Чудовище для проклятой

Интерлюдия 2. Бездушный

Мужчина стоял спиной к двери, чуть прикрыв глаза. Из этого окна открывался великолепный вид на остров. И не только на него. Если приглядеться, можно было увидеть внизу мягко стелющиеся клочья облаков, далёкую зелень лесов нижних земель империи и… Да, из окон императорского дворца многое можно было увидеть. Особенно, если твою голову венчает Небесный Венец.

Пальцы чуть сжались. Девчонка смогла удивить его. Да, она по-прежнему боялась, не доверяла и кое-что умалчивала. Но при этом, не задумываясь, попыталась спасти ему жизнь, едва не расставшись с собственной.

Анорр закатал рукав рубашки, вглядываясь в поблекшие шрамы.

Ему действительно стало легче — и это интриговало больше всего. Теперь, даже не будь у него планов до этого, он никуда и ни за что её бы не отпустил.

Дверь тихо приоткрылась, впуская посетителя. Он ждал его — и оборачиваться не стал.

— Сколько кристаллов все ещё работают? — его голос звучал ровно и спокойно, как и всегда.

Но друг не обманулся. Друг. Впервые за долгие годы в душе что-то шевельнулось. Да, он помнил, что когда-то дорожил Грайном. Но без чувств из года в год напоминать себе об этом было все сложнее.

— Пятьдесят два. Но нам этого скоро перестанет хватать.

— Этого не случится, — Асторшиэр обернулся, глядя начальнику безопасности в глаза, — скоро у нас будет достаточно тех, кто поддержит своей магией и жизнью кристаллы. В конце концов, не только правитель должен страдать во благо своей страны…

Дарграйн замер, блеснув сузившимися глазами. Видеть именно друга, а не Повелителя было почти непривычно и даже страшно. После стольких лет битья головой о каменную стену отчуждения.

— Ты никогда не простишь его, — он говорил утвердительно, — твоего отца. Ведь так?

В комнате ощутимо похолодало. Яростно вспыхнул полный серебра глаз, вызывая дрожь.

— Ему не стоило пытаться исправить собственные ошибки за мой счёт. Он должен был пожертвовать собой. Не мной в том ритуале, — голос звучал глухо. По лицу по-прежнему ничего не прочесть — только когти с силой царапают поверхность стола, оставляя борозды.

Грайн подошёл ближе. Чужая ладонь легла поверх руки Шиэрту. Он помнил тот роковой день совершеннолетия очень хорошо. И ту ночь, когда Асторшиэр метался в бреду, скованный цепями, чтобы не повредить самому себе. И то утро, когда его лучший другой, его принц очнулся… чужим. Ледяным, равнодушным. Бездушным, способным на любую жестокость. Зато его сила возросла вдесятеро и напитала кристаллы во всей империи.

Проклятый ритуал Владык, ритуал, призванный отдавать душу в обмен на власть и силу, в обмен на парящие острова империи.

Узкая горячая ладонь дрогнула и замерла.

Разворот головы. Внимательный, пристальный взгляд.

— Я так долго ждал тебя, мой Повелитель. Есть ли надежда, что сущность Бездушного отступила?

— Именно отступила, а не исчезла, — Асторшиэр резко шагнул назад, отнимая руку. Только в синем глазу мелькнула тень признательности, — сила дев… Каарры сдерживает её. И меня. Демонологи очень давно не рождались на нашей земле и многие знания об их способностях безвозвратно утрачены.

То, как он произнес её имя. Это возрождало самое главное — надежду.

— Оставишь девочку при себе? Полагаешь, справится?

— Думаю да, — снова эта странная улыбка, — но, чтобы я был полностью спокоен, необходимо разобраться окончательно с её прошлым, — взгляд императора стал ледяным, голос буквально прижимал к полу.

— Вы говорите о её родственниках, об активности наших дорогих делегатов из Дарании или о смертном следе в ауре? — вежливо поинтересовался вполне впечатленный страж.

Ни о ком и никогда Бездушные не волновались. Смерть, жизнь, казнь или рождение ребенка — все было безразлично подобным существам. А Шиэр боялся за девчонку. Неосознанно, сам, видимо, пока не разобрался в собственном отношении, но…

— Пригласи мне Миарга Гиррес и главу рода. Одновременно пошли вестника к чаэ Илайне дель Гиррес. Думаю, пришла пора разобраться в этой крайне интерес-сной истории.

Верховный анорр оскалился, показывая острые верхние клыки.

Что ж, похоже, у клана Гиррес скоро действительно сменится руководящий состав.

Потому что прощать кому-то покушение на жизнь своей… помощницы… и попустительство этому Повелитель не собирался.

И Дарграйн, уже начавший заниматься с девушкой её магией был полностью согласен. Каарра нравилась ему острым умом, лёгким характером и удивительным упорством и целеустремлённостью. Выживет в этих переделках — далеко пойдет.

— Сделаю, — позволил себе чуть усмехнуться, — а наши господа заговорщики?

— Они надеялись, что отдача от уничтоженных кристаллов если не убьет, то ослабит меня. Грайн, не будем их разочаровывать, — вкрадчивое, — ловушку мы окончательно подготовим чуть позже. А пока вбрось им новости о том, что часть кристаллов столичного острова вот-вот разобьется. Посмотрим, что за крысы у нас зашевелятся, — улыбка анорра была откровенно недоброй.

— Будет сделано, — Дарграйн щёлкнул каблуками, едва удерживаясь от того, чтобы выпустить крылья и ликующе ими взмахнуть.

Азарт и предвкушение потекли по венам, заставляя поторопиться.

Впрочем, Повелитель не стал его томить.

— Иди. Я не сомневаюсь, что ты со всем справишься.

И, когда начальник императорской охраны уже почти выскользнул за дверь, до него вдруг донеслось:

— Береги себя, Грайн. У меня слишком мало преданных… друзей.

Последнее слово словно с трудом протолкнули между сомкнутых губ. Стало как-то беспричинно светло и легко на сердце, словно вернулся потерянный осколок.

— Есть приказано не умирать, мой господин, — негромко фыркнул через плечо и поспешно вышел.

Он сам лично прикопает каждого, кто посмеет неправильно дышать в сторону Каарры дель Гиррес. Если она делает Асторшиэра почти прежним — с её головы волос не упадет. А то что-то последнее время стало подозрительно тихо в плане покушений.

А в кабинете анорр с волосами цвета пепла сжал руки в кулаки, невидяще глядя перед собой. Он хотел её — глупо было это отрицать. Её улыбка, ямочка от смеха на щеке, острый язычок, дерзкий взгляд, но при этом — странная смесь наивности, опыта и дерзости подкупали.

Он хотел держать в руках её дрожащее от желания тело. Хотел целовать искусанные губы, хотел снова и снова ласкать отзывчивую плоть. Он видел, какими глазами она смотрела на него. И готов был уничтожить любого, на кого она посмеет посмотреть так же.

Это пугало ещё сильнее. Он знал — на прочих женщин ему по-прежнему наплевать. И каждую он, не дрогнув, приговорит к казни, если те пойдут против него. Но её… нет, она не предаст его. Но даже тогда он, наверное, не смог бы…

Потому что чувства были сильнее разума.

Впервые.

И впервые он не желал быть чудовищем в чужих глазах.

Мужчина чуть склонил голову, пройдясь по кабинету.

Сети расставлены. Не стоит томить жертву дольше. Пора уже разобраться с чужим проклятьем. Его радовало, что Кара не предприняла попыток воплотить рецепт древней книги. Не верил, что не хотела. Но в этом он понять её мог.

А, значит, его помощи она будет достойна.

На губах вспыхнула улыбка — почти нежная, ласковая.

— Ты будешь со мной, моя маленькая наследница. Ты никуда от меня не денешься…

В разноцветных глазах вспыхнули и погасли искры тьмы. Что делать дальше, император знал совершенно точно.