Чудовище для проклятой

Часть 11. Наследница рода Гиррес

— И завтра Его Величество никак не сможет уделить вам время, поскольку будет присутствовать на Совете, — моя вежливая улыбка больше напоминала оскал, но это не помогало отпугнуть закалённых интригами змеев.

Смириться с моим присутствием в приемной императора смирились, но не приняли. И пробовали на зуб с завидной регулярностью.

— Полагаю, Его Величество будет крайне огорчён, когда из-за вашей вопиющей халатности, нэсса дель Гиррес он не получит важных для него сведений, — анорр в изысканном темно-синем камзоле зло сверкнул глазами, и я в полной мере ощутила давление на свою выстроенную буквально потом и кровью защиту.

С того момента, как я стала личным помощником Повелителя, прошло почти три недели. Время поджимало со всех сторон, и с каждым днём вставать с постели, куда-то идти и что-то делать становилось все сложнее. Проклятье брало верх, сколько бы я ни боролась.

Как скоро магия тоже мне откажет? И этот мир, в который я уже влюбилась окончательно, несмотря на некоторые неприятности, поблекнет. Навсегда. Думать об этом было больно и неприятно, и подобные мысли я старательно отгоняла. Тем более, что проклятая Итшир только и твердила, что стоит немного потерпеть и выход найдется, не может не найтись!

Вот только он что-то никак не находился.

Повелителя сегодня в любом случае не было в рабочем кабинете, так что настырному посетителю ничего не светило.

За эти дни Дарграйн взялся натаскивать меня в магии так, как будто и правда собирался сделать то ли наемную убийцу, то ли мага самого высокого класса. Приходилось выкладываться так, как будто от этого зависела моя жизнь. Впрочем, в какой-то степени так и было. Хотя "радостное" шипение по углам и притихло, официального результата расследования так и не было объявлено.

Я не спрашивала. Каким-то шестым чувством понимала, что не время.

Демонологией тоже приходилось заниматься исключительно в небольшие отрезки свободного времени. Здесь с нюансами работы мне могла подсказать разве что сама ксайши. И Князь, наконец, непременно обещал назначить встречу. В домене было подавлено восстание и воцарилась тишина.

А в моем собственном сердце сплошная буря.

Я так устала, что, заперев ближе к вечеру дверь на рабочую половину, присела в кресло передохнуть — буквально на пару тактов, под мерное урчание изрядно подросшего Вейши.

Чешуйчатая морда умильно сопела, чешуйки поблескивали темно-зеленым, и я сама не заметила, как крепко заснула.

Вот только сон оказался даже слишком странным.

Я шла по потрескавшимся плитам, отливающим на закате темным, иссине-фиолетовым отблеском.

Камень. Колонны, взмывающие вверх и оглушающая тишина. Вдоль дороги растут деревья, но не слышно ни шороха, ни дуновения ветерка, ни шёпота трав или свиристения птиц.

Только тишина.

Но не вязкая или угрожающая. Грустная. Почти печальная. И какая-то светлая. Словно я вернулась домой. Давно потерянный, забытый, почти заброшенный, этот дом преданно ждал хозяина. И, наконец, дождался.

Плиты казались бесконечными, но чем дальше я шла, тем светлее становилось вокруг. Словно восходило солнце, окрашивая высокие колонны в светлое золото.

Вдалеке показалось здание. Неказистое, едва не разваливающийся домик с покосившимся крыльцом и проваленной крышей.

Я уже задыхалась от усталости, когда всё-таки взбежала по ступенькам. Дверь была не заперта — едва не упала с петель, но, истошно скрипя, всё-таки открылась.

И я оказалась в неожиданно огромном зале, чей конец терялся где-то вдали, за клубящимся туманом.

Было холодно. В тонком платье, в котором я оказалась во сне, я продрогла как-то мгновенно, но внутри не отступало чувство, что поворачивать назад нельзя. Сдаться всегда проще. Но не всегда правильно. Иногда, чтобы понять себя, надо дойти до конца.

Нечто из глубины зала звало меня едва слышным серебристым отзвуком колокольчика, перезвоном трав, смехом ручья, отзвуком грозного грома. И ноги сами несли вперёд.

Через туман, через холод и тревожные мысли, через ранящие ноги каменные осколки.

Какое-то странное, неизведанное волшебство тронуло душу, заставляя её петь. Вперёд, только вперёд.

"Ты уверена? Какая разница, что ты там найдешь? Это не избавит тебя от проклятья. Так не лучше ли не ухудшать своё шаткое положение?".

Мысль была вроде бы и естественной, но все равно… не моей.

Чуждой. Обречённой. Слишком злой.

Я даже на мгновение остановилась, чувствуя заполошный страх от осознания того, что меня может не стать. Кому, как не мне, знать, что в этом мире и сны могут быть вполне материальны.

И тут, словно дуновением ветра, тело окутали крылья. Чужие, ласковые, вдруг ставшие знакомыми и родными. Показалось, что чужие руки бережно обняли за плечи, а голос, никогда не обретавший на моей памяти таких живых эмоций, вдруг шепнул:

— Иди. Всегда иди вперёд. И никогда не сдавайся. Сдался — значит все кончено. Но пока ты идёшь — ты сражаешься. Иди… за нас.

И я пошла.

Больше даже не пытаясь оглянуться, не думая о непоправимом. В конце концов… шанс есть всегда. Даже если кажется, что его нет. И быть уже не может. А сон не так уж плох, если в нем я чувствую себя хоть и уставшей, но здоровой и полной сил.

Не было никаких препятствий. Никаких нападений, нехоженых троп. Только тишина, пустота, ровные плиты и туман.

Наверное, это заставило бы любого другого начать беспокоиться. Бояться. Нервничать.

А мне было все равно. Даже нет, любопытно. И куда меня ведут? Куда зовут? Волосы растрепались, платье липло к телу от пота, а вот ноги… они почти сбились в кровь. И теперь идти было гораздо сложнее. Вот только я была упрямой. Всегда и в каждой частичке души.

Переставляла ноги уже в полусонном состоянии, когда туман вдруг вспыхнул золотыми искрами — и исчез. Я стояла у подножия невысокой лестницы. Её ступени отливали багрово-алым, словно там пролилась кровь. Задрала голову, невольно обхватывая себя руками.

Наверху была беседка с изящной покатой крышей, а в центре её — возвышение, на котором пылало светло-сиреневое пламя.

— Что же ты медлишь, наследница? Я уже заждался тебя, ты не спешила, — в насмешливом звонком голосе слышался упрек.

Я резко развернулась, дернулась, едва не полетев носом в землю. Но в этот момент меня подхватили, резко удержав за руку.

— Не нужно мне кланяться. Пожалуй, пока мы без этого ритуала обойдёмся… Не люблю, когда при мне обивают коленями порог моего дома.

Я задрала голову. Молочно-белый туман изысканным плащом почти полностью укрывал стоявшего. Едва заметно вырисовывался силуэт. Высокий мужчина чуть склонил голову, наблюдая за мной с незлобной насмешкой и некоторым пренебрежением.

— Кто вы? И что это за сон? — сейчас выяснить это было едва ли не самым важным.

Молчание — не тягучее, напряжённое, а скорее задумчивое.

— Нет никаких предположений?

Я покачала головой. Нет и не было. Все слишком перепуталось. Ноги отчаянно жгло, а туман вокруг сдавливал грудь, не давая дышать.

И что делать?! Подойти, подчиниться неясному зову? Бежать прочь уже невозможно, да и некуда.

— Не думал, что все настолько запущено, — вздох. Тихий шелест.

Белесая дымка раздается в стороны, открывая взгляду бледную чуть мерцающую кожу, скуластое лицо и длинные белоснежные волосы. Казалось, незнакомец должен быть бесцветным, сливаться с окружающим фоном, но он… сиял.

Глаза, полные стали и лунного отсвета, лишенные белка и зрачка. Как у…

— Да, Бездушные похожи между собой. Как бы они не притворялись, сила Духов в глазах выдаст вернее.

— Так вы тоже проклятый? Нет, — быстро возразила сама себе.

Мужчина передо мной слишком живо играл эмоциями. Не боялся показать их и не прятал.

— Сила, которая проистекает от духов и их энергии — главное оружие любого рода. А теперь довольно разговоров. Я слишком устал ждать тебя, маленькая непослушная дочь. Подойди! — властный, резкий приказ.

Я не могла отказаться. Не могла сбежать и уйти. И шагнула вперёд.

Раз. Второй, третий. До тех пор, пока не поравнялась с незнакомцем.

Одежда, которая была на мне в этом видении, вдруг растворилась, но смущения не было. Это существо не было мужчиной или женщиной. Смертным. Теперь я вспомнила и осознала то, что рассказывал Дарграйн, а после — и сам Повелитель.

Хранители рода являются лишь к тем, кого избрала сила. И отказать им в тех немногих требованиях, которые они желают предъявить — невозможно.

Как только я ступила на прохладные плиты лестницы, боль исчезла.

— Испытание страхом. Ожиданием. Сомнением. Болью, — хранитель уже стоял у алтаря. Последние клочья тумана растаяли, оставляя его в неожиданно иссине-черном одеянии, длинном, с широкими рукавами и поясом, похожим на кимоно, — ты прошла их, наследница.

Глаза цвета стали впились в неё, не отпуская. Миг — и он у самого возвышения. Пламя исчезло, оставляя вдруг в выемке камня прозрачную, как хрусталь, воду.

До окончания ритуала говорить нельзя. Это я помнила отчётливо. Вот только никогда не могла и мысли допустить, что хранитель рода Гиррес призовёт меня.

Все предельно просто. И вместе с тем безумно сложно.

— Иди… — эхо. Перезвон хрусталя.

Смех. Шёпот. Невесомые касания.

Я хотела отказаться. Хотела попрекнуть, накричать, расплакаться — и не смогла.

Я ощущала чужой взгляд всей кожей. Я видела сияние серебра. И понимала — он читает меня, как раскрытую книгу, и знает всё. И о пренебрежении отца, и о злости брата, и попытке меня продать, и о проклятье. И мудрая, вечная сила окутала душу, заставляя откинуть всё прочь. Хранители вмешиваются в жизнь Рода лишь в крайнем случае. И не мне решать, когда он наступит.

Чаша манила. Холодно не было — напротив, было легко и спокойно. Здесь, в этом мире, на моей шее не было проклятых часов. Не было тянущей душу бессмысленной любви. Зато рядом вдруг возник Вейши — изрядно подросший, уже скалящий зубки и расправляющий крылья. Он завертелся, рыкнул, потрусил к Хранителю.

— Полноценное воплощение. Давно их не было… — по бледным губам скользнула искренняя улыбка.

И я решилась окончательно.

Опустилась на колени перед алтарем, не обращая внимания на растрёпанные волосы, и наклонила голову.

Сердце застучало быстрее.

Если Сила рода не отзовётся…

Но она отозвалась.

Взметнулась вверх с плеском вода, облепляя тонкой невесомой пленкой. Меня окутали брызги. Я склонилась ниже — и сделала глоток.

Мир — как внутри, так и снаружи, взорвался.

Знания — древние, накопленные предками, хлынули в разум. Миллионы возможностей. Тысячи лет тщательного отбора. Потери, открытия, начинания, планы. И связи.

Тонкие ниточки связей, которые стекались ко мне в руки в обход отца и брата. Теперь я понимала, что значит ощущать каждого члена рода. Чувствовать огонёк чужой жизни, знать, как помочь, оградить, направить.

Власть не пьянила — пугала.

Вода обратилась тем самым сиреневым пламенем.

Ледяные руки Хранителя легли мне на плечи, а голос слышался громом.

— Род Гиррес приветствует и благословляет свою наследницу! Отныне и навеки ею названа Каарра дель Гиррес! Слово Хранителя сказано!

Небесная, торжественная музыка закрутила, завертела и понесла вдаль.

А передо мной все сияли глаза духа и звучал его голос:

— Род Гиррес должен быть связующей нитью между Айлатом и Междумирьем, но он забыл об этом. Алхимики, бойцы и демонологи стали обычными убийцами. Сила отвернулась от них. Верни роду честь, Каарра. И ничего не бойся!

Прохладные пальцы обожгли висок, и…

Я проснулась. Резко, рывком, чуть не скатившись на пол.

За окном мягко мерцали звёзды — уже давно стемнело. Рука сама собой воровато метнулась к груди. Увы, часы никуда не делись. Проклятье! Внутри вскипели ярость и гордость. Времени почти не было. Выхода не было тоже. Пусть все твердят, что он вот-вот найдётся… перед этим я, по крайней мере, сделаю так, чтобы мерзавец, который это сотворил, больше не топтал землю. Оба мерзавца.

И мать надо найти… "Попрощаться", — промелькнуло упадническое, но я упрямо прикусила губу, отметая эту мысль. Ха. Вот ещё!

У меня там целый домен ксайши ещё не облагодетельствованный! Поющая не выгуляна, крылышки покровителя не общупаны! Нет, скелетончику с косой придется посторониться!

Встала, ойкнув. Тело неприятно ломило. Этот сон не принес облегчения. Надо пойти к себе и доспать. А завтра, наконец, встретиться с Князем.

Я уже подошла к двери, когда бросила случайный взгляд в зеркало и замерла. В темноте мои глазами сверкали чистым серебром. Так же, как у хранителя из сна.

Легчайшее касание невидимых ладоней.

"Зови меня Айш".

На правой руке сверкнул массивный перстень с прозрачным камнем в оправе. И он уж точно таять не собирался. Внутри него мерцал герб — фиал с зельем, над ним — скрещенные мечи. И все это вписано в сложную гексаграмму вызова.

"Храним и караем".

Девиз моего рода. Похоже, его истинное значение забыли. А сон действительно не был сном. И теперь я — единственный в империи наследник рода женского пола. И единственная женщина-анорр.

Я всё-таки вышла, прикрыв дверь. Молчаливая охрана внимательно осмотрела свою временную госпожу, и мы направились на выход.

Однако, когда мы проходили через галерею на втором этаже, чтобы после отправиться к подъемнику на императорский этаж, случилось то, что изменило всю цепочку событий. И заставило их понестись вскачь.

Сначала я ощутила легкое покалывание между лопатками — как будто кто-то пристально смотрел в спину. Лестница была хоть и большой, но довольно крутой. Голова вдруг резко закружилась.

Возникло ощущение, что на мою спину навесили мишень. Перстень Наследника вспыхнул, озаряя полутьму. Перед глазами замелькало мушки, послышался чей-то топот, вскрик и резкий шепот. А после все погрузилось во мрак. На поверхности держали только чьи-то сильные руки.

"Неужели отбегалась? Ещё одно проклятье? Просто магический удар? Кто настолько сошел с ума?!".

Боль была приглушенной, но неприятной. И все возрастала. Если бы хватило сил открыть рот…

Меня прижали крепче. Только теперь пришло осознание — кто-то нес меня на руках, устроив мою голову у себя на плече. И я чувствовала, кто это. Едва заметный сейчас запах магии, присущий только Асторшиэру.

— Тише, — чужие пальцы зарылись в волосы, и в то же мгновение стало легче, — вот так, продержись ещё немного. Скоро все исправим, — должно быть, я всё-таки сижу уже на облачке, а иначе откуда в обычно бесстрастном голосе едва уловимые нотки нежности и беспокойства?

— Все хорошо…

Еще одни шаги. Сознание снова расплывается, но я слышу отрывистые короткие приказы. А потом, когда прозрачные светящиеся крылья накрывают меня куполом, отрезая от остального мира, становится так хорошо. Уютно. Как дома, в далёком детстве.

Сознание снова проясняется. Холодный камень под кожей. Тихий шепот.

— Надо же, значит, признали. Так будет ещё проще. — И властное — Ийер, Айш, явитесь и будьте свидетелями именем рода!

Я всё-таки попыталась открыть глаза, но вырвался только тихий стон. Шуршание, шипение.

— Будь умницей, Кара, открой рот.

Умницей я побыть не против, но тело слушаться отказывалось. Однако, благодетель не отчаялся. Пальцы с силой нажали на какие-то точки на челюсти — и рот раскрылся сам собой.

А после… горячая, почти обжигающая жидкость. Было жарко, и этот жар полз по всему телу. Хотелось видеть его, понимать, что происходит, но я могла лишь беспомощно глотать то, что давали, и ждать.

Чтобы дождаться того мига, когда чужие губы накрыли мои собственные, даря странное ощущение свободы и покоя. А потом последовала уверенная просьба-приказ:

— А теперь — спи. Тебе нужно восстанавливаться.