Борьба за любовь

Глава 16

Она закрыла глаза, сглотнув, словно пытаясь успокоиться. Взглянула на меня, сердце дрогнуло. Что ты делаешь, зачем ты так с ней кричит оно. Сглотнул, перед глазами прошло все, что у нас было.

— Думаешь, я хотела быть твоей истинной?– Ее голос дрожал, но в нем звучал вызов, который пронзил меня, как удар в самое сердце.

— Думаешь, мне нужна была такая истинная?" – парировал я, чувствуя, как злость захлестывает меня с новой силой.

–Знаешь, сколько женщин у меня было? Она пошатнулась, словно от удара.

— Думала, я буду хранить тебе верность, пока ты была с ним? – Ядовитая усмешка исказила мои губы.

Она начала бить меня кулаками в грудь, но ее удары были слабыми, беспомощными.

— Больно? Неужели тебе больно. А как было мне?! Как было мне?!– прорычал я, сжимая ее руки еще крепче.

— Больно, что ты так легко смог это сделать. Больно,что ты выкинул меня, смог это сделать– Я усмехнулся, чувствуя, как злость пожирает меня изнутри, обжигает каждую вену. Эта ненависть была единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться, разорвать её на части.

— Ты поступила так же, – прошипел прямо в её чуть приоткрытые губы, мои собственные дрожали от неконтролируемого желания и ярости. Облизал свои губы, смотря, как маняще выглядят её, как они зовут меня, несмотря на всю боль.

Серена перестала осуществлять попытки убрать мои руки, её сопротивление исчезло, словно её силы покинули её. Я сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Хочу её. Как же я её хочу! Люблю,люблю гудит в голове, смотрю в эти глаза.

Прижался к ней всем телом, чтобы она чувствовала моё желание, чтобы поняла, что со мной играть нельзя, что каждая её попытка убежать, каждый её обман лишь сильнее распалял мою жажду. Её глаза округлились, расширились от шока и страха. Я оскалился, показывая клыки, сильнее сжимая её запястья в своих руках, чувствуя, как хрупкие кости поддаются под моим напором

— Я любил тебя,готов был на все, но, кто все разрушил– прошептал ей в ухо, низко, хрипло, так, чтобы она почувствовала всю глубину моего отчаяния и ярости. Она вздрогнула, её тело напряглось, со страхом смотря мне в глаза, в которых, я знал, горел дикий огонь.

— Скажи мне, кто?! – крикнул на неё, мой голос был полон отчаяния и невыносимой боли. Она закрыла глаза, словно не в силах вынести мой взгляд, и одинокая слеза скатилась по её щеке, оставляя мокрый след на коже.

В груди жгло, болело невыносимо, словно раскалённый уголь. Две стороны боролись во мне, разрывая на части. Одна хотела наказать, сделать ей больно, заставить её страдать так же, как страдал я. Вторая, наоборот, прижать к себе, укутать, любить, забыть всё, что было, и просто держать её в своих объятиях. И каждый тянул на свою сторону, разрывая меня.

Она резко вскинула голову, её глаза горели злостью, когда она смотрела мне в глаза.

— Говоришь про меня, а сам?! Сам искал утешение в другой женщине. Позволил ей целовать себя,– сказала она мне, её голос дрогнул, выдавая боль.

—Значит, Джордан лучше?– Я оскалился, впиваясь в нее взглядом, требуя ответа. Она сглотнула, вытирая слезы с щек.

— Лучше! Можешь не сомневаться! Лучше тебя! Почему, по-твоему, я ушла к нему?!

Я грубо впился в ее губы. Наказать. Мне нужно ее наказать за эти слова! Останавливаться не было ни сил, ни желания. Ее испуганный писк потонул в поцелуе. Ее вкус сладкий, пьянящий, обжигающий. Как давно я его не чувствовал! Как давно не ощущал эту близость! Я думал, что забыл, выжег это чувство из своей груди, оставил в прошлом. Но нет такое забыть невозможно. Волна желания, мощная и неконтролируемая, захлестнула меня, стирая все остальные мысли и чувства. Осталась только она, ее вкус, ее запах, ее близость…

Целовал жёстко, властно, кусая губы. Она приоткрыла их в беззвучном стоне, я же углубил поцелуй. Лучше, он лучше меня. Что она ему позволяет, что мать вашу. Распустил её волосы, зарывшись в них рукой, сжимая, оттягивая.

Мало, мне было её мало, вжал её буквально в себя, но даже и так. Хочу стереть границы между нами.

Чувствую, как колотится её сердце, как она растеряна. Она стоит в ступоре, не отвечает. Плевать, плевать на это. Думал, что ничего уже не удивит, но она уничтожила окончательно. Ведь ответила мне, ответила. Взвыл как не в себе, чувствуя как её пальчики зарылись в мои волосы. Сглотнул, ведь пожар в груди только растёт, все больше и больше, грозясь стереть всё до тла.

Серена схватилась за мои плечи, её ноги подкосились. Сильно сжал её талию, чувствуя её худобу, её рёбра впивались в руки.

— Вкусная, вновь нашёл её губы, мягкие, нежные. Её запах усилился, я же рыкнул.

— Моя, шепнул вновь, чувствуя как она задрожала в моих руках.

Люблю. Я всё ещё люблю ее. Врать себе бесполезно. Я не могу контролировать себя рядом с ней. Люблю, мать вашу, люблю! И это неоспоримо. Всегда любил, с того самого момента, как увидел ее. Ревность, жгучая, разъедающая, скручивает внутренности. Никого я так не хотел, как ее. Ни по кому так не сходил с ума, не терял контроль. Только она, моя истинная, чужая невеста. Но сейчас, в этот краткий миг, она моя. Полностью моя. Ее тело прижато к моему, ее губы отвечают на мой поцелуй, ее запах опьяняет, дурманит. Это чувство обладания, пронзает меня острым, сладким ядом.

Мой волк воет, мечется внутри, разрывая меня на части, когда я думаю о том, что у них там, за закрытой дверью.

Я рычу, углубляя поцелуй, вкладывая в него всю свою боль, всю свою страсть, всю свою нежность. Как давно я не видел ее. Как давно не чувствовал ее вкус, ее запах. Как же я скучал! Скучал по ее запаху, который стал частью меня, по ее колдовским глазам, которые сводили меня с ума, по ее губам, которые дарили такую сладкую слабость.

Она – мой цветочек. Моя. Эта мысль пульсирует в висках. Словно желая доказать это самому себе, я сжимаю ее талию, второй рукой зарываюсь в ее волосы, притягивая ее ближе. Не отпущу. Не хочу отпускать. Моя. Только моя. Внутри все горит, пылает, как в огне. Этот поцелуй – не просто поцелуй, это клеймо, которым я метю ее. Это крик моей души, мольба о прощении, признание в любви, которую я так долго пытался подавить.

— Логан, любимый, дорогой— её шёпот, такой сладкий и такой манящий, еле слышно сорвался с губ, и я вжал её в себя ещё сильнее. Мои руки были везде, каждая клеточка моего тела жаждала её прикосновений. Я не мог надышаться ею, этим дурманящим запахом, который сводил меня с ума, не мог не трогать её. Ту, что так бесследно пропала, что так безжалостно бросила меня, оставив одну лишь боль. Прижал к груди, продолжая целовать, мой рот не мог оторваться от её губ. Мало, как же мне её мало. Я углубил поцелуй, чувствуя, как схожу с ума из-за неё, не могу по-другому, не могу остановиться.

Мы столкнулись со стеной, и я инстинктивно подставил руку под её голову, чтобы она не ударилась.

Вздохнул, ощущая, как лёгкие до краёв наполняются её запахом, её сущностью.

— Скажи, что моя! — требовал я от неё, вновь атакуя её губы. Беспощадно, жадно и горячо. Её дыхание участилось, прерывисто вырываясь из груди. Я приподнял её, удерживая одной рукой, чтобы она была на одном уровне со мной, ожидая ответа от неё. Но ответа не было.

Это бесило, обжигало яростью. Ведь я так хочу это услышать, так жажду её признания. Так хочу знать, что любит, что не смотря на все любит.

Пристально всматриваюсь в неё, пытаясь прочесть каждую мысль. Её глаза они были наполнены слезами, грустные, смотрящие прямо на меня, словно умоляющие. Моё сердце пропустило удар от этого вида, сжалось до боли. С каждой секундой её слёзы разрывали меня изнутри. Сильнее перехватил её в руках, сжимая в себя, чтобы она чувствовала моё состояние, всю эту бурю, что бушевала внутри меня, чтобы она ощутила, как сильно я её хочу, как сильно мне нужна её правда.

— Молчишь, усмехнулся, значит продолжим, с этими словами вновь прильнул к её губам, яростно целуя. Её руки взяли моё лицо в свои ладони, она часто дышала, шепча непонятные вещи. Моя девочка, моя, повторял я про себя. Как же я истосковался по ней, как же скучал. Моя нежная. Серена стала целовать мое лицо, трепетно, словно боялась, что оттолкну, но этого сделать уже не смогу, ведь люблю ее. Ведь так требую ее ласки, как же мне ее не хватало.

— Логан, родной, шепнула она мне в губы, хватаясь за меня, словно я ей нужен был. Словно она боялась отпустить меня. Прижималась, сжимая мои плечи.

— Почему ты раньше не пришёл, почему ты раньше не нашёл меня, говорила она, плача. Слезы катились по её щекам, слизывал их всё, касаясь её лица.

— Почему, стала бить по груди, перехватил её руки, закидывая над головой.

— Серенка, шептал я, ее платье из-за моих рук помялось, притянул ее к себе, обнимая, ждал, когда она успокоится, сам же наслаждался ею. Ее запахом, ромашка, моя ромашка. Моя. Моя она. Всегда была. Всегда и будет.

— Где ты был, почему не искал, продолжала она.

Моей будет, моей.