Чудовище для проклятой

… и немного о секретах дэс Найра

— Ка-аре, девочка моя! — сидящая в кресле чаэварре подорвалась и бросилась ко мне, вдруг падая на колени.

Я даже дёрнуться не успела — настолько была изумлена и ошарашена.

Не ожидала этой встречи. Давно отмела от себя слабые аргументы о том, что мать не в курсе действий отца. После… всего смешения душ и вовсе не думала об этих людях, как о родне. И вот одна-единственная встреча всё изменила. Сердце гулко бухало в груди, а на глаза наворачивались слезы.

— Прости меня, если когда-нибудь сможешь, моя сильная, моя чудесная, несгибаемая девочка, — леди Илейна дель Гиррес (истинное имя матери отличалось от общеизвестного), — крепко обнимала мои колени. Из прекрасных глаз чаэварре текли слёзы. Вблизи стали заметны и морщинки на лбу, и потускневшая у глаз кожа, и общая сильная усталость и истощение, — о, я всех духов-хранителей молила, чтобы ты осталась жива! Если бы только я могла хоть что-то сделать тогда, я бы нарушила любые правила и законы…

— Мама, встаньте, прошу вас, — мне было грустно и неловко.

Да, у них с Карой никогда не было слишком близких отношений, но видно, что чаэ скорбит совершенно искренне.

— Леаррен…

Он сразу же меня понял. Мгновенно склонился — и легко поднял плачущую женщину, пересадив на диван. Тут же прошел к дальней стене, распахнул дверцы встроенного шкафа и достал кувшин с водой, тут же налив её в бокал.

Я же молча протянула женщине свой платок.

— Не плачьте, мама, — тихо сказала, — я ни в чем вас не обвиняла, и, как видите, я жива и я — фактически Глава Рода. Попейте. Успокойтесь. И расскажите, что случилось. Мы слишком давно не виделись с вами.

— Ты стала гораздо рассудительней, — одобрительно улыбнулась чаэварре сквозь слёзы.

Она вся как-то разом подобралась, выпрямилась, поспешно стирая следы слабости. Выглядеть слабой эта женщина не любила. Нет, сцена не была притворством — видимо, душевные силы совсем ей отказали, если уж леди Илейна не сдержалась.

Она неловко потянулась — и обняла меня за плечи. Цветочный запах щекотал ноздри.

— Моя девочка… — в голосе матери звучала искренняя гордость, — ты знаешь, что наш брак с твоим отцом был браком по расчету. И даже не нашему, а наших отцов… — она тихо помолчала. — От первого брака у твоего отца уже был ребенок, но он надеялся, что второй сын будет более сильным анорром, сможет вознести род на ступень вверх, — она смотрела на свои пальцы, сжатые на ножке бокала.

О чем думала в этот момент? О так и не пришедшей любви? О том, что разочаровала супруга, подарив ему лишь дочь?

Я слушала внимательно, но горечь чужих слов проскальзывала мимо. Меня даже не расстоянии согревали чужие чувства. Как будто ожерелье обернулось чужими нежными руками, обнимающими за плечи. Снова вспомнилась ночь — и я едва удержалась, чтобы не вспыхнуть. По узору, про который почти забыла, прошло тепло. Уже вовсе не выдуманное. Он здесь. Он со мной. И ему я будет верить. Потому что Асторшиэр — у точно не отец и не брат. И он не давал повода думать, что солгал мне хоть словом.

Наверное, я плохая дочь, но, хоть сочувствовала этой женщине, всё же не могла в полной мере проникнуться чужой судьбой.

Всегда есть два выхода. Можно сдать и плыть по течению, как сделала Илейна, а можно — бороться.

— Он был очень разочарован, когда вместо долгожданного наследника родилась ты. А я… сколько он после не пробовал, так и не смогла забеременеть, — мать опустила взгляд и, словно решаясь, выдохнула, — я не желала больше детей от него! Прости, дочка! Я любила тебя — крошечный беззащитный комочек, но не хотела, чтобы другие мои дети были похожими на него!

Лицо чаэварре исказилось от ярости.

Впрочем, она имела на неё право.

Виар дель Гиррес изменял жене многократно, даже в то время, когда она носила его ребенка. Изменял и с чаэ, и с крайхами, и с… В общем, папочка был тем ещё осеменителем. Всё надеялся на долгожданное величие рода. И не подозревал, что его счастье — в подрастающей дочери. Илейна терпела долго, пока, в конце концов, не пожелала расторгнуть брак. Она имела на это право, но Виар, уже привыкший, что женой можно помыкать, как вздумается, взбунтовался. И фактически посадил супругу под арест, услав под охраной в дальнее поместье и ограничив силу.

Илейна сходила с ума от безысходности и даже не знала, что с её дочерью, пока негодяй Миарг не пришел похвастать, что он скоро избавится от даже такой потенциальной угрозы своему главенству.

Выбралась Илейна из заточения только благодаря присланным воинам Повелителя.

— Я не могу описать, как виновата перед тобой, — закончила она уже спокойно, — ты выросла без меня, Кара и не нуждаешься во мне, я знаю. Но если тебе понадобится женский совет или поддержка хоть в чем-то — знай, что твоя недостойная мать готова её оказать.

Женщина допила воду и отставила бокал.

— С твоим отцом нас разведут, но к себе в род я не вернусь. Хочу открыть небольшой магазинчик по производству лекарственных препаратов, — заметила она, помолчав, — целительство всегда было моей сильной частью. Ты же характером пошла в дедов.

Я прикрыла глаза. Слишком много эмоций. Пока я не могла спокойно ответить и принять происшедшее полностью и безоговорочно, но…

— Вы всегда будете частью рода, мама, — ответила уверенно. А потом потянулась — и крепко обняла застывшую женщину.

Мне ничего не стоило сейчас проявить капельку милосердия и заботы. Что ж. Как будет — так будет. И пусть по-настоящему теплых и близких отношений у нас не сложится, но мать я на произвол судьбы не брошу. Но и раздавать какие-либо обещания сейчас, когда собственная судьба настолько в подвешенном состоянии — тоже глупо.

И всё-таки я осторожно провела рукой по спине женщины, которая замерла от неожиданности. Не привыкла к таким нежностям? Впрочем, я быстро отстранилась. Леди Илейна смотрела растроганно и как-то… по-другому. Более светло и тепло.

— Я не позволю никому обидеть вас, даже не сомневайтесь. Если вам пока негде устроиться в столице, вы могли бы пожить во дворце, — пусть это и будет слегка неудобно, но…

Однако, леди Илейна словно прочитала мои мысли.

Женщина покачала головой, изящным движением поправив платье и прическу.

— Нет нужды, милая. Я не буду мешать дворцовому укладу жизни и нахлебницей тоже не буду. У меня достаточно своих средств, до которых твой отец не добрался. К тому же, Его Величество велел оплатить мой номер на несколько месяцев вперед. Пока я поживу в гостинице и посмотрю, смогу ли я найти работу на столичном острове, или же обоснуюсь подальше. Я рада видеть, что ты так расцвела за это время.

У чаэварре был удивительно глубокий и пронзительный взгляд. Но не неприятный. Скорее, напротив. Сердце стремилось к ней и верило, что мы с матерью ещё сможем найти общий язык.

— Стала уверенней в себе. В тебе проснулась огромная сила. Да, ты не стала чаэварре, но я не жалею. Я рада, что моя дочь взяла только самое лучшее. И, самое главное, ты влюблена, — с тихой усмешкой закончила Илейна, — уж поверь мне, девочка моя, в этом чаэ не обманешь. Не стану даже спрашивать, кто стал твоим избранником и как такое произошло…

Тонкое, но сильное запястье мелькнуло перед глазами, зазвенели браслеты.

— Не буду больше тебя задерживать, моя дорогая. Я получила от этой встречи куда больше, чем надеялась. А теперь позволь, я пойду.

— Мы обязательно увидимся чуть позже…

— Непременно, милая, — леди Илейна дель Гиррес ласково улыбнулась, элегантно подобрала юбки и скользнула к дверям, — И скажи Айшу, что он был прав. Притворство не даёт счастья. Слушай своё сердце, Кара.

Сказав эти странные слова, женщина вышла, оставив после себя лёгкий цветочный аромат.

На мгновение я замерла, пытаясь прийти в себя и осмыслить происходящее. Но события понеслись вскачь, не пытаясь хоть немного затормозить и дать мне возможность очнуться.

Леаррен, до этого не сказавший ни слова, вдруг напрягся всем телом, словно к чему-то прислушиваясь, и кивнул.

Он повернул голову ко мне.

— Нас зовёт Повелитель. Просил явиться так скоро, как это возможно. Но, Кара, подожди…

Он протянул руку вперёд — провел ладонью в воздухе рядом с моим лицом. Стало вдруг легче дышать — как будто пелену с глаз сорвали.

Тихо выдохнула, помотав головой.

— Спасибо, — шепнула негромко.

— Вот, попей — и пойдем. Слишком много на тебя свалилось в последнее время.

Да я сколько угодно готова вынести после снятия проклятья! Просто встреча с матерью оказалась полнейшей неожиданностью. Пусть и закончилась, в конечном счете, совсем неплохо для нас обеих.

Впрочем, как ни странно, на душе было спокойно. Едва ли я сейчас вообще была способна чрезмерно волноваться о своей судьбе. Да и зачем? Я уже доверяла тому, кто был готов меня защитить. И ни к чему придумывать себе отговорки. Асторшиэр не тот мужчина, который будет менять свою позицию по какому бы то ни было вопросу без веской причины. А по отношению к моим родственникам он уже высказался весьма недвусмысленно.

Мы уже поднялись на подъёмнике в правое крыло дворца на третий этаж, когда одна из дверей в коридоре распахнулась, и из неё выбежал молоденький мальчик.

Он налетел прямо на Леаррена, но тот легко остановил беглеца, ухватив за шкирку так, что ноги того только беспомощно болтались в воздухе.

— Что происходит, и куда вы так стремитесь? Юноша, дворец Повелителя — не место для ваших игр. Вам, как спутнику посла сопредельного государства, стоило бы это знать, — голос резал своим холодом.

Раздалась более грузная поступь, дверь распахнулась снова, и оттуда едва ли не вылетел с покрасневшим, искаженным каким-то отчаяньем лицом… лично лорд дэс Найра.

И одновременно с этим я ощутила словно легкую щекотку изнутри. Не боль, не тошноту, но… мимолетное узнавание. Это вовсе не мальчишка сейчас болтался в руках дэс Найра. Это молодая госпожа, та самая, что сейчас находилась в теле погибшей Альдиссы.

Хорошеньком теле, надо признать. Светлые локоны, прелестные и нежные черты лица, по-детски поджатые губы. И слишком серьезный, печальный взгляд серебристых глаз.

— Альдис, зачем ты вышел из покоев! — громыхнул посол. — Я же тебе велел!..

Но девушка не смотрела в его сторону. Широко раскрыв глаза, она смотрела прямо на меня. И было что-то в этом взгляде, что позволяло быть уверенной — она как-то связывала меня с прежней владелицей тела. Хотя, судя по искреннему изумлению, также больше не испытывала негативных эффектов от столь близкого присутствия. Шаарт был в очередной раз прав. Моя душа окончательно стала единой. И теперь не несла никому угрозы.

Губы лже-Альдиссы вдруг слабо шевельнулись — и из глаз закапали слёзы. Я ощущала её душу. Чистую, светлую, сильную. Эта девочка не была виновна в происшедшем. И сейчас плакала от счастья. Она не хотела причинить вреда настоящей Альдиссе, и сейчас просто не знала, что делать.

— Прости меня, — вдруг тихо сказала она, не обращая внимания ни на “отца”, ни на Леаррена, — я не хотела, чтобы всё так вышло. Я и не думала, что… — она смешалась, помолчала и тихо признала — я не умею отстаивать своё мнение. Не могу сопротивляться воле старших мужчин семьи. Но и помыслить не могла, что он задумают такое отвратительное деяние, чтобы сохранить мою жизнь и силу для брака!

— А это становится интересным… — Леаррен одним движением поставил гостью на пол и перегородил дорогу лорду дэс Найра.

— О нет, милорд. Похоже, ваша… подопечная… к слову, которую вы выдавали за мальчика, тем самым нарушив законы Норриата, очень хочет пообщаться с наследницей клана дель Гиррес. Не будем им мешать.

— Протестую. Женщины нашей страны полностью подчиняются воле старшего мужчины, а потому моя дочь не может отвечать за свой проступок. Прошу вернуть мне её немедленно, иначе ждите дипломатического скандала, — быстро мерзавец взял себя в руки.

Но я больше не прислушивалась. Здесь достаточно стражи, а в искусстве Леаррена заговаривать зубы я даже не сомневалась.

Я посмотрела на замершую передо мной девушку в мужском костюме.

— Альдисса? — осторожно, словно не веря, спросила та.

— Нет, — я покачала головой, грустно улыбнувшись, — я действительно Каарра дель Гиррес. Но частичка души погибшей Альдиссы живёт во мне. Впрочем, она давно растворилась в моей собственной и не причинит тебе больше вреда.

— Думаете, меня вред волнует? — незнакомка гордо вскинула голову.

Да, такого яростного блеска глаз никогда не было у тихой покорной Альды.

— Я думала… — она запнулась и вдруг тихо всхлипнула, — до последнего надеялась, что эта девочка… всё-таки выжила. Я, я чувствую себя убийцей! Не они…

Она подалась вперед — и ухватила меня за руку. И снова — лишь легкая щекотка и ощущение тепла — никаких негативных эффектов.

На мгновение мы обе замерли.

Вокруг уже выстроилось кольцо стражи, а из-за чужих спин доносилась громкая ругань.

— Я бастард правителя Дарании, — вдруг неожиданно продолжила лже-Альда, — и никому бы я и даром не сдалась, если бы не редкий дар — я могу усиливать чужую магию. А если это усиление делается ребенку, то он может вырасти очень могущественным… Как понимаешь, отец и его доверенные вассалы просто не могли упустить такой шанс. Я должна была выйти замуж и рожать детей. Кто знает — от кого, — она невесело улыбнулась, — много детей с усиленным даром. Новое поколение магов, полностью подконтрольных правителю. Но что-то пошло не так и мой дар начал меня убивать… тогда-то Альгард дэс Найра и предложил свой безумный план — переселить мою душу в тело своей дочери. Якобы девочка была слаба умом и сама протянула бы недолго. А меня на самом деле Тирна зову, — тихо добавила.

Я ощутила в душе лишь горечь и стылую злость. Что ещё можно было ожидать от этого “папеньки года”?

— Магия — свойство души, поэтому она должна была перейти со мной в новое тело. Но в какой-то момент что-то пошло не так, и мой дар, напротив, начал исчезать. Они решили, что это из-за тебя Тогда, на площади, когда мы ехали в карете, мой дар вдруг вспыхнул ярко-ярко. И ему что-то вторило издалека. Поэтому они и начали тебя искать. Просто долгое время не знали — кого именно ищут.

— И что теперь? Зачем ты мне это говоришь? Хочет сбросить с себя вину? — спокойно поинтересовалась. Мне было немного жаль эту девочку, но, повторюсь, каждый сам выбирает свою судьбу.

— Нет, это только моя ноша, — горькая усмешка, — Всё, что я хочу — это попросить прощение за мою слабость и нерешительность. Я доверилась им, не стала ничего выяснять и даже не представляла, что они, в конечном счете, против моей воли проведут ритуал переселения. Я вижу, что сейчас действительно всё иначе. Да и моя магия почти иссякла окончательно, а…

— Какие… интересные личности и события. Вас ждут и не дождутся, миледи моя леди дель Гиррес, а вы, оказываете, заводите международные связи, — в ленивом голосе Ильгрима неожиданно прозвучало напряжение.

А вот моя собеседница резко обернулась — и замерла, не сводя взгляда с затянутой в черный бархат фигуры ано Нэиссаша. Ильгрим был красивым мужчиной. От него буквально распространялась аура уверенности, силы и спокойствия. Сейчас императорский коршун был заинтересован и немного раздосадован происходящим. Но на Тирну посмотрел с интересом — и легким презрением. Не любил коршун слабость. Непримиримый и самоуверенный.

— Идите, моя дорогая леди. Мы здесь без вас разберемся. Насколько я могу судить, источник ваших неприятностей в Дарании в кое-то веке сам к нам пришел, — хищно усмехнулся мужчина и двинулся вперед.

Я чуть склонила голову, обводя взглядом этих двоих. Пасторальная картина. Птичка в когтях хищника. Маленькая, невинная, ершистая птичка… И если вину посла в покушении на меня, Каарру дель Гиррес, докажут… нет, убивать его, безусловно, не будут, но, чтобы замять международный скандал, пойдут на многое. А эта девочка для Дарании уже вовсе не так ценна, раз её странная сила начала угасать.

А ведь всё просто. За жизнь платят жизнью. За душу и возможность прожить жизнь в новом теле — магией.

Просто даранийцы снова забывают, что у всего есть своя цена.

Я тихо вздохнула и решительно направилась прочь. Смогут ли найти улики против посла, уже ли смогли, станет ли свидетельствовать под давлением Ильгрима лже-Альда или… я бежала от этого. Когда-то смертельно боялась этих людей и была готова на все, лишь бы с ними не пересечься. А теперь мне было просто всё равно. Вот так вот. Откровенно и безразлично. Я знала, что это больше не моя проблема.

Меня ждет император. Род. Наследие. Мой покровитель и друзья. Я не обязана больше взваливать все беды на себя, обо всех беспокоиться и всё решать. Возможно, это будет снова чуточку эгоистично, но…

Леаррен, буквально вынырнувший из толпы, проследовал за мной без звука. Только смотрел тепло и спокойно, придавая сил. Со стороны он мог показаться надменным и отстраненным… но для меня за эти пару дней он успел стать родным. Родство — оно в душах, не в крови.

Дверь с резными гроздьями винограда, увитая лозой искусным скульптором, распахнулась совершенно беззвучно.