Чудовище для проклятой

Часть 5. Как правильно вызвать демона…

Естественно, я ничего не сказала о личности посланца Радьяне. Ей и своих хлопот и страхов хватало с избытком. Да, сверток, который бросил на стол разозленный мужчина, оказался той самой посылкой от ано Шиэрту. И не просто посылкой — там были весьма дорогие вещи. Да и сам посланец непростой. Кто такой этот Шиэрту, что ему подчиняется своевольный Ильгрин? Может, рассказать анорру о нем, раз уж тот пообещал свое покровительство?

Но эту мысль я отбросила. Претило жаловаться, претило полагаться на чужую добросовестность. Тем более, что мотивов мужчины я совершенно не знала. Мог ли он оказаться ещё худшим вариантом, чем Ильгрим? И почему я не могла ничего вспомнить о том, что сила чаэварре не только привлекает анорров, но и самих колдуний заставляет быть… посговорчивей?!

В душе поднялась ярость. Чтобы какая-то сила мною управляла?! Этому не бывать. Любой ценой сохраню право решения за собой. Да и какие сейчас мужчины, ради хмари? Выжить бы. Ведь я так и не могу вспомнить, кто именно подвесил проклятье. Неужели брат рискнул? Или обозленный “жених”?

Я замерла у окна, смотря на то, как над столичным островом сгущаются тучи. Вот упали первые крупные капли дождя, вот он забарабанил по крышам во всю силу. Вот начали хлестать на ветру ветки деревьев. Остров медленно погружался в темноту, но все ещё были видны покатые разноцветные крыши, невысокие дома, мощеные улочки. От этого города веяло чем-то неуловимо сказочным, но этот мир не был добрым, хоть и был полон непонятного пока волшебства.

Глаза оставались сухими. Не получалось заплакать. Наплачусь вволю только тогда, когда смогу спасти свою жизнь, устранить угрозу моему существованию в будущем в лице двух поганцев со злодейскими наклонностями и…

Пока жива-здорова — многое можно изменить!

— Если только птичка Главного тебя в наложницы не пристроит. Последние деньки будут жаркими, — гнусно хихикнула сгустившаяся темнота в углу.

Реакция вышла непривычно молниеносная — я просто взяла — и со всей дури запульнула в эту самую темноту изящным подсвечником. Хана… ох, то есть вещь, скорее всего, придет в негодность.

В тусклом свете светло-фиолетовой луны чуть проглянувшей из-за туч было едва видно другой конец комнаты.

Отчего-то по коже пополз мороз. Изо рта вырвалось облачко пара. Так, это что ещё за зараза и как от неё отбиваться? Паники не было. Только пустота внутри — и сосредоточенность на своих действиях. Шаг назад. Тело обретает знакомую легкость. Пальцы шарят в воздухе, мечтая нащупать оружие, но его, конечно, нет.

На лбу выступает испарина.

Мир вокруг вдруг становится ярче, четче, объемнее.

И я вижу. Вижу ту самую гибкую тварь, похожую на кошку, которая крадется из-за угла. Её глаза довольно вспыхивают ярко-желтыми огнями, отнюдь не кошачья пасть щерится. Теперь видно, что, кроме пары вполне кошачьих ушей на голове растут ещё два отростка. Рога. Великолепно! Именно то, о чем я мечтала — о рогатой разговаривающей кошаре с садисткими наклонностями, жизнь удалась!

Впрочем, причитать было некогда. Стоило подумать хорошенько, чем заразу придавить, но…

— Ишь ты, какая боевая! Только что сделаешь против ксайши, даже такого мелкого, как я? Мы, может, по здешним меркам и нечисть, да только зубки и разум ещё никто не отменял…

Теперь только стало понятно — это создание не размыкало пасть, только вывалило меж зубов ярко-розовый язык, словно хихикая. Оно говорит мысленно? И оно разумно?

— Я не слышала про ксайши. Но раз вы разумны, значит, намеренно нарушили границу чужой территории, более того, не побоялись заявиться прямиком в личные комнаты. Не слишком ли нагло? — прищурилась.

— Пока ещё не слишком — заметили милостиво.

— Вот как?

— Так, спасенная душа, — гаденько хихикнула черная скотина, зажившаяся на этом свете, — все так. И если ты хочешь и дальше жить-поживать, а не червячков и низшую нежить кормить, то сядешь на кровать и меня выслушаешь. Я весь день за тобой слежу… и готова, пожалуй, предложить свою помощь. В ответ на ма-аленькую услугу, — снова смешок.

Вот теперь стало по-настоящему холодно. И даже капельку страшно. Всего капельку, честное слово! Пфф. Вот только условия ещё мне не ставила нечисть.

— Допустим, я готова тебя выслушать, — заметила прохладно, приглаживая растрепавшиеся волосы. Вот ещё одна деталь — раньше они явно были длиннее, и обрезаны совсем недавно, быть может, как раз незадолго до моего появления в этом теле, — но только это. И ничего обещать не собираюсь. Мне интересно, но заключать сделку с непонятным мне существом не стану, да и условий пока ещё толком не слышала, один туман! — голос дрогнул, но я постаралась сказать это жестче.

Сумасшедший день, мне бы спать пора, а не с кошками здоровенными водить беседы.

— Умненькая, — прицокнули языком и помахали хвостом, — люблю таких!

Тварюшка процокала поближе. Я не успела насторожиться, как та извернулась — и запрыгнула на постель. Положила голову мне на колени, умильно прижав уши и заурчала.

— Почеш-шшши меня, ве-ееедьма, ну почеши-ииии… — и смотрит хитро.

За спиной дрогнули крылышки.

Вот зараза! Теперь и чеши её?

Попыталась сбросить — как бы не так. Тварюшка цеплялась на редкость крепко. И так якобы лениво выпустила острые, как бритвы, лезвия когтей, тут же втянув.

Пришлось осторожно коснуться пальцами темной шерсти. На удивление она оказалась достаточно мягкой. Плошки-глаза зажмурились. Раздалось громкий басовитый звук, больше, впрочем, похожий, на скрип колеса в телеге, а не на мурлыканье.

— Рассказывай, — заметила все так же сухо.

Собралась внутренне, отсекая все чувства и заставляя себя сосредоточиться только на собеседнице. По размеру эта “кошка” была с добермана. Вот только у доберманов нет прижатых к телу крыльев. Сначала я и не поняла, что это такое. Тронула — и получила лапой по руке. Видимо, крылья были довольно чувствительными. Чуть дернулись на миг, раскрываясь. Прозрачные перепонки и трогательный пушок. Кошка летучая!

— Все очень просто, — фыркнул знакомый голос, — мы, ксайши, приходим сюда из кармана миров, мы живем и умираем в междумирье — это наш мир, полный особой энергии, которая губительна для представителей большинства рас. Разве что анорры научились её использовать, но… дело не в этом. А в том, что, так или иначе, нам не хватает для жизни этой энергии, — бока нечисти шумно заходили — вздыхает?! — нам требуется сила другого мира. В Междумирье существует десять основных доменов наших Повелителей. Я все-таки хоть и не мелочь, но и до Высших далеко, — оскалилась, — у Правителя каждого домена есть свой выход в мир и свои “охотничьи” угодья, но…

Так вышло, что между тремя доменами началась война, и разошедшиеся ксайши, напомнившие мне чем-то демонов, разрушили Врата в домене Повелителя кошки, которую, оказывается, звали Итшир. Повелитель был в ярости, но… на один домен только одни Врата. Это непреложное правило. А без силы иного мира его домен обречен. Единственный способ — открыть новые Врата. Вот только это можно сделать лишь из того мира, с которым обменивается энергией данный домен.

— Нам повезло, что я уже была в этом мире…

— Совмещала профессию диверсантки и разведчика? — уточнила чуть насмешливо.

— Вежливее, девочка, — руку ласково прокусили. — Я ведь могу и обидеться… впрочем, ты права. Я действительно разведчик домена, — хвост заходил из стороны в сторону, — и здешним обитателям мне лучше не попадаться.

— К чему эта трогательная история? — фыркнула, отворачиваясь.

Угрозы от собеседницы я не чувствовала, более того — её было жалко. Пугающая, неправильная жалость. Но откуда-то я была совершенно уверена — крылатая нечисть не причинит вреда.

— А все к тому, — голос кошки звучал язвительно. Да, ксайши чужды человеческие чувства, зато они прекрасно умеют играть на них, — что, моя дорогая, нежная и очаровательная чаэварре… я могу помочь тебе не сойти с ума, а ты мне — открыть Врата.

Звенящее молчание. Пальцы сжались чуть сильнее, дергая за шерсть.

— С-сойти с ума? С какой стати? — голос прозвучал хрипло.

Чужая лапа погладила юбку.

— С такой, что, ядовитенькая моя, осколки трех душ в одном теле с трудом уживаются, знаешь ли. Скоро запутаешься, где прошлое, а где настоящее…

— С какой стати я должна тебе верить? — горло перехватило. Я верила — против воли, но все равно верила. Чувствовала сама что-то такое.

Я была слишком чужой для этого мира. Он меня не принимал — но и не отвергал, а как это исправить — я не понимала.

— Сама чувствуешь, — демонокошка грациозно спрыгнула вниз, пройдясь по комнате, — мир такой. Жизнь такая. Все едино — и все меняется. Не стоит на месте. И ты меняешься тоже, но этого мало, недостаточно для того, чтобы выжить. Да и проклятье тянет к могиле.

— Если тянет, тянучки обрублю, — заметила мрачно, услышав в ответ мявкающий звук. Смеется, кошмара ходячая.

— Вот, и я о чем… ты слишком странная для этого мира. Это не плохо, но и не хорошо. Осколки душ скоро начнут поглощать друг друга… но шанс есть. Небольшой, но есть — видишь, я даже говорю честно.

Когти процокали по деревянному настилу.

— Твоя честность основана только на том, что я тебе сильно нужна, — покачала головой, сжимая пальцы. Не стоит показывать свою слабину. Это вам не Земля, здесь сожрут ещё быстрее — и только попросят ещё.

— Может быть. Но не находишь, что у нас обеих нет выхода?!

— И что ты предлагаешь? — откинулась на подушку.

Может, сплю и мне это снится? Но почему тогда говорящая кошка, а не розовые слонята, например?

Через два часа, проклиная все на свете, я дочерчивала линии сложного рисунка, с трудом отодвинув кровать к стене.

За окном грохотала гроза, ливень усилился, так что можно было не бояться, что хоть кто-то нам помешает. В грозу вообще удобнее всего творить любые сильные магические обряды — их спишут на общий аномальный фон.

— Завитушку не забудь, вот так, умненькая девочка! А то вместо Врат получится отбивная из одной недоучки-демонолога, — и снова этот мерзкий смех! Может, из нечисти выйдет неплохая колбаска?

Пот заливал лоб, руки дрожали, но чертили. Да здравствует торжество технического образования и шпионских навыков!

Только к третьему часу ночи удалось, наконец, завершить сложный многосоставной рисунок.

Я встала в первый, внешний круг.

До сих пор сомневаюсь в том, что поступаю правильно. Что, если я погублю этот мир? Почему я не доверилась аноррам, а послушала пришелицу из кровожадного Междумирья? Служит ли данная нами обеими клятва действительно гарантом того, что Итшир сдержит свои обещания?

Я не знала. И все же губы произнесли затверженные за это время слова.

Если я пойму, что ошиблась… да, умирать страшно, но лучше так, чем стать причиной гибели множества людей и нелюдей.

Сверкнула молния. Пора!

В руку лег кинжал, который откуда-то приволокла моя добровольная помощница.

— Ae! Deremis tore! Sag daster tirre, ille dert!..

Я не сразу понимала, что именно произносила. Смысл слов просто всплывал в голову, как только одна фраза перетекала в другую.

— К Равновесию Великому взываю, именем своим заверяю честность намерений моих! Я, Каарра дель Гаррат, хранящая души, прошу открыть Врата! Кровью своей, именем своим, бессмертной душой своей я заверяю право прохода Повелителя Даэрро, Владыки домена Дарш, в этот мир!

Шаг вперед. В следующий круг. И в следующий. Всего их — десять. И каждый расписан соответствующими знаками. Комната залита бледно-голубым сиянием, которое разгорается все яростнее, все ярче, все более завораживающе. Хочется закрыться. Забыться, не кусать губы от накатывающей изнутри обжигающей боли, не смотреть, как лижет синее пламя руки, как скалится ксайши, напружинившись.

Сдаться сейчас и вернуть время назад — невозможно. На самом деле неважно — верно решение или ошибочно — его все равно можно принять лишь раз. Все остальное будет уже самообманом.

Кинжал легонько надрезал ладонь. Капля крови для каждого круга.

Кап.

Взметается вихрь энергии, сдергивая занавеси на окнах.

Кап.

Ксайши рычит, вцепляясь когтями в пол.

Кап.

По комнате гуляет настоящий ураган, срывая со стен картины, с постели — покрывала, со столика — все мелочи. Только меня саму он не касается.

Кап.

Тело немеет. Пропадает голос.

Кап.

Ноги подкашиваются — и я падаю на колени.

Кап.

Надо заползти в последний круг, во что бы то ни стало, и я смогу!

Кап…

Кинжал летит на землю, а сверкающая капля крови — в центр переплетающихся линий.

Уже поздно. Слишком поздно.

Мир тонет в алом сиянии, которое сменяет голубое и синее пламя.

Мир захлестывают мощнейшие волны, которые заставляют съёжиться в комок и закрыть глаза. Энергия проходила сквозь меня и изливалась в сияющую фигуру, формируя Врата. Без добровольного проводника это невозможно. Вот только проводник может и не выдержать. Любой, кроме того, в ком течет кровь анорров. Достаточно ли этого для меня?

Не лучше ли было отсрочить собственную глупую гибель? Вот же… чебурашка…

Мысль промелькнула — и пропала. Сознание онемело от ужаса и восхищения, когда в центре фигуры, совсем рядом со мной, полыхнуло пламя. Черное, беспросветное, яростное.

Я даже двинуться с места не могла, не знала, на том я свете или уже в объятьях вредного скелетона с косой. Жутко. Завораживающе.

Пламя лизало подол платья, но оно не тлело.

Пламя касалось рук — и каждое его прикосновение выжигало внутри что-то, чему я и сама бы сейчас не смогла дать название.

Оно было словно песня чужой души. Необузданной, яростной, дикой. Черной, словно самая безлунная ночь.

Только сгорев дотла и став пеплом, можно возродиться для жизни заново. И сейчас, в этом черном пламени, горело мое прошлое.

Смех маленькой девочки с розовыми бантами в косичках. Смех этот быстро угас — родители не приехали на её день рождения, только старенькая бабушка порадовала внучку испеченными пирожками и большой тряпичной куклой в собственноручно ею сшитом сарафане.

Слезы хлынули из глаз. Бабуля… как тебя будет не хватать. Твоего тихого ворчания, твоих мудрых советов, твоих теплых рук, покрытых морщинами. Я запретила себе помнить и вспоминать… а теперь просто отпустила. И обиду, и боль ухода самого родного человека… В том мире Карину Рец больше ничто не держало.

Улыбка матери, запертой на женской половине, редкие одобрительные взгляды отца, попреки, странные слухи. Избранник, истинный и любимый и страшные подозрения юной девочки по имени Альдисса. Её светлая душа нашла покой.

Каарра дель Гиррес. Мятежное сердце. Храбрая и неуступчивая, ранимая и прячущая этот недостаток за холодностью и ледяными взглядами.

Та, что страдала от постоянных ссор родителей и мечтала заниматься отнюдь не семейным ремеслом. Каарра и Кар-рина.

Мы могли бы стать сестрами. Могли бы помочь друг другу.

Черное пламя взревело, накрывая с головой и спаивая разорванные осколки душ в одну-единственную, цельную.