Борьба за любовь

Глава 11

Pov. Серена

Я закрыла глаза, качая головой, пытаясь отогнать эти мучительные воспоминания. Он тут, я в его руках, и как же сильно я хочу ему открыться, рассказать всё, но знаю, что не поверит, не поверит мне. Чувствую это всем сердцем, слишком больно я ему сделала, чтобы сейчас взять и поверить мне. Этого не будет.

Его руки, что он творит? Зачем так трогает меня на глазах у Джордана? Мне же хуже будет, Джордан будет злиться, будет наказывать меня за это унижение. Но он не знает. Логан не знает, как же он многого не знает.

Он такой горячий, его дыхание опаляет мою шею, его мощь обволакивает меня, весь он – сплошная сила, сдержанная ярость. Закрыла глаза, пытаясь отстраниться, вспоминая, что он был не один прошлой ночью, что кто-то грел его постель, что он позволял это.

Ревность кольнула меня, острая и едкая, хотя я не имела на неё права. Ведь я бы хотела познать его любовь, стать полностью его, отдать себя ему без остатка. Но этот шанс был упущен, разбит вдребезги моей ошибкой.

Его аура такая давящая, она обволакивает меня, проникает под кожу. Я чувствую его, чувствую то, что творится с ним: его ярость, его боль, его невыносимую тоску. А он, наверняка, чувствует то же самое во мне. Рука, которую он сжимал, стала гореть вновь. Я прикусила губу от боли, чтобы не выдать стона.

— Убрать руки говоришь? — грозно прорычал он около моего уха. Я дёрнулась, его дыхание опаляло кожу, вызывая мурашки.

— Заставь, — прозвучало грозно, вызов в его голосе был яростным. Он резко развернул меня, прижимая к своей груди, и я вздрогнула от неожиданности. Его рука опустилась ко мне на живот. Он встал так, что не было видно, что он делает, словно он просто вёл меня в танце, но всё было не так. Мои ноги заплетались, а сердце билось.

Я дёрнулась, пытаясь убрать его руку, но не выходит. Логан всегда был сильнее, и сейчас его сила была беспощадной, неодолимой. Он вжал меня в себя, его рука стала подниматься вверх по телу, медленно, дразняще. Я схватила её, сжимая в своей ладони, пытаясь остановить его, но он лишь сильнее прижал меня.

Зачем, зачем он так делает? Чего хочет добиться? Унизить? Заставить страдать? Но его и это не остановило. Ведь он продолжил, его пальцы всё ещё ползли вверх, игнорируя моё сопротивление, игнорируя всё, кроме его собственной, жгучей мести.

— Хватит Логан — еле слышно прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, готовые хлынуть потоком. Как мне выдержать его ненависть, как справиться с ней, когда она обрушивается на меня всей своей мощью?

— Не нравится? — В его голосе послышалась усмешка, холодная, словно лезвие. Он резко перекинул мои волосы на плечо, и его дыхание опалило шею, вызывая мурашки по всему телу.

— Ты, твою мать, что тут забыла?! — грозно прорычал он, заставляя меня вжаться в него ещё сильнее. Слишком тягостны воспоминания, они давят на меня. Не могу держаться, хочу прижаться к нему, открыться, рассказать всё, хочу быть с ним, как же я этого хочу! Но не могу, не могу.

— Это не твоё дело, — спокойно ответила я, вру, опять вру, обманываю его, обманываю себя. Если скажу правду, то что будет с родителями? Если бы они были не у Джордана, я бы всё рассказала, открыла бы свою душу, но не сейчас, не здесь.

— Невеста… — Его голос прозвучал как грозный рык, наполненный презрением.

— Поздравляю, — едко проговорил он, и я вздрогнула, закрывая глаза, чувствуя, как каждое его слово – это удар.

— Тебя тоже могу поздравить, — осмелилась я, мой голос дрожал.

— Ты вчера не был один. — Он продолжал качать меня в танце, кружа по комнате. Неприлично близко для той, кто выходит замуж. Мой Логан, мой родной, любимый, — думала я про себя, сжимая кулаки. Почему ты так говоришь, почему не видишь, что мне плохо, что я страдаю не меньше твоего?

— У меня была жаркая ночь, — его дыхание опалило моё ухо, и я дёрнулась, как от удара, от его слов.

— Целую ночь не спал. Я закрыла глаза, слеза скатилась по щеке от боли в сердце, такой острой, словно кинжал пронзил. Был не один, был не один. Не любит, значит. Не любит.

— Что ты хочешь Логан, — прошептала я, ощущая себя в ловушке, беспомощной, загнанной в угол. Злость, что он был с другой, что позволил ей прикоснуться к себе, что нашёл утешение в чужих объятиях, хоть и ничтожна по сравнению с моим собственным предательством, но всё равно кольнула меня.

— Я ещё не наигрался, — резко развернул он меня, прижав к груди, так что я ощутила каждый мускул его тела. Я пыталась оттолкнуть его, но сил не было, тело отказывалось повиноваться, словно окаменело.

— С меня хватит! Отпусти меня! — но он не слышал. Он был поглощён своей яростью, своей местью, своим желанием причинить мне боль.

— Что забыла здесь?! — Его руки прошлись по моим плечам, он потряс меня, словно пытаясь выбить из меня ответы.

— Ты помнишь, что сделала, ведьма?! Помнишь?! — не унимался он. Я закрыла глаза, его руки прошлись по спине, вызывая мурашки. Помню. Всё помню. И эту боль, и этот страх, и этот выбор, который я сделала ради них..

Я взглянула в его глаза, но лучше бы этого не делала. Они были чёрными омутами, полными ярости и боли, и этот взгляд пригвоздил меня к месту, заставил успокоиться лишь одним своим диким, звериным напором. Я не могу не подчиниться, не могу.

Изменился, как же он изменился. Его глаза горят злым огнём, ещё злее, ещё ярче, чем в нашу первую встречу. Слеза скатилась по щеке, её путь был обжигающе горячим. Его руки сильнее сжали меня, прижимая к груди. Я продолжала смотреть ему в глаза, в мои любимые чёрные глаза. Как же я скучала по ним, по их глубине, по их теплу. Но теперь не имею права смотреть в них, чувствую, что это неправильно, что это предательство.

Его тело, весь он, словно кремень, твёрдый и неприступный. Он искал ответы в моих глазах, ответы на свои вопросы, на свою боль, а я искала отголоски любви, крохотную искру, есть ли там она ещё. Или я сама уничтожила её дотла. Хочу прижаться к нему, чтобы никому не отдавал меня, чтобы защитил от всего мира, от себя самой. Ведь я так устала, устала от того, что творится, от этой постоянной лжи и страха. Страхи заполонили мою жизнь: за себя, за маму и папу, за него.

Видит ли он это в моих глазах, видит ли моё сожаление, мою раскаяние? Или его месть и злоба слишком сильны, чтобы простить мне это? В глубине души я надеюсь, что простит, что сможет найти силы и поймёт меня. Но уверенности в этом мало, почти нет.

— Проваливай, — грозно прорычал он, наклонившись ко мне, его голос был полон холодной ярости. Я вздрогнула, словно от огня. Он не убирал руки, лишь смотрел на меня, его взгляд пронизывал насквозь.

— Логан— прошептала я, чувствуя, что сейчас упаду, что не выдержу этого напряжения, этой боли. Схватилась за него в надежде. Не хочу его отпускать. Не хочу.

— Ненавижу тебя, я бы любил— проговорил он, и эти слова, вонзились мне в сердце. Он резко оттолкнул меня от себя, и я дёрнулась, обнимая себя за плечи, пытаясь согреться, защититься.

Наткнулась на взгляд Джордана, который стоял неподалёку, и этот взгляд не говорил ни о чем хорошем, он был полон злобы и предупреждения. Он преодолел расстояние между нами и за руку грубо взял, потащил наверх, словно мешок. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним, хотя спиной я ощущала, как чёрные глаза Логана смотрят на меня, как аура его фонит, пылая яростью.

Джордан резко закинул меня в комнату, и в следующую секунду моя щека опалило, словно огнём. Я упала, хватаясь за неё, боль была невыносимой.

— Будешь знать, как с волком обжиматься, — плюнул он в сторону, его голос был полон отвращения и злости, злости на себя, что позволил такому произойти.

— Чтобы вымылась вся, — приказал он, — чтобы не пахнуть этим сбродом. — Я закрыла глаза, опуская голову на пол, чувствуя себя униженной и растоптанной.

— Ещё раз увижу такое, о родителях можешь не мечтать, — его голос стал ледяным.

— Помни, чтобы ты ни сделала, твои родители умрут, если слушаться меня не будешь. Я один знаю, где они. Ты в моей власти. — Он поднял мою голову, его хватка была жестокой.

— К волку этому не подходи, поняла меня?! — крикнул он, и я дёрнулась от его крика, судорожно закивав головой, пытаясь показать, что поняла.

Он ушёл, захлопнув за собой дверь, и как только она закрылась, я больше не могла контролировать слёзы. Щеку жгло, губа саднила, он рассёк её, и вкус крови смешался со вкусом слёз. Я была в ловушке.