Борьба за любовь

Глава 12

Pov. Логан

Её мягкость, её податливость, её. Закрыл глаза, и перед внутренним взором вновь всплыла её дрожащая фигура, её глаза, полные страха и той невыразимой тоски, которая почему-то пронзала и меня. Ощущал, как уже больно, просто невыносимо. Не видел её два дня, не видел. Каждый час без неё казался вечностью. Этот жених, Джордан, приходит один, без неё.

— Что?— спросил его, закурив, чтобы хоть чем-то отвлечься, чтобы заглушить этот внутренний крик, этот гул в ушах. Дым заполнил лёгкие, но не принёс облегчения.

— Танец с ведьмой. Я думал, что ты уже там её зажмёшь, — усмехнулся Хьюго, и в его голосе прозвучала доля сарказма, но и тревоги. Он видел меня насквозь.

—Ты не подумал о её репутации? Она невеста, — скривился я, и это слово — невеста — было как удар под дых. Каждое упоминание об этом резало по живому.

— Об этом я буду думать в последнюю очередь,— бросил я, и в моих словах было столько злости, что даже Хьюго напрягся. Моя рука сжалась в кулак, и я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь. Репутация? К черту её репутацию, когда она моя!

—:Тогда хватит реагировать на неё. Так ты себя выдаёшь. Тебе же всё равно, так не обращай внимания,— Хьюго был прав, чертовски прав, но его слова были как острые лезвия, пронзающие мою и без того израненную душу. Я сглотнул, ведь сложно об этом говорить, когда она тут, когда я не видел её, когда её образ преследовал меня каждую секунду.

Когда её запах, этот дурманящий, тонкий аромат, витает здесь, проникая в каждую клеточку моего тела, сводя с ума. И каждую ночь я держусь, как же я держусь, чтобы просто не явиться к ней, не ворваться в её комнату, не забрать её силой. Не могу спать, сон не идёт, зная, что она тут, зная, что она так близко, но одновременно так недосягаема. Не идёт и всё. Ведь что-то послужило тому, что она не выходит, что она не показывается на людях. Что-то случилось, и я должен это узнать. Эта неизвестность сводит с ума.

— Мне плевать!— отрезал я, остановившись, мои слова были колкими. Но это была ложь. В груди давит, жмёт, не даёт покоя, словно внутри меня разрывается что-то живое, пульсирующее болью и тоской.

— Плевать, говоришь?— Хьюго вскинул бровь, и в его глазах читалось явное недоверие.

— Что-то не вижу, что тебе плевать. Уже второй день её высматриваешь, думаешь, я не понимаю, почему ты задерживаешься каждый раз?Он усмехнулся, покачав головой, и этот смешок был полон горечи и понимания. Он всегда видел меня насквозь.

Я развернулся, чтобы ответить, и встал в ступор, потому что увидел её. Она медленно шла по тропинке, её фигура была такой хрупкой на фоне темнеющего леса. Рядом с ней был какой-то амбал, её охранник, ярость тут же вспыхнула во мне. Серена была в полушубке, её лицо наполовину скрывал платок, на руках варежки. Я сглотнул, чувствуя, как моё горло пересыхает. Она смотрела себе под ноги, сжимая руки сильнее и сильнее, словно пытаясь удержать что-то внутри себя.

— Стоять! — резкий голос Хьюго, словно удар хлыста, отрезвил меня, вырвав из ступора, когда я подорвался к ней.

— Она не одна, — огрызнулся он, не отрывая взгляда от меня.

— Так сделай так, чтобы была одна,— сказал ему, и он удивился.

— Зачем тебе?— спросил он, и в его голосе прозвучало нечто, что я не мог разгадать.

— Не знаю, но надо,— сказал ему, и в моих словах не было ни логики, ни здравого смысла, только безумное желание быть рядом с ней, почувствовать её. Он кивнул, и я увидел, как он с лёгкостью убрал амбала, он даже не умел ничего предпринять.

Серена даже этого не заметила, словно ничего вокруг не было, словно она была в своём собственном мире, отгороженном от всего. Она остановилась, вскинув голову вверх, вдыхая воздух, и я почувствовал, как моё сердце сжимается.

Я сглотнул, настигнув её. Встал за её спиной, ощущая её тепло, её присутствие, ожидая, когда она поймёт, что не одна. Каждая секунда казалась вечностью.

Наклонился к уху, обдавая своим дыханием, и она резко дёрнулась, и развернулась. Наверняка упала бы, потому что подскользнулась, но я успел прижать её к своей груди, крепко, почти до боли. Её запах тут же окутал меня, этот родной, забытый и такой желанный аромат, который проникал прямо в душу. Мой голод, моя жажда по ней только усилились, ведь как же я её хочу, как хочу, до безумия.

Резко прижал её к себе, обнимая за талию, сжимая до такой степени, что она ахнула. Ведь контролировать себя не могу. Не могу. Ненависть и желание, сейчас играют во мне, разрывая на части, заставляя терять контроль. Моё тело дрожит от напряжения, от смеси этих чувств.

— Где опять летаешь? — хрипло произнёс, мой голос был низким, полным подавляемой ярости и безумного желания. Её глаза округлились, она прикрыла рот краем платка, её взгляд был полон изумления, а затем со злостью смотря на меня. И эта злость, эта ненависть в её глазах, только сильнее разжигала огонь внутри меня.

— Отпусти меня!— её голос дрожал, она пыталась выбраться, убирая мои руки, но я лишь зловеще усмехнулся, сжимая её сильнее, наслаждаясь её беспомощностью. Она дёрнулась, часто дыша, и её маленькая, хрупкая фигурка била в мою грудь. Её волосы растрепались, спутанные порывом ветра, и сама она с недоумением, смешанным со страхом, смотрела мне в глаза.

— А что, не привыкла? Жених лаской не балует?— специально сказал, следя за её реакцией, наслаждаясь каждым оттенком боли и унижения, что пробегали по её лицу.

—Видно, тебя тоже, — она оскалилась, и в её голосе прозвучало столько яда, что я замер. "Раз ты трогаешь чужую невесту!" — эти слова, обожгли меня, и яростно сжал её сильнее, так, что она охнула.

— Что сказала?— хрипло произнёс, мой голос был низким, полным подавляемой ярости. Я был взбешён от её слов. Не отрицает, сама признаёт, сама! Эта мысль, эта очевидность, резала меня по живому.

— Что слышал! Отпусти меня, прекрати!— она стала вырываться, её движения были резкими, отчаянными, но это лишь сильнее злило меня, заставляя терять контроль.

— Отпусти, нас не должны видеть вместе — шептала она, оборачиваясь, и эта паника в её глазах, эта боязнь, смешила меня только этим. Не изменилась, всё такая трусиха. Моё сердце сжалось от обиды и разочарования.

— Пусть видят, мне плевать!— она резко вскинула голову, и её глаза были напуганы, полны ужаса.

— Тебе плевать, а мне нет! Отпусти же ты меня! Логан тебя не должны видеть со мной пойми ты — она толкнула меня в грудь, её сила была ничтожной по сравнению с моей, но сам жест был как вызов. Я перехватил её руки, развернув спиной к своей груди, и прижал её так сильно, что она едва могла дышать.

—Боишься за свою репутацию? — грозно произнёс, коснувшись её волос, вдыхая их аромат, который сводил меня с ума.

— А то, что ты уже запятнала свою жизнь волком — ничего?— эти слова, яд, который я выплеснул на неё, заставили её дёрнуться, она стала брыкаться ещё сильнее, её тело судорожно дёргалось в моих объятиях.

— Боишься, что всё узнают? — усмехнулся, рукой дотронулся до её живота, сжимая ткань платья, прижимая к себе, чтобы ощущала мою силу и мою мощь, чтобы чувствовала, что со мной происходит и что нельзя меня злить. Я хотел, чтобы она почувствовала каждый импульс ярости и желания, что разрывали меня на части.

— Я не шучу, услышь прошу— прошептала она, её голос был полон мольбы, и это было последним, что я хотел услышать от неё. Её мольба, её отчаяние, лишь сильнее разжигали во мне огонь, превращая меня в зверя. Я чувствовал, как её слёзы капают на мою руку, обжигая кожу, и каждая капля была как ещё один удар по моему сердцу.

— Отпустить?— сжимал сильнее, наклонялся ещё ближе, чувствуя её дрожь, ту мелкую, судорожную дрожь, что пробирала её до костей. Из-за меня дрожит. Помню, как дрожала, когда целовал, когда обнимал, и эта дрожь была от страсти, от желания. А теперь она всё разрушила, и её дрожь — от страха и отвращения.

— Нас увидят, не должны, понимаешь, не должны! Только хуже сделаешь, пойми!— послышались голоса, становящиеся всё отчётливее. Я же упрямо стоял и вдыхал её запах, этот родной, дурманящий аромат. Как жил без него это время, как существовал? Закрыл глаза, проводя носом по её волосам, по щеке, моя рука поднялась вверх, очертил её талию, вновь вернулся к животу, сжимая ткань платья сильнее, пытаясь почувствовать её тепло сквозь материю.

— Хуже, говоришь? — злорадно усмехнулся, шепнул ей на ухо, и мой голос был полон холодного бешенства.

— Боишься, что жених увидит, что ты с другим?— специально говорю, специально, чтобы причинить ей боль, чтобы увидеть в её глазах отчаяние. Она дёрнулась, её тело напряглось, словно натянутая струна.

— Прекрати! Ну прекрати, пожалуйста! — схватила за мои руки, пытаясь оттолкнуть, и меня прошибло ударом, мощным импульсом энергии, что всегда был между нами. Она это тоже почувствовала, я видел это по её широко распахнутым глазам.

— Пожалуйста! — услышал от неё, последний отчаянный шепот. Мой взгляд упал на конюшню, где стояли наши лошади. Приподнял её за талию, легко, словно пушинку, и быстро понёс туда. Голоса приближались, и я вжал её в стену, сам закрыл своим телом, чтобы она была невидима для чужих глаз. Руку поставил над её головой, вжимаясь в неё сильнее и сильнее, ощущая, как она дрожит и боится, её страх передавался мне, усиливая моё собственное возбуждение.

— Джордан говорил, чтобы следили за его невестой, — услышал голос одного из охранников, и мой взгляд нашёл глаза Серены. Она вздрогнула, часто дыша, её грудь вздымалась от паники.

— А что, боится?— посмеялись они, и эти смешки разозлили меня. Я сильнее прижался к ней, и увидел, как слезы появились у неё на глазах, стекая по щекам.

— Ты видел её? Мечта, красивая! Вот и боится, что её уведут. Я бы тоже не отказался от неё, ночку бы с ней провёл

— один из охранников хрипло засмеялся, и в его голосе прозвучало столько похоти, что я зарычал. Мой рык был грозным и ужасающим, он пронёсся по конюшне, заставив воздух содрогнуться, и был предупреждением для всех, кто посмеет покуситься на моё.

— Да и за волком следить тем, слишком распутно он вел себя с ней, усмехнулся, на миг закрывая глаза.