Борьба за любовь

Глава 18

Pov. Логан

Её слова продолжались, они сыпались на меня, раня и жгуче обжигая, но я же не останавливался. Не мог. Мы не могли надышаться, воздуха не хватало, словно он выгорел между нами в этом безумном танце ненависти и желания. Мы не могли остановиться, словно само время остановилось, и существовали только мы двое, запертые в этом моменте, в этой борьбе, которая была одновременно и агонией, и высшим блаженством.

— Почему, Логан? Почему делаешь мне больно? Почему другой позволил быть с собой? — шептала она, её голос был полон надлома, боли. И при этом, несмотря на свои слова, она отвечала на мой поцелуй. Её губы, влажные и податливые, раскрывались под моими, её тело прижималось, словно пытаясь слиться воедино. Я углубил его, этот поцелуй был яростным, требовательным, сжимая её в своих тисках так сильно, что боялся даже сломать её хрупкие кости, но не мог ослабить хватку. Ведь мне так не не хватало, так скучал по ней.

— Почему ушла от меня,почему оставила в такой день? — говорил я уже свою боль, слова вырывались из глубины души, хриплые и надрывные. В этот момент её руки, такие нежные, взяли моё лицо в ладони, её пальцы очертили скулы, словно пытаясь удержать меня, вернуть мне разум. А я же шарился по её телу, мои пальцы скользили по ткани её платья, по идеальному телу, которое сейчас принадлежало только мне. В голове билась одна мысль – наказать, выжечь из неё память о нём, о его прикосновениях. Но сердце, чёртово сердце, и мой волк внутри говорили другое: любить, согреть её, не отдавать никому.

Я сходил с ума от этого внутреннего конфликта, от этих двух противоположных сил, разрывающих меня на части. Рык раздался по комнате, низкий, утробный, такой грозный и мощный, что стены, казалось, содрогнулись. Я не контролировал себя, дыхание было частым, рваным, словно я только что вырвался из западни.

Стал нюхать её, её запах – сладкий, дразнящий, мой запах, смешанный с ароматом её кожи. Носом уткнулся в шею, вдыхая её запах, пытаясь заполнить им лёгкие, разум, душу. Как же она мне нужна, как же я люблю её.

Припечатал её к груди, не грубо, но с такой силой, с такой жадностью, чтобы насладиться ею, её близостью, её полной беспомощностью перед моим желанием. Она не сопротивлялась, её руки, вместо того чтобы отталкивать, гладили мою спину, словно пытаясь успокоить, или, возможно, ответить на мой безумный порыв.

Я носом прошёлся по шее, вдыхая глубже, чувствуя её пульс под своей кожей. Как я держался? Как я мог так долго держать себя в руках? Нужно было ещё тогда, сделать её своей, чтобы никто не смел и подумать о ней. А сейчас ею обладает другой, эта мысль, жгла меня изнутри.

Я зажмурился, оскалившись, и рычание вырвалось из моей груди. Нюхаю её, словно пытаюсь стереть любой чужой след, сжал её волосы, зарываясь в них руками, пытаясь притянуть её ещё ближе, сделать её абсолютно своей, до последней клеточки.

— Цветочек, шепнул я — мой голос был хриплым рыком. Наши глаза встретились, и в её взгляде я увидел растерянность. Она вздрогнула, а по щекам скатились крупные, сверкающие слёзы. Грудь вздымалась от бешеного ритма сердца, от того, что сейчас происходило между нами. От этих эмоций, которые переполняли меня, угрожая разорвать изнутри. Сама жалась ко мне, тянулась, словно нити, связывающие нас, были слишком сильны, чтобы их разорвать.

Она закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от меня, от моей боли, от своей вины. Не выйдет. Не отпущу, пока не скажет ничего. Пока я не узнаю правду. И тут же закралась мысль: а нужна ли мне эта правда? Нужна ли она вообще? Или нужно просто наказать её, заставить её почувствовать ту же боль, что и я? Но руки сжимались в кулаки только от одной мысли об этом, от мысли причинить ей настоящую боль.

Не могу. Не могу я так поступить с ней, не могу так осквернить её, её нежность, её хрупкость.

— Почему ты тут!— прошептал я на ухо, целуя за ним, чувствуя, как дрожит её кожа. Она схватилась за мои плечи, её пальцы впились в кожу прижимаясь ко мне. Я продолжал целовать, медленными, горячими дорожками спускаясь с шеи. Она дрожала всем телом, её дыхание было прерывистым, судорожным. Мои руки сжали её спину, прижав к груди так сильно, что я почувствовал каждый её вдох. Не уйдёт. Сегодня не уйдёт. Не отдам, не отпущу, — думал я про себя, продолжая целовать её, пытаясь запечатать её в себе.

— Так нужно было, Логан— наконец прошептала она, и эти слова были едва слышны, но они ударили меня, лишь разозлив ещё больше. Что это за "нужно было"? Кто это решил?

Она порывалась уйти, но я отрицательно покачал головой, не позволяя ей даже помыслить об этом. Внезапно моя правая рука заныла, взглянул на неё. Она сжимала свою левую руку.

Я взял её руку, нежно, но решительно. Разорвал рукав её платья, обнажая её запястье, и всматриваясь в метку. Метку, которая сейчас стала сиять, сильно и мощно, излучая тёплый, золотистый свет. Я сглотнул, проведя по ней пальцем, и Серена задрожала всем телом, её глаза расширились от шока и осознания. Значит, это правда. Метка истинности. У нас у обоих. Но почему так поздно? Почему только сейчас, когда наши души разорваны на части, когда столько боли было причинено?

— Знаешь, что это значит? — хрипло спросил я, мой голос был едва слышен, полный невысказанного напряжения, и указал на метку, которая всё ещё пульсировала золотистым светом на её запястье. Она отрицательно покачала головой, её глаза были полны непонимания и растерянности. Я усмехнулся — горько, безумно, но в этой усмешке была и доля дикой радости. Мои руки стали вновь бродить по её телу, прижимая её к своей груди, словно я боялся, что она исчезнет. Она часто задышала, её грудь вздымалась, но она позволяла, конечно же, позволяла. Ведь сама жалась ко мне, сама хваталась за меня, её пальцы вцепились в мои плечи.

— Метка истинности, означающая, что ты принадлежишь мне — хрипло произнёс я, целуя её в лоб. Её глаза округлились, в них плескалось удивление, она вопросительно смотрела на меня, словно не веря своим ушам. Слёзы вновь появились у неё на глазах, крупные, прозрачные, стекая по щекам.

Я оскалился, показывая клыки, этот жест был чистой, дикой яростью собственника. Сжимая её в своих объятиях ещё крепче, заставил смотреть на себя. Сам же долго всматривался в её глаза. Красивые, какие же он и красивые. Её губы опухли, волосы растрепались, одежда помялась. Она пыталась оттянуть платье вниз, с волнением смотря мне в глаза. Сглотнул, сорвусь, но сегодня она не уйдёт. Останется у меня, плевать, что мне больно. Не отпущу её. Сейчас не смогу отпустить, ведь добрался до неё, до её тепла.

— Боишься, хрипло спросил, прижавшись к ней, вплотную встал, ощущая, как она вздрогнула. Чувствует моё желание, ведь её глаза округлились, она облизала свои губы из-за волнения. Убрав волосы за ухо, взял её руку вновь. Серена ахнула, стоило мне поцеловать место, где находится моя метка. Смотрю неотрывно в её глаза, целуя каждый узор, чтобы понимала кому она принадлежит. Что она изначально была моей. Её глаза горят, в них столько всего, что я не могу контролировать себя.

Не спешил отпускать, вместо этого я вновь прильнул к её губам, не оставляя и шанса ей отстраниться. Мой поцелуй был грубым, мощным, требовательным, чтобы она поняла, чтобы признала, чтобы не осталось никаких сомнений. Я целовал её так, словно пытался выбить из неё все сомнения, все её отрицание. Она вздохнула, глубоко, сдавленно, и, к моему безумному облегчению, её губы ответили на поцелуй, мягко и податливо. Дальше думать не мог. Была лишь она. Её губы, её запах, её тело, прижатое к моему. Весь мир сузился до этого момента, до этого единственного, всепоглощающего ощущения её в моих руках.

Поднял её на руки и осторожно опустил на кровать. Серена вместо того, чтобы оттолкнуть меня, сама прижималась, обнимала, хваталась. Не прекращая поцелуй, снимал с неё одежду. Она не сопротивлялась, наоборот помогала избавляться от моей. Когда она предстала перед до мной обнажённой, я завис.

Сглотнул, ощущая, как весь воздух вышибли из лёгких. Её тело, она сама, красивая, какая же красивая. Глаза Серены горели, наверное как и мои. Часто задышал от этого вида. Серена пыталась прикрыться руками, отвёл их в сторону, смотря на её идеальное тело.Каждый её изгиб был прекрасен, идеален. Горло пересохло, в голове загудело.

Накрыл её тело своим, долго и пристально всматриваясь в её глаза.

Поцеловал её, вкладывая в этот поцелуй всё свои чувства, которые у меня есть к ней. Всю свою любовь. Поцелуй был жадный, я не останавливался. Сжал ее талию, она вздохнула, обнимая меня за шею. Мы целовались так будто боялись не успеть, будто нам помешают. Но никто не остановит меня. Никто не заберёт её у меня.

Внезапный её вскрик, когда это случилось,я подвис, внимательно всматриваясь в неё. Она кусала свои губы, зажмурилась. Осознание пришло неожиданно. Моя, моя кричал разум. Ничего у них не было. Моя, моя она.Хранила себя для меня.

Слезы потекли по ее щекам, часто задышал. Моя. Моя. Моя.

— Моей была,— хрипло произнёс, не узнаю свой голос,он был глубок и полон эмоций. Поцеловал ее в лоб, она слабо закивала головой, соглашаясь. Мой вес на ней, такая хрупкая,такая желанная. Как контролировать себя, чтобы не сделать ей больно, ведь уже сделал, даже не подумал, а набросился на неё. Ведь должен был понять, что она моя. Глупая улыбка появилась на лице. Наклонился к шее, чтобы успокоиться, должен держать себя в руках, должен контролировать своё желание. Ей больно, чувствую это, что больно. Вновь взглянул в её глаза, она была испугана, но так пристально следила за мной. Дал ей время привыкнуть, чтобы не чувствовала боли. Сам же пытался унять пожар в груди. Еле держусь, чтобы больно не сделать. Ведь только добрался до неё, только ощутил. Сглотнул, мое дыхание участилось, нежно взял ее лицо в ладони. Она не сопротивляется, нет, смотрит так, что все сжимается.

Наши лбы соприкоснулись, держусь, как же я держусь. Нужно ее отпустить, ведь не могу контролировать себя. Но не могу, не сейчас, когда ощутил, когда познал ее.

- Серена, прошептал я, не могу надышаться, не могу. Её запах самое лучшее. Метки горят, говоря о том, что все так и должно быть. Обнял её, положив голову на грудь, слушая ее биение сердца. Из-за меня бешено стучит, что творится у нее в голове. Чувствую, как стала гладить по волосам.

Приподнялся на локтях, погладив её по волосам, очертил ее лицо. Она смотрела, словно не дыша.

Поцеловал её в губы, но этот поцелуй был нежный, такой нежный, она расслабилась, обняла меня за шею.

Моя рука легла на ее талию, удерживая. Развёл ее руки, горячо обведя ее взглядом, снова и снова, словно хотел впитать каждый ее изгиб. Она сглотнула, стал целовать ее лицо, виски, веки. Всё. Мир сузился до нас двоих.

— Прости, не так это должно было случиться, прости, шептал я, продолжая успокаивать ее, чтобы боль прошла, чтобы чувствовала все ощущения. Серена прижалась к груди, обнял ее, целуя в плечо.

— Не уйдёшь, жёстко сказал, не дам, — прошептал последнее, прежде чем вновь не примкнуть к ней и не любить. Любить до безумия.