Чудовище для проклятой

Часть 13. Телохранитель…

Весь день я отдыхала. И впервые ни о чем не думала. Просто смаковала еду, которая казалась в сотни раз вкуснее, просто читала невероятно смешные очерки известного путешественника-блаэда. Играла с Вейши, тискала Итшир, смеялась над самыми банальными шутками и ощущала во всем теле небывалую лёгкость.

Я отбросила все сомнения, не пыталась анализировать поведение императора и наслаждалась дарованной жизнью изо всех сил. Даже воздух во дворце, кажется, стал вкуснее пахнуть!

Ни темный узор на лице, ни зависимость от жизни анорра меня не тревожили. Живут древние долго, тут не дай Творец сам быстрее в могилу отправишься. А если всякие личности попробуют продолжить свою исключительно антиправительственную деятельность…

Глаза вспыхнули. По зрачкам словно пробежал отблеск сиреневого пламени.

Ничего, что-нибудь придумаю, непременно.

И спала необыкновенно сладко. Новый день — новые свершения. Новые решения и планы.

И в этот день с утра мне должны были предоставить обещанного таинственного охранника.

Идти было недалеко — в одну из рабочих комнат на этом же этаже. Войдя же, я сразу увидела стоящую у окна мужскую фигуру.

Вейши, резко уменьшившийся в размерах — чтобы любимая хозяйка не отлынивала от почесываний — обвился вокруг шеи и тихо сопел. Но вдруг встрепенулся, курлыкнул что-то и ринулся навстречу незнакомцу. Свет бил в лицо, никак не позволяя разглядеть ничего, кроме сильной стройной фигуры, облаченной в форму без знаков различия.

Тихий смех и ласковое:

— Вот ты какой, чешуйчатый спаситель! Красавец, красавец… ну будем знакомы, Вейши!

Я сразу узнала этот голос, хотя в их единственную встречу он звучал едва-едва. Сейчас же был полон сил и уверенности.

В душе вспыхнула теплая искорка радости.

— Леаррен! Это вы! Правда вы?

Я засмеялась, как маленькая девчонка, чувствуя, как с души упал ещё один камень.

Бросилась к нему, не думая даже, правильно или нет это будет по этикету. Меня подхватили на руки — и закружили, завертели, вызывая новый приступ искреннего звонкого смеха.

Леаррен больше не выглядел истощенным. Молодой мужчина окреп, нарастил вес, перестав походить на скелет, и сейчас, как никогда, походил на своего старшего брата. Его более… беззаботную версию. Такого легко было бы любить, гораздо легче, чем… Но только я была однолюбкой. Категорична во всём. А ещё один спасённый не вызывал ничего, кроме теплых, почти сестринских чувств.

Черные глаза внимательно меня осмотрели.

— Похорошела, aya, — заметил шутливо.

Короткие снежно-белые волосы младшего анорра спускались чуть ниже ушей, но, видимо, отрастали стремительно.

— И ты тоже, — ответила почти нежно, касаясь рукой мягкой прядки. — выглядишь значительно лучше. Так тебя оправдали? — уточнила с надеждой.

— Официально ещё нет, — маленькая морщинка разрезала лоб, — но если бы Асторшиэр не вынес свой вердикт, меня бы не выпустили.

— Но ведь оправдает? — судьба Леаррена меня до странности волновала. Как будто он и в самом деле был настоящим, потерянным братом. Воистину, семья зачастую — это не те, кто таковые тебе по крови.

— Император справедлив. Один раз враги смогли сыграть на его сомнениях и устранить меня, но теперь за это поплатятся втройне. Имена большинства уже известны, ну а для главных кукловодов ещё будет наживка, — Леаррен усмехнулся неожиданно жёстко, в этот момент как никогда напоминая старшего брата, — но ты не лезь в это дело, птенчик.

Неожиданно сзади раздался тихий рокочущий звук. Я обернулась — и замерла, не зная, как реагировать. На пороге комнаты замер Асторшиэр, но во взгляде Повелителя не было и тени признательности. Слишком яростно он смотрел.

— Вижу, вы неплохо друг друга понимаете, — голос больше походил на рык.

Во взгляде Леара вместо страха мелькнули искорки смеха. Как будто происходящее не стало сюрпризом, но забавляло до крайности.

— Ты сам так много рассказывал мне о моей спасительнице, что я не мог не проникнуться, — тихий и спокойный голос младшего резко контрастировал с гневом старшего, — вот уж не думал, что и в тебе проснуться подобные инстинктивные… порывы…

Он определенно на что-то намекал, вот только на что именно?

— Полагаю, вы должны были уже давно заметить, Младший, что я ничего не делаю просто так, — в негромком голосе звучала угроза. Лицо же императора оставалось совершенно бесстрастным. Только разноцветные глаза пылали нестерпимо ярко. Мужчина прикрыл глаза, как будто сдерживался из последних сил.

Кажется, Леаррен тоже ощутил нечто подобное, потому что резко перестал улыбаться и сделал несколько шагов в сторону.

— Брат, я не думал, что все настолько серьезно. Позволь принести тебе мои глубочайшие извинения, — его тон был ровным, поза — расслабленной, но сам Леаррен казался виноватым.

На лбу пролегла складка. А затем он резко, одним слитным движением, опустился на колени.

— Если ты считаешь меня виноватым, Старший, накажи так, как посчитаешь нужным, — мужчина склонил голову.

Я даже на мгновение оцепенела. Подавила глупый импульсивный порыв броситься между ними. Уже достаточно прожила здесь, чтобы понимать — все обычаи и церемонии анорров уходят в глубокое прошлое. И не мне, не понимая, это разрушать.

Лишь мгновение поколебавшись, я опустилась на колени рядом с Леарреном.

— Мой император, если я в чем-то провинилась перед вами, то готова разделить вину с собратом. Прошу, не судите его слишком строго. Если наше поведение показалось вам излишне вольным — в том и моя вина.

В другое время эти слова показались бы мне излишне высокопарными. А сейчас на душе было полное ощущение правильности.

И по тому, как неуловимо расслабилась фигура Асторшиэра, поняла, что поступила единственно верно.

Император сделал лишь шаг вперед — а после ещё, и ещё. До тех пор, пока не оказался напротив нас. Тяжелая ладонь легла на затылок и разрушила прическу, ероша волосы. Другая — легла макушку Леаррена.

— Моя реакция — и моя вина. Не ваша, — вдруг раздались глухие, едва слышные слова. На миг мы оба оторопели, — теперь я вижу, что ошибся. Принеси клятву охранять её, анно Лерро.

Видимо, это было уменьшительно-ласкательное обращение, потому что Леаррен удивленно вскинулся — и вдруг его губы растянулись в неудержимой улыбке.

— Ты так давно не называл меня так, анно Шиэрри, — и это было настолько личное, настолько светлое и почти странное для этого мира и этих нелюдей, что на мгновение глаза защипало.

Они говорили так, словно не стеснялись меня не потому, что я была ниже по положению и вовсе не потому, что они меня не уважали, а потому, что я была частью этой странной семьи. Но разве это было так, как бы я этого ни хотела?

Но, похоже, кроме меня самой сомнения никого не мучали.

— Прости, — вдруг просто сказал этот непостижимый мужчина. Казалось, сегодня мир окончательно сошел с ума. — вставайте, оба.

Мы встали — куда бы делись?

Взгляд чуждых глаз снова поменялся — и теперь он отчего-то обжигал, заставляя сердце биться чаще. Я не хотела думать — отчего. Не хотела снова на что-то надеяться — ведь он и так дал мне слишком много! Ведь должна быть у наследницы рода своя гордость!

Но моей гордости не хватило на то, чтобы не принять чужую помощь. Не дрогнуть внутренне, когда чужая ладонь сжала мою. Не откликнуться на касание чужого пальца, вдруг проведшего легко-легко по коже.

Заметил ли Асторшиэр мою реакцию? Всегда слишком серьезный, собранный и отстраненно-ледяной, за эти такты он показал эмоций, кажется, больше, чем за все время нашего знакомства.

Вдруг послышался тихий клекот, и на плечо мужчины упала птица.

Сапсан — всплыло в памяти. Больше всего он походил именно на этого хищника. Вейши возмущенно зашипел, собираясь напустить дыму, но птица только насмешливо заклекотала, глядя сверху вниз.

Император погладил черно-серебристые перья, чуть щелкнув по клюву. Глаза птицы, вспыхнувшие бирюзой, были совсем не птичьими.

Ильгрим! Точно, вот же в кого обращается Воплощение императора. Богатым будет по земным приметам — не узнала, позабыла, что уже с ним встречались в таком обличье, да при не слишком приятных обстоятельствах. Тогда не до запоминания было. Что ж, этот облик определенно ему шел. Хотя что-то подсказывало, что он не единственный. Ходили ведь по дворцу слухи о вороне императора…

— Леаррен…. У нас ещё много дел, — голос Асторшиэра звучал все так же холодно и невозмутимо, — теперь двое свидетелей у вас есть, так что — прошу.

Я замерла, не зная, что мне предстоит делать. Никогда я не получала личных клятв, никогда и подумать не могла, что получу. А теперь Леаррен ано Ардал, сам младший брат Верховного анорра будет меня охранять. И, как бы ни хотелось тешить свое сердце надеждой, но разве одна из наследниц, пусть и древнего клана заслуживает этой чести? Быть может, причина все-таки в другом…

Леаррен неожиданно мягко улыбнулся и опустился на одно колено.

Он закатал рукав рубашки, скинув верхнюю часть камзола на пол.

Коготь на пальце резко удлинился. Да, все клятвы здесь даются на крови. Не стоит об этом забывать.

— Теперь ты, — задумчивый взгляд Повелителя упал на меня.

А потом… он просто обошел коленопреклоненного родственника и встал за моей спиной.

— Вот так, — говорит негромко и спокойно, — не шевелись. Сейчас.

Сильная ладонь обхватывает запястье, заставляя замереть и задержать дыхание. Он близко — и запах полыни снова забивает ноздри, даря абсолютную уверенность в собственных силах и в этих мужчинах.

Длинный блестящий коготь чуть щекочет кожу на запястье, а потом легко прокалывает её.

Ни единой капли крови не проливается на пол. Они падают в белоснежную чашу, которая вдруг появляется в воздухе между мной и Леарреном.

Ни единой нотки фальши не слышится в мелодии, что разливается в воздухе в этот момент. Это поет флейта. Тягуче, завораживающе. Она не плачет и не радуется — она лишь плетет свои собственные сети, вечные, как сама жизнь.

И её хочется слушать снова, и снова, и снова…

Ладонь Леаррена с силой сжимает мою собственную.

Император убирает руку, но отчего-то не отходит, продолжая находиться за спиной.

— Моя госпожа, пока светит солнце и сияют звезды, пока парят в небесах летучие острова, пусть клятва моя будет нерушимой и вечной. Пусть будет так, — просто произносит младший анорр.

И кровь в чаше вдруг вскипает — и взвивается вверх, оплетая причудливым алым узором наши запястья, и так и застывая.

— Клятва дана и услышана, — уверенный голос за спиной.

И торжествующий птичий клекот.

Судьба порой играет так причудливо.

Леаррен поднимается на ноги. Он сохраняет серьезность, но в темнеющих до синевы глазах играют искры смеха.

— Моя госпожа, теперь я буду всюду следовать за вами. Официально — я помогаю вам войти в курс всех дел вашей новой должности. Да, к тому же, это действительно будет так, — он мягко улыбается — как мальчишка.

А мне на плечи ложатся тяжелые ладони. На мгновение замираю, не зная, как на это ответить, да и стоит ли? И, в конце концов, просто отвечает Леару:

— Я буду только благодарна за все, что ты сделаешь для меня, — и добавляет тихо, нерешительно, — анно.

Руки кого-то очень ревнивого чуть расслабляются на плечах, переставая дырявить ткань платья.

От Асторшиэра буквально ощутимо идет волна удовлетворения, птица насмешливо щелкает клювом, а Леаррен сияет уже по-настоящему.

— Я буду только счастлив помочь прекрасной анна, — он подмигивает, — всегда мечтал о сестренке, но как-то не сложилось, — разводит руками.

— Это так трогательно, — от внезапно раздавшегося голоса Ильгрима я дергаюсь, но руки императора — из железа они, не иначе, удерживают на месте, — у меня даже слов не хватает — насколько! Надеюсь, наша юная наследница не забыла, что для того, чтобы принять род, ей ещё нужно будет непременно посетить свои земли.

У кого-то снова плохое настроение и он ехидничает?

— Ильгрим, — мужчина выходит из-за моей спины. На спокойном бледном лице не отражается ни капли эмоций — он снова, как ледяной, но ощущения совсем иные.

Асторшиэр больше не добавляет ни слова, но ано Нэиссаш чуть дергает уголком губ и качает головой, — мол, мне всё понятно.

— Мне действительно нужно будет ехать в родовые земли? В ближайшее время?

Я надеялась оттянуть поездку хотя бы на год. Видеть родню, даже сейчас, не имела ни малейшего желания.

— Это необходимо. Действительно необходимо, но ты поедешь не прямо сейчас, — Верховный анорр чуть помолчал и добавил, — и не одна. Вопрос решится в ближайшие месяцы, а пока можешь об этом не думать. Сейчас, если хочешь, то можешь идти. Леаррен объяснит тебе ещё некоторые из твоих новых обязанностей.

Я уже было согласилась и радостно кивнула — сидеть в покоях сейчас, когда все тело буквально фонтанирует энергией, нет никакого желания.

— Вот, возьми это. Для Поющей пригодится.

“Слепой” глаз сияет. Анорр кажется безмятежным, протягивая ладонь. На ней лежит подвеска — искусно сделанный серебряный колокольчик, который буквально пропитан силой древнего насквозь.

— О… — на миг лишилась дара речи.

Это подарок. Подарок лично для меня от самого императора. Внешне постаралась остаться не менее невозмутимой.

Хотя больше всего на свете хотелось скинуть маску чопорности и закричать “Я нравлюсь тебе? Скажи, наконец, ты действительно принес этот дар потому, что я нравлюсь тебе?!”. Но я не имела права это сделать.

И только просияла сама улыбкой, не в силах её сдержать.

Прижала ладонь к сердцу — и поклонилась коротко.

— Не знаю, как выразить вам мою признательность.

Наши пальцы на миг встретились — и на душе вдруг стало светло. Оставив колокольчик на моей ладони, мужчина вдруг один за другим загнул мои пальцы, словно пряча его. Ильгрим отвернулся, глядя с независимым видом в окно.

Леаррен смотрел молча и внимательно на нас обоих, словно уже всё знал заранее.

— Тогда береги его, — уголки губ императора едва заметно дернулись.

Колокольчик был талисманом, отвращающим зло. И очень сильным. Он мог помочь отвести в сторону даже смертельный удар. Скрыть от врагов. Даровать спокойствие. А уж напоенный столь древней кровью, как кровь императора, становился действительно бесценным.

— Всегда, — ответила серьезно, не отводя взгляда в сторону. Горло пересохло.

— Теперь идите. Вам пора заниматься своими делами. Думаю, нет нужды повторять, что ты должна держаться в стороне от заговора. Больше никто не посмеет тебя тронуть. С твоими несостоявшимися убийцами я разберусь. Иди, Каарра, — это имя прозвучала в его устах непривычно мягко.

Последним усилием я развернулась и быстро направилась прочь из комнаты, на свое рабочее место.

Сердце суматошно билось в груди и приходилось использовать все свои силы, чтобы не расплакаться от бури чувств в душе. Я была сейчас слишком беспредельно счастлива, чтобы показать это всем шипящим и чутким личностям во дворце.

Не лезть в заговор? С превеликим удовольствием не стану лезть! Полезут те, кого я попрошу. Пора уже с этим покончить — похоже, у меня появились куда более интересные планы на жизнь. А своего упускать я никак не собиралась.