Чудовище для проклятой

…и цена дружбы

Мы подошли к знакомым воротам Книжного Дома.

Конечно, и он, и лавка с парфюмами уже были закрыты, но, где служебный вход, я прекрасно помнила.

И потому была двойне удивлена, обнаружив, что дверь была открыта нараспашку. Радьяна никогда не относилась халатно к безопасности своего имущества, да и к своей собственной — тоже.

— Стой.

Леаррен легко и быстро скользнул вперед. В его руках не было оружия, но можно было не сомневаться — оно появится в тот же миг, когда понадобится.

Мой собственный пояс потяжелел под весом призванной Поющей. Клинок тихо звенел, выдавая своё нетерпение и желание схватки.

— Дверь открыли добровольно, — помолчав, заметил брат. Пальцы коснулись косяка, — но вот потом попытались закрыть. Не удалось.

— Кто в своем уме вломится в павильон? Да и как же магическая охрана? — я поспешно перестроила зрение и тихо ахнула — ошметки защитных узоров бледнели и растворялись на глазах. Взламывали их грубо, но быстро и эффективно.

— Вижу, ты поняла. Просить остаться здесь бесполезно, так что держись за мной и не рвись вперед. Сигнал страже я уже отправил, но, если они до сих пор на подобное не отреагировали, значит, причина очень веская.

А ведь они не могли не знать, кто покровительствует Радьяне. Неужели решили, что император уже забыл про свою протеже? Что она попала в немилость?

В душе вспыхнула ярость. Казалось, исцеление от проклятья окончательно перестроило и душу и тело. В библиотеке Асторшиэра я читала о том, что демонологи древности чаще всего были весьма яростны в бою, жестки и бескомпромиссны по характеру — слишком ярко горел в них огонь, слишком велика была их связь с ксайши. Они получали величайшее упоение от битв, и мало что могло заставить их свернуть с этого пути. Вот и сейчас — я ощутила жажду клинка, но та была лишь отголоском моей собственной. При мысли о том, что кто-то посмел поднять руку на близкого человека, который столько сделал для меня в трудную минуту, хотелось зарычать.

— Милые… коготки. Смотрю, ты мечтаешь о хорошей драке. Как непристойно для леди, — хмыкнул рядом коварный анорр.

Мы оба двигались тихо и беззвучно. Коридоры были темны, но где-то в глубине дома ясно слышались резкие голоса. И, чем отчетливей они становились, тем ярче вспыхивала ярость. Даже Леаррен больше не пытался хохмить. Анорр оскалился, окончательно оттеснив меня за спину За его спиной начали вырисовываться контуры прозрачных крыльев.

— Тварь! Что, думала, через постель императора привилегии получить? Да кто на такую корову польститься? — чужой голос звучал отрывисто, резко и презрительно.

Послышался тихий стон.

— Что, я не расслышал? — издевательское. — держите её крепче. Да, вот так. — Вот уж не думал, что ты такая дура. Сколько раз тебе намекали, чтобы ты, вместе со своими бумажками-книжками убиралась прочь из столицы? Раз уж ты так наскучила своим любовничкам, что они сняли охрану, думаю, пора нам выяснить отношения окончательно.

Кто это такой вообще?

— Бывший жених. Радьяна чаэ Тарри была обручена с ним с детства, когда о её изъяне ещё не было известно, — шевельнулись губы Леаррена.

И кого же Ради в любовники прочат? Императора? Какого-нибудь приближенного Главу Рода?

Я хотела бы кинуться вперед и разорвать горло тому, кто раскрыл свой рот, чтобы произнести подобные слова. Но нельзя. Пока ещё было нельзя.

— А я ведь предлагал тебе пойти ко мне на содержание. Так отказалась, гордячка, — глухой звук удара заставляет сердце сжаться, — что, скольким уже грела постель без меня, а? Значит, не убудет и мне потешиться.

Одобрительные смешки и чей-то холодный голос:

— Только не при мне. И не здесь, это слишком опасно, Дарий.

На лице младшего ано Ардала заплясала нехорошая улыбка. Когти его резко вытянулись, черты лица заострились, а воздух вокруг буквально потрескивал от напряжения.

— Я убра-ула их следилки и ло-увушки. Что-то ваша стража не торопится, — выскользнула из тени Итшир, изящно потянувшись и словив недобрый взгляд Леаррена.

— Действительно не торопится, — обронил анорр, — а между тем здесь интересное сборище. Нынешний наследник рода Тарри, например. Который был одним из самых ярых моих обвинителей ещё совсем недавно…

Холодная ярость свернулась змеёй.

— Может, все же пора вмешаться?

— Ещё немного. Я должен выяснить всё. Ты же не хочешь, чтобы подруга пострадала?

Этого я хотела меньше всего.

— Тогда ещё такт. Два. И после мы вмешаемся, обещаю.

Впереди было тихо. Неужели поставили заглушающий купол?

— Осторожно.

Еще один глухой звук удара. Ощущение опасности, прошедшей буквально на волосок.

Из темноты коридоры вдруг появляется высокая худая фигура с чуть светящимися глазами. Она смотрит прямо на нас — и не видит. Блаэд! Их часто нанимают как охранников, воинов или… для более грязной работы. Но на такое соглашаются только отверженные.

Мужчина принюхивается, раздуваются крылья длинного носа, но — безуспешно.

Недовольно хмыкнув, он уже было хочет уйти назад, когда Леаррен стрелой кидается вперёд. Я даже движение рассмотреть не успела, как анорр уже хладнокровно свернул врагу шею и отбросил тело в сторону.

— А вот теперь идём, — заметил невозмутимо. — Ты за мной, не лезь вперёд ни в коем случае.

Коротко кивнула.

Пройдя по узкому коридору, мы наткнулись на ещё двоих охранников.

Итшир пронзительно мяукнула, отвлекая их, и через мгновение на пол упали ещё два тела.

Мы ворвались в комнату, когда находящиеся там анорры ещё не успели толком встревожиться, и потому не смогли среагировать мгновенно.

Увидев коленопреклоненную Ради в разодранном до пояса платье, с огромным синяком на скуле, я просто озверела. Почти моментально.

Все эмоции разом ушли на второй план, и осталось лишь упоение боем и сладкое желание добраться до глотки врагов.

Я не оставлю это так. И правосудие свершится гораздо раньше, чем случится суд…

Ударила высокого светловолосого анорра со смазливым лицом раскрытой когтистой ладонью прямо по паху. Кажется, такой резвости от меня не ожидали. Мужчина вскрикнул, откатываясь и машинально зажимая ладонью столь неприятную рану. Что ж, больше пользоваться данным органом по назначению он точно не сможет.

Ярко пылали искры заклинаний, но в темном пространстве применить их так, чтобы не попасть по своим, было слишком сложно.

Всего здесь было пять человек. Двое анорров, парочка оборотней, остальные блаэды, включая троих мертвецов.

И четверо ринулись на Леаррена, посчитав его куда более опасным противником.

Поделом.

Вырубила застывшего от шока и боли анорра ударом по шее и закрыла Радьяну собой, отражая атаку блаэда.

Поющая вспыхнула ярко-белым светом, зазвенела — и вошла в чужое тело, как в масло.

На пол упала лишь горстка пепла. Великий меч, похоже, этих блаэдов не жаловал.

Я радостно зашипела и бросилась помогать названному братцу. Тот танцевал с мечом легко и непринужденно, ничем не давая понять, что четверо противников являются такой уж непреодолимой преградой.

Душно.

Пот тек по лбу, рука, державшая меч, с непривычки устала, но ещё на одного юркого противника стало меньше.

Тот, кто обращался к Дарию, новый наследник рода Тарри, сражался молча и сосредоточенно. Это был молодой мужчина лет тридцати на вид, высокого роста с платиновыми длинными волосами, забранными в высокий хвост. Скупые отточенные движения выдавали опытного воина, а Леаррен не так давно вышел из заключения.

Словно в ответ на мои мысли рукав рубашки Леара окрасился в алый. Брат даже не вскрикнул — лёгким движением ушел в сторону и вдруг швырнул левой рукой кинжал.

Тот вошёл прямо в сердце блаэду, который атаковал справа. Конечно, они твари живучие, но сейчас у него шанса не будет. Поющая обрушилась на замешкавшуюся жертву, снова оставляя лишь пепел.

Глаза наследника сузились, его пальцы полыхнули ярко-синими искрами.

Сильный маг. Талантливый. Жаль, что такой подлый.

Я атаковала последнего оставшегося в живых охранника — оборотня, Леаррен постарался увести своего противника в сторону, но…

Едва успела нагнуться, уворачиваясь от полыхнувшего заклятья.

Руку обожгло. Оборотень, оскалившись, ринулся вперёд. Где-то за спиной тонко вскрикнула раненная подруга. И мир выцвел до ослепляющей белизны.

Поющая вдруг показалась очень лёгкой, как тростинка, а собственные руки — неожиданно мощными. Когти безо всяких усилий ухватили шустрого мерзавца за горло и слегка сдавили, заставляя потерять сознание. Живой свидетель пригодится. Я обвела взглядом комнату. Стало как-то тесно. Чуть шевельнула кошмарно острыми когтями — любой ужастик обзавидуется.

Леаррен вынимал меч из груди соперника. Ранение того не было серьёзным — явно лишь настолько, чтобы лишить на время сил.

Анорр смотрел на меня с теплым восхищением, и это заставило в душе смутиться.

— Все… хорошо. Кара, успокойся, девочка. Давай, возвращайся, нужно помочь твоей подруге.

Возвращаться? Но куда?

Я медленно моргнула.

Мужчина весело хмыкнул — и шагнул вперёд, вытирая меч об одежду противников. Неожиданно высокий Леаррен вдруг оказался ниже меня.

— Ну давай, малышка, боевая форма — это прекрасно и очень неожиданно, но ты так в двери застрянешь, — весёлый хмык.

Недовольно дёргаю ухом. Вдалеке слышится топот ног. Ноздри забивает запах чужой тревоги и стали. Стража?

— Как веррр-рнуться? — собственный голос разносится грохочущим эхом.

— Все просто, — терпеливо говорит анорр, подходя ближе. Сейчас он едва достает мне до плеча, и это кажется ужасно смешным, — внимательно посмотри мне в глаза, — его голос становится таким тягучим и вкрадчивым, что ему едва ли удалось бы противостоять всерьез.

Я тянусь вниз сама, чувствуя, как мышцы наливаются усталостью. Сверкающие, тёмные до черноты сейчас его глаза заслоняют собой все пространство.

Смотреть на него. Дышать в такт. Чувствовать, как успокаивается в крови горячка боя и выравнивается сердечный ритм.

Я и сама не заметила, как оказалась в руках Леаррена, уже привычно более хрупкой и бесконечно уставшей.

— Я просто не нахожу слов восторга, малышка. Не все мужчины так быстро осваивают боевую ипостась, — говорит этот проходимец, лукаво сверкая взглядом.

— А теперь посиди немного в сторонке, а я помогу твоей подруге. У нас есть пяток тактов до того, как сюда заявятся эти неудачники, — сталь в его голосе сулит кому-то нешуточные проблемы.

Меня устраивают на как-то выжившей небольшой скамеечке, а сам мужчина поспешно склоняется над Радьяной. К счастью, кажется, сильных физических повреждений нет, в глазах женщины вместо растерянности уже стынет холод, но она не отдергивается, когда Леаррен осматривает её синяки и царапины, а после накидывает на неё свой камзол, тактично отводя взгляд от оголённых участков тела.

— Можете встать, нэсса? — в его голосе нотки участия.

— Попробую, — голос Ради хрипит.

С ощутимым трудом, но она поднимается, опираясь на руку мужчины, и тот подводит её ко мне.

Смотрит серьёзно, без привычной уже иронии.

— А сейчас, мои дорогие леди, я очень настоятельно рекомендую вам отправиться прямиком в портал. Со стражей я разберусь сам, вам нужно отдохнуть, — голос принца отливает сталью. Единственное, что мне нужно, нэсса Радьяна, это чтобы вы сейчас кратко описали, как эти бандиты сумели проникнуть в Дом и говорили ли они, кто их покрывал, — во взгляде анорра стыла нешуточная злость. Не на нас, на несостоявшихся убийц.

Я машинально отметила, как его взгляд то и дело скользил по Радьяне, как ходили желваки по скулам, когда он замечал синяки. С какой осторожностью он поддерживал девушку. Глупо об этом думать сейчас, но раз он не относился к ней, как к порченой, быть может… хотя и не до того сейчас, совсем не до того!

— Не переживайте, они не уйдут от наказания.

Радьяна гордо вскинула голову. Статная, высокая и сдержанная, она, как никто другой, напоминала особу королевских кровей.

— Моя благодарность вам и Каре, — ох, как стыдно то, слухи по столице всё-таки разошлись об истинном имени! — не знает границ, мой господин, — даже сидя она склонила голову, — нет нужды уверять меня, я верю, что воля императора покарает недостойных, — в её голосе была незыблемая уверенность. — Что же касается того, как все произошло, — женщина грустно улыбнулась, — все до обидного просто…

Да, все просто. Завистью страдают что обычные люди, что маги, что анорры. И столь успешное предприятие, как Книжный Дом, во главе которого встала женщина, многим был буквально поперек горла. Так что завистники, которые сами против покровительства то ли знатного анорра, то ли самого правителя, пойти не могли, любезно сообщили о том, что изгнанница слишком много на себя взяла, другим. Дали повод.

Брат — а анорры всех более-менее близких родичей независимо от степени родства называли именно так — дорвавшись, наконец, до титула наследника, решил озаботиться тем, чтобы сестру как следует припугнуть и услать прочь от столицы. Нечего ей магически одаренным глаза мозолить. А тут и Дарий объявился. Уязвленное самолюбие того, кто оставил в трудную минуту, а после предлагал женщине, когда-то его любившей, пойти в содержанки, требовало отмщения.

Стража получила большую взятку и ещё больше угроз с наставлениями в такой-то день держаться подальше от Книжного Дома.

Ну а взломать защиту сильным магам труда не составило, скрываться они и не думали. Все следы бы затерли после.

— Я понял, — коротко ответил Леаррен, и глаза его недобро вспыхнули. Топот ног было слышно уже отчётливо, — а теперь идите. Отдохните, придите в себя. Комнату вам, нэсса Радьяна, подготовят.

Анорр наклонился — и коснулся губами кончиков пальцев замершей женщины.

Рядом вспыхнула арка одноразового портала. Видимо, использовал амулет.

— Идите! — повторил настойчиво.

И я поднялась и, не обращая внимания на общую вялость, решительно шагнула вперёд. И потянула за собой Радьяну.

Вышли мы уже в моей гостиной. И это царство спокойных нежных тонов и тишины позволило по-настоящему расслабиться.

Я оставила подругу на попечение тут же прибежавшей горничной, а сама отправилась к себе — хотелось умыться и переодеться.

В комнате за время моего отсутствия ничего не изменилось. Вейши, выпустив пар из ноздрей, тут же плюхнулся на пол и начал разминать крылышки.

А я сама даже не знала, как ко всему этому отнестись.

Все случилось настолько быстро, что даже бояться не было времени. Не было сил думать о том, что я убила. Да и сожалений, признаться, не было тоже. Они были мерзавцами — и умерли ничуть не лучше. Туда и дорога.

Стянула с себя пропахший потом и кровью жилет, туда же, на пол, отправилась и рубашка.

Я уже собиралась избавиться от брюк, когда меня властно обняли сильные мужские руки, прижимая спиной к разгоряченному телу.

Знакомая магия потянулась к моей собственной, вызывая лёгкую щекотку и узнавание.

Но я тут же дернулась, зашипев растревоженный коброй:

— Мой Император, вам не кажется, что ваши действия неуместны?

За моей спиной тихо хмыкнули, не обратив ни малейшего внимания на сопротивление.

А потом чьи-то наглые конечности поползли вверх, прямо по обнаженной коже, вызывая мурашки. Целые толпы. Табуны мурашек. Во рту как-то резко пересохло, когда большие ладони накрыли грудь.

— Красивая, — тихий шепот на грани сознания.

Вейши куда-то исчез — иначе я бы просто со стыда сгорела.

Чужие пальцы ласкают умело, играют на моем теле, как на флейте — нажимая, чуть сдавливая, поглаживая.

Чужие губы скользят по моей шее, чуть прикусывают плечо, словно обозначая место для будущей метки. В его движениях — ни капли неуверенности.

Я ощущаю в полной мере и его страсть, и желание. Пьянею без вина. Потому что так можно только с любимым.

Тем, кто запал в сердце навсегда, чьи глаза смотрят со дна моей души. Не нужны никакие “истинные” пары, когда так прекрасна любовь, которая рождается медленно, но расцветает ярчайшим из бутонов.

Прикосновение. Укус. Стон.

— Такая сладкая… и сильная…

Все тело ноет. Я запрокидываю голову, ловя обжигающий поцелуй. Ноги подкашиваются, но я знаю — он не даст упасть. Никогда.

Бездушный? Глупости и бред! Никого человечнее я ещё не встречала! Жажда. Желание. Огонь любви.

Сейчас хочется, чтобы и он был обнажен, чтобы кожа ощущала чужую кожу, а не мягкую ткань рубашки.

Штаны с меня срывают так, что ткань почти трескается.

А потом подхватывают — и куда-то несут. Я не сразу понимаю, что уже стою в ванной под струями воды.

А Асторшиэр, всё ещё полностью одетый, стоит напротив, не сводя с меня немигающего жадного взгляда разноцветных глаз.

И в них я вижу не только расчетливую жажду удовлетворить свою страсть и интерес. В чужих глазами отзвуками вечности плещется нежность. Забота. Лёгкое беспокойство.

Он больше не прикасается ко мне — и это вызывает и досаду, и понимание.

Нет, он это делает вовсе не потому, что брезгует. А потому, что он взрослый мужчина и просто сорвется, если сейчас позволит себе хоть что-то.

Но он не хочет для нас подобного. А чего хочет?

Я, к сожалению, была не настолько подвержена безумью страсти, что забыть и собственные принципы, и всё на свете.

Только кожа, несмотря на то, что вода была не горячей, словно пылала.

Больше всего на свете хотелось закрыться сейчас ладонями и спрятаться. И от стыда, и этого прожигающего взгляда, и от собственных мыслей и эмоций.

Я настолько ушла в себя, что вздрогнула, когда руки мужчины оказались по обе стороны от меня. Вода попала ему на рубашку, но Асторшиэр не обратил на это внимания.

Его дыхание коснулось груди, по которой катились капли воды.

— Я тебя помою, — голос его звучал удивительно ровно.

В руках не пойми откуда оказалась губка. Запах сирени разнёсся по ванной комнате. Анорры сами производили прекрасную парфюмерию.

Губка с силой скользила по коже, оттирая пот, кровь и грязь. С пальцев мужчины то и дело срывались светло-зеленые целительские искры, от которых становилось легче дышать. Колющая боль унялась, синяки побледнели, сил словно прибавилось. И теперь осторожные мерные движения губкой по телу пробуждали совсем другие чувства.

Например, хотелось ухватить этого невероятного мужчину за ворот рубашки и изо всех сил потянуть на себя.

А потом прижаться к нему всем телом, обхватить за плечи, закинуть ноги ему на талию, и…

Я закрыла глаза и мерно задышала. Интересно, если облить Повелителя ледяной водной заодно с собой — это сочтут покушением?

Закусила губу. Его Наглость добрался до поясницы. И что же там нужно так тщательно отмывать?

Ниже. Ниже…

Я вспыхнула до корней волос и попыталась залезть в ванную целиком.

Именно в этот момент чужой язык вдруг лизнул ложбинку меж грудей.

Это мой стон?

В руку сунули что-то мокрое и шершавое.

— Дальше сама домоешься.

Хлопок двери. И его и след простыл! Только губка осталась!

И как же хотелось в этот момент схватить что-нибудь тяжёлое и как обрадовать объятиями Его Величество!

Сонную негу и томление унесло течением воды. Домылась я быстро — и так же быстро выскользнула из ванной, завернувшись в толстый махровый халат. Вроде тихо везде. Ушёл?

Я испытала смесь облегчения с досадой. Всё снова было слишком запутано. И проклятое желание, разбуженное так не вовремя, не желало утихать.

И от того, что он видел меня обнаженной, что я позволяла ему смотреть…

Отбросила все мысли прочь. Будь что будет. В жизни хватает и проблем серьёзнее. Сегодня мой праздник и ничто его не испортит!

В спальне было темно. Только из окна лилась узкая полоса света.

Впрочем, мое зрение теперь позволяло рассмотреть всё в мельчайших деталях. Кроме того, кто снова подошёл со спины.

Распущенные пряди его волос пощекотали спину и плечи, а лицо со стороны татуировки закололо.

— С новым днём жизни.

Длинные пальцы зарылись в мокрые пряди волос. Защекотало тепло. На спину упали уже сухие пряди.

— Зачем вы так? — только и спросила.

Он ничего не ответил. Провел ладонью по моему затылку — погладил, как младенца.

— Ты устала, иди ложись, Каарра.

И этот непостижимый мужчина вот так просто уложил меня в постель, сначала раздев. Под одеялом было так тепло и уютно, что я сама не заметила, как начала задремывать.

И, когда сбоку вдруг притиснулось горячее тело, только положила голову подселенцу на плечо.

Меня крепко обняли и, предваряя все вопросы, шепнули:

— А теперь спи. Тебе нужно восстанавливаться. Не передать, как я зол на вас с Леарреном, — чьи-то ловкие ручки противоречили его словам.

— Если бы мы не успели, то Ради…

— Я знаю.

— Знаете, но все равно упрекаете за спасение её жизни?

— Нет. Я благодарен. Но Леаррену своё мнение выскажу. Если ты и будешь рисковать собой, то исключительно после обучения и под моим руководством, Кара, — моё имя прозвучало неожиданно мягко.

Я было хотела уже ответить, что-то возразить, объяснить… но уставшее сознание мгновенно погрузилось в сон.