкой, опять прикидывается, спросил он меня. Вновь её лицо перед глазами. Неужели всё её чувства, это было всё специально, неужели можно так врать, что я поверил, доверился ей. Доверил ей сердце свое, душу. Открылся мать вашу. Никому не открывался, а ей. Ей открылся, всю свою душу излил.

— Она может, я уже ничему не удивлюсь брат, ничему, усмехнулся. Только на этот раз мне всё равно. Плевать на неё, пусть делает, что хочет. Она в прошлом, далёком прошлом. Говорил ему, но сам не верил своим словам. Волк завыл внутри меня, явно показывая своей недовольство, но мне было плевать. Я сделал свой выбор. Она предала меня, бросила, даже не объяснилась.

— Плевать говоришь, малой, а сможешь ли ты также говорить, когда столкнешься с ней лицом к лицу, когда вы ненароком встретитесь здесь а, не унимался он.

— Смогу, или ты сомневаешься во мне, прищурился я. Ты видел, что было, с укором сказал ему.

— Я не хочу, чтобы из-за этой ведьмы рушилось всё, что ты строил Логан. Нужно было сразу думать. А она хорошо отыграла свою роль брат, раз так поступила, а теперь строит из себя невинную, он рыкнул.

— Всё проблемы от них, но, что уж поделать, если истинная тебе такая попалась, усмехнулся, сжав челюсть. Которую свело до боли. Но мне нужна была это боль, чтобы чувствовать, что я жив, что это не просто оболочка. Эта боль разъедает изнутри, травит всё, уничтожает.

— Я пошёл к себе, устал, прошу малой, не будь дураком и не иди к ней , усмехнулся, кивнув ему.

Откинулся на кровать, закрывая глаза. Её запах ударил в нос, раньше он был таким желанным, таким манящим. А сейчас лишь тошнит от него, тошнит до такой степени, что хочется заглушить и не чувствовать её. Даже не зная, её комнату, я могу с лёгкостью определить, где они остановились.

Рык сам вырвался из груди, стоило только подумать о том, что они там вместе, вдвоём, одни, он трогает её, целует её, спит с ней.

Нащупал цепочку в кармане, выкинуть, мне нужно её выкинуть, чтобы не думать и не чувствовать. С силой сжал её в руках. Но почему её глаза были полны печали, почему они выдавали то, что не должны были. Разве не другая реакция у неё должна быть на меня. Где её безразличие, где эта напыщенная гордость. Но этого ничего не было, не было.

А другое было, я видел, видел как она смотрела на меня, как изучала меня. Как её глаза расширились, когда я ушёл с женщиной, как в них закралась боль, что её спутать было не с чем. Что же тогда. Где правда.

Закрыл глаза. Ненавижу, как же я её ненавижу.сё пусто, но ноет, сердце ноет, стоило только увидеть её. Как оно оживилось, ведь забилось, до этого словно молчало, не знаю, как жил, не знаю, как существовал. Но лучше не видел её снова, ведь, что теперь мне делать с этим, что мать вашу мне делать.