Чудовище для проклятой

…и снова коварное чудовище

Я открыла дверь и вошла в ванную комнату. Настоящий номер люкс…

Сердце наполняли трепет и странная, щемящая нежность. Может, это зародившееся чувство было неправильным. Но ксайши в небеса полетят, если я от него откажусь!

Я не очень хорошо пела раньше, но сейчас мелодия — без слов, тягучая, звонкая, какая-то до боли небесная, рвалась с губ и заставляла расслабиться, полностью отпустить себя. И забыться. В тихом шелесте капель, стекающих по коже. В тех солоноватых каплях, смешанных со слезами, которые я ловила губами.

Ванная, впрочем, была почти маленьким бассейном, и позволяла такие вольности.

Тихая вода ласкала грудь, вилась вокруг ног, подставлялась под руки.

В далёком прошлом частичка моей души очень любила мультики производства японской индустрии. Был там один… антиутопия, как их называли. Беловолосый мальчик, примерный ученик, пугающие нападения неизвестных личинок, Крыс-изгой и девочка, ставшая богиней умирающего мира.

Хорошее было анимэ… но до дрожи, до слёз, до жажды чего-то вечного поразила песня той маленькой богини. Дождь, сверкающие витражи, вознесшаяся душа. И чистая мелодия.

Кажется, только сейчас я поняла, почувствовала этот невесомый свет очищения и надежды на лучшее.

И, когда вышла из ванной, кутаясь в огромное полотенце, и увидела на постели в небольшой (по меркам дворца) гостевой один из своих костюмов…

Оделась молча и быстро, все ещё чувствуя отголоски предательской слабости.

Асторшиэр вошёл ровно тогда, когда я была полностью готова. На холодном, словно вылепленном одержимым скульптором лице не было и тени чувств. Мужчина был совершенно спокоен — и держал в руках красивый стеклянный флакон. Жидкость внутри него светилась мягким зеленоватым светом.

— Выведет отраву, — короткий кивок.

Он отмерил жидкость в ложку. Ложку мне тоже не доверили — видимо, думали, что сейчас злостно все пролью.

За маму, за братца, чтоб ему земля пухом стала, за женишка несостоявшегося, да за Императора нашего великого Асторшиэра!

Насмешливая тирада промелькнула в голове — и исчезла. Слишком близко было чужое лицо. Жидкость была неожиданно холодной, почти обжигающе… но под внимательным пристальным взглядом пришлось все проглотить.

Мужчина был серьёзен, а мне… не хотелось нарушать хоть одним лишним движением этот момент. Я ощущала лёгкое дыхание анорра, видела, как чуть сгибаются пальцы с заострёнными когтями. От него пахло сейчас полынью. Медово-горьковатый аромат, от которого трудно оторваться.

Наверное, я смотрела непозволительно долго. Выпала из потока времени, и даже не сообразила, что происходит, когда чужие прохладные губы коснулись… лба. Третий наш поцелуй оказался… удручающим.

Он отстранился так быстро, что я даже не успела почувствовать разочарование.

— Вот теперь все последствия должны пройти без следа. Хотелось бы мне знать, чем вы думали, когда бросились бежать по дворцу, проскакивая даже сквозь стены! Хотя… эти вещества вызывают сильный галлюциногенный эффект, — анорр смерил меня нечитаемым взглядом.

Кажется, я его скорее раздражала, чем вызывала какие-либо положительные эмоции. И в то же время… в какой-то момент Повелитель показался не привычной глыбой льда, а настоящим, живым! Вот как бы и закрепить такой эффект?

Мысли скакнули одна за другой — и вернулись к сказанному, заставляя едва ли не подпрыгнуть.

— Сквозь стены? Но кто мог меня отравить, если еда из вашей кухни? — уточнила, хмурясь.

— Да. Вы проскочили насквозь несколько стен у моих покоев, иначе вас бы остановили раньше, — уголки губ чуть дрогнули.

Серебристый взгляд снова налился силой, я буквально ощутила тяжесть его взгляда.

— Но откуда… — запоздалый страх сменился искренним недоумением. Как? В самом деле, не имея толком возможности разобраться в собственных способностях!

— Похоже, в критической ситуации у вас открылся один из родовых даров, — мужчина казался неожиданно довольным.

Родовой дар — особая благосклонность магии Рода. Клановая сила иная. Вот только во что это все выльется?

— Ведь я не наследница… — жалкое оправдание. Или попытка отодвинуть действительность.

— Похоже, сила вашего рода считает иначе, — спокойная усмешка, — а с вашей крайне интересной семейной ситуацией мы ещё разберемся. Думаю, я смогу уделить вам некоторое время для тренировок. В следующий раз представьте меня своему Воплощению, — приказал, даже не веря в возможность отказа.

Что ж… я же хотела сделать свою жизнь незабываемой? В таком случае…

Додумать просто не успела. До этого совершенно здоровый и чему-то усмехающийся мужчина вдруг побледнел, пошатнулся — и начал оседать кулем на пол. Ноги подкосились?

Как же. Десять раз.

Я была настолько ошарашена, что даже не сразу полностью осознала произошедшее. Только увидев, как тело мужчины ломает судорогой, и бросилась вперёд, к нему.

Пальцы нащупали пульс. Сердце бьётся. Быстро, прерывисто. С трудом смогла перетащить верхнюю часть тела к себе на колени — тащить его волоком опасалась, а поднять… сил не хватит.

Что делать-то? Что? Мысли метались в панике, а тело действовало.

Я осторожно убрала пепельные пряди со лба. Глаза императора были закрыты, но метались под веками, брови сведены, губы плотно сжаты. В себя он не приходил. Не реагировал ни на хлопки по щекам — я не сразу на них решилась, ни на тряску, ни на злой всхлип.

Сопли утри, дура!

Растерянность. Он казался… скалой. Чем-то, кем-то, кто не может быть слабым. Кого нельзя сломить. И поэтому я просто не знала, к кому обратиться за помощью, чтобы не подставить его сильнее.

Пальцы написали на горячем лбу знак исцеления. Добавили усиливающие руны. Если бы я была чаэварре…

— Вейши, сюда, — позвала мысленно, чувствуя, как мгновенно откликается Воплощение.

Воплощение. Где, во имя бездны, Ильгрим, когда он нужен? Не убил же его император!

Итшир нет, исчезла куда-то по своим делам.

Пальцы нерешительно коснулись серебряной капли кулона. Дарграйн. Но… слабость императора не та вещь, которую демонстрируют даже таким подчинённым.

Я демонолог. Я обладаю силой анорров. Я могу вызвать любого ксайши и позаимствовать его силу.

Рука бессознательного анорра вдруг метнулась — и поймала в капкан моё запястье. По его телу прошла судорога. Дыхание стало совсем рваным, едва заметным.

Попыталась высвободиться — но куда там. Мужчина куда сильнее меня. Пришлось изворачиваться.

Под руку попалась тряпка — ну, то есть как тряпка? Рубашка. Лежала на краю кресла.

Ею я стёрла пот со лба Асторшиэра.

Рядом тихо зашипели, заклекотали. Пришла знакомая волна силы. Холодный драконий нос ткнулся под руку.

Вейши свесил из пасти раздвоенный язык и нагло облизал Асторшиэра. Тот только чуть скривился, сжимая пальцы свободной руки в кулак.

Иногда безвыходная ситуация толкает на необычные поступки.

Я ощущала в этот момент чужую боль, как свою. Он спас меня из-под колес кареты. Привел в безопасное место. Оберегал, помогал…

Видеть его таким? Невыносимо. Нереально, как самый черный кошмар.

— Вы же сильный. Вы всегда со всем справлялись! Вы всегда были таким непоколебимым. Столпом спокойствия. Уверенности…

Что я несу?

Слёз больше не было. Я погладила кончиками пальцев чужие губы. А затем резко разорвала когтями его мундир и рубашку.

Бледная кожа. И вспухшие багровые шрамы. Сукровица. Нет… едва не вскрикнула. Мне не показалось. Ожог. Дымка, истекающая из ран, обжигала меня. В ней было что-то настолько мерзкое и опасное, что я едва не уронила голову мужчины.

И вдруг Вейши приподнялся на лапах, вздыбил крылья — и яростно и отчаянно зашипел.

Шипение дракона сплеталось с моим собственным отчаянным шепотом. Шелест крыльев. Мечущийся хвост.

Это было трудно, очень трудно. Даже вдвоем мы едва могли вытянуть эту странную темную дымку из чужих шрамов.

А их было много. Руки, грудь, спина. Штаны стянуть так и не решилась — да и как это сделать, если руку мою так и не отпустили?

Я стиснула зубы, чувствуя, как дрожат пальцы. Да и мужчина сжал меня слишком сильно.

Руки тряслись, как у завзятого пьяницы, в ушах шумело, а все, что хотелось сейчас сделать — переложить эту невыносимую ответственность хоть на кого-то!

Только нельзя.

Я не знала, сколько прошло времени. Перестала ощущать затёкшие конечности, пот, льющийся градом, ноющие виски.

Круги вызова рисовать было некогда — да и не учили меня ещё этому. Но отчего-то собственная энергия, отданная напрямую, тоже помогала.

Дымка почти перестала сочиться. Некоторые шрамы начали зарубцовываться, но сколько же их было!

Я уже сама почти легла на крепко уснувшего мужчину, когда смогла различить чьи-то поспешные шаги.

Узнала и тихую ругань, и неожиданно взволнованный сейчас голос.

— Шиэр, ты здесь? Я дверь взломаю, если не ответишь! У нас новая жертва, ещё один накопитель энергии для острова разрушен!

Дверь заперта? Что Ильгриму нужно? Мысли ворочались — тяжёлые, вялые, вязкие.

С трудом удалось заставить себя приподняться на руках и отдать приказ двери отпереться.

Значит, в мою часть покоев даже Воплощение Императора войти не сможет. Любопытно.

Резкие размашистые шаги. Распахнувшаяся с громким стуком дверь.

Негромкий вскрик. Кажется, меня сначала не заметили, но я заставила непослушное тело двигаться. В который раз.

Подняла голову — и натолкнулась на чужой пронзительный взгляд.

Брови ано Нэиссаша чуть приподнялись от удивления, а рука на миг метнулась к шее. В вороте рубахи промелькнул черный узор.

Ни злым, ни одержимым он сейчас не выглядел — только удивлённым и встревоженным.

— Вот как… — только и обронил, увидев потускневшие немного шрамы, — ты помогла ему. Как вы оба?

Он говорил, как ни в чем не бывало. Словно и не было того сумасшедшего дня и несостоявшейся женитьбы. И сейчас ни вспоминать это, ни даже испытывать враждебность сил не осталось.

— Ано… — сухие губы шевельнулись, но я сама себя не услышала.

Зато мужчина напротив вдруг стал расплываться такой симпатичной чернильной кляксой. Ругающаяся клякса — это, по меньшей мере, забавно! А уж клякса, пытающаяся тебе что-то доказывать! Может, я попала во вселенную клякс? Клякса разумная, обыкновенная. Захихикала. Интересно, а какого цвета кляксой стану сама?

Попыталась спросить у соседней, но та оказалась ужасно сердитой и начала меня сначала отчитывать, а после поставила странный вердикт:

— Магическое истощение едва не до выгорания и лёгкое отравление. Девочка, ты ещё легко отделалась!

Чужие руки неожиданно бережно подхватили, отстраняя от чего-то нужного и важного.

Я недовольно зашипела — и мне отозвалось точно такое же шипение откуда-то с боку.

— Ну надо же, как прикипели друг к другу, — хмыкнули беззлобно откуда-то сверху, — ладно, ладно, намек понял. Уложу вас в одну постель. Думаю, вас, мой Император, такое соседство, как придете в себя, весьма порадует, — язвительно заметил вредный голос.

После этого все окончательно уплыло в темноту. Она была наполнена беспокойными воспоминаниями, зеленоватым отсветом проклятья, огромными громко тикающими часами, огненными глазами Князя Шарта и странным уютом. Как будто рядом был кто-то по-настоящему близкий и нужный.

Очнулась сама. Тело было лёгкое-легкое, и его переполняла сила. Впервые я ощущала её настолько полно, чтобы поверить — я действительно маг. Могу им стать, если очень постараюсь и не уйду за грань раньше времени. А уж об этом я позабочусь!

Второй мыслью было — лежать стало неожиданно душно. Почти жарко. И жар этот исходил не от меня. Неужели Итшир опять нарушила запрет и в постель забралась? Вейши был на ощупь значительно прохладнее.

Что-то горячее заворочалось и с неожиданной силой привлекло меня к себе. От этого движения я почему вспыхнула, как спичка. Сознание прояснялось. Даже глаза удалось открыть.

Передо мной маячил высокий белый потолок. Нет. Арка. Она, словно башня, уходила куда-то ввысь, переливаясь радужными оттенками.

Пока я мечтала и любовалась, неведомый вредитель действовал.

Чужая рука уверенно перехватила меня поперек груди, прижимая к горячему мужскому телу. Вдруг в горле разом пересохло. В нос ударил знакомый чуть горьковатый запах, смешанный с льдистой свежестью.

Чужие пальцы сжали грудь — не сильно, но по телу прошла дрожь. Дернулась, пытаясь вывернуться, но куда там!

В памяти медленно всплывали фрагменты произошедшего. Странный приступ, моя помощь, Ильгрим. Я что же — в спальне самого Императора?

Вот только как-то не в качестве удобной грелки я хотела бы тут очутиться…

Удалось чуть сдвинуться, но ненадолго. Теперь на меня закинули одну ногу, не давая сбежать. И… щеки вспыхнули. Чужое желание было сложно не заметить, хотя мужчина крепко спал.

Под глазами на породистом лице залегли тени. Обозначилась складка у носа. Губы были искусаны.

Я крепко зажмурилась. Слишком близко. Одной птичке хочется все перья выщипать.

Особенно нестерпимым стало это желание, когда чужая ладонь смяла ткань лёгкой ночнушки (кто переодел?!), поползла вверх по бедру, поглаживая кожу. По ней разбегались предатели-мурашки. Он точно спит? Дыхание было ровным, спокойным.

Горячее тело прижалась крепче, недвусмысленно поворачивая меня к себе спиной. Пальцы другой руки скользнули по животу, погладили легонько ложбинку солнечного сплетения. Жажда. Желание скрутило резко, заставляя задохнуться. Я хотела его — да. Но хотела не только горячей ночи в постели. Я хотела засыпать и просыпаться с ним рядом. Хотела видеть улыбку этого мужчины. Хотела заботиться о нем. Хотела помогать ему в его делах, стереть горечь всего дурного, что было в наших жизнях.

Мгновение слабости. Того, что никогда не сбудется. Я всё-таки сумела выбраться, осторожно, по одной разгибая пальцы чужой руки.

Почувствовала, как щемит сердце от странной, неведомой до этого боли. Анорр крепко спал, только руки недовольно дернулись. Упустил добычу.

Недовольно хмыкнула и смахнула слезы. Вот ещё. Не буду плакать. Сколько раз себе говорила?! Не плакать надо, а действовать! Кто сказал, что этот мужчина — не мой и не для меня? Разве ему нужна принцесса? А наследница… что ж, я ею стану. Даже если весь пресловутый род будет против.

Только и позволила себе, что коснуться легко чужих волос. Какие же они гладкие, шелковистые! И заставила себя выскользнуть из комнаты, ухватив одно из покрывал и замотавшись в него.

Идя вот таким вот решительно-воинственным маршем и с полыхающими щеками я и наткнулась в коридорчике между комнат на стоящего в проёме кабинета ано Нэиссаша. Воплощение был хмур и сосредоточен. Глядя на чужое серьёзное лицо сложно было представить его искаженным от страсти.

Наверное, я дернулась, крепче запахивая одеяло.

И натолкнулась на чуть насмешливый взгляд вспыхнувших бирюзой глаз. В нем не было ни капли мужского интереса — только интерес деловой. И лёгкое сожаление. Как паутинка — исчезла, словно ветром сдуло. Померещилось?

— Переоденься и заходи ко мне, Каарра. Думаю, нам нужно серьезно поговорить. Можешь меня не опасаться. Я никогда не пойду против моего императора и сожалею о том, что причинил тебе беспокойство.

Его рука снова безотчетно дернулась к шее.

Но мгновение спустя на губах Ильгрима расцвела ехидная усмешка.

— Кстати, хотел заметить, нэра, — он понизил голос и закончил, сверкнув глазами, — что этот крой одеяла вам идёт необычайно! — и расхохотался, поганец такой!

И, хотя я, конечно, возмущённо зашипела, но на губах расплылась вдруг искренняя ответная улыбка. Я больше его не боялась.

И этот разговор будет вести гораздо легче, чем думалось вначале.

Я поспешно прокралась в свои покои, чтобы переодеться и привести себя в порядок и скорее увидеть, как поживает моё мелкое чудовище. Пусть по связи с Вейши прилетело лишь умиротворение, но надо было самой удостовериться, что мужественное чешуйчатое не пострадало.