Чудовище для проклятой

Часть 15. Дела семейные или здравствуй, папа!…

Леаррен зашел первым и придержал дверь, дожидаясь меня.

А волнения и страха всё ещё не было.

Да, я чувствовала там двух представителей своего рода. Но эти двое обязаны были подчиняться мне, даже если сами думали иначе.

Я не воспринимала их семьей. Ни отцом, ни братом. Просто опасные и назойливые чужаки. И, если с нынешним главой клана ещё могли быть некоторые проблемы — всё же хранитель не отказывался ему подчиняться, то с братцем…

— Мой император, — поклон. Да, чуть ниже, чем требуется. И чьи-то бесстыжие глаза, конечно, задерживаются на линии декольте и тщательно надеются просветить ткань. Как будто он и так там не видел всё, что хотел, — господа, — короткий сухой кивок троим мужчинам напротив Асторшиэра.

Слабость? Желание сбежать? Не было.

А вот ударить наотмашь холёное самодовольное лицо Виара дель Гирреса — было.

Похоже, они считали меня проигравшей.

Светловолосый мужчина посмотрел жестко, стремясь продавить взглядом и коротко приказал, словно собаке:

— Иди сюда, Каарра. Достаточно хлопот нам уже доставила твоя глупость. Теперь необходимо слишком многое улаживать перед отъездом. Тебе придется очень постараться, чтобы загладить свою вину перед родом.

Воистину, нет ничего печальнее непроходимой глупости.

Я видела, как вспыхнуло ртутное серебро в глазу императора. Похоже, ему такая речь пришлась не по вкусу.

Впрочем, пока никому портить игру я не собиралась — изнутри вдруг защекотало азартное желание узнать, чем кончится дело и что ещё скажут дорогие гости.

Я медленно подошла… к креслу императора. Хотела облокотиться о него или о подлокотник, но мужчина вдруг поднялся одним слитным движением.

— Садитесь, моя леди, — прозвучал прохладный голос.

И я улыбнулась ему — искренне, безмятежно, не обращая больше ни на кого внимания.

Пожалуй, самым догадливым в этот момент здесь оказался представитель клана несостоявшегося жениха. Вот правильно же говорят — умный мужчина должен был чуть красивее обезьяны! Этот интересный типаж буквально подпадал под все параметры. Правда, тот, кто эту пословицу придумывал, точно не был знаком с Асторшиэром… я бросила косой взгляд из-под ресниц. Хорош, уверен в себе, умён. Ну что ещё нужно? Разве что отсутствие императорского титула…

Тяжело любить императора. Его всегда придется делить с империей.

Кажется, я слишком задумалась — и пропустила очередную душещипательную речь родственников.

И, безусловно, Асторшиэр это прекрасно понял. Но ничего не сказал, позволяя выкручиваться самой. Что ж, я долго молчала, терпела и стремилась идти на компромиссы. На губах зазмеилась сама собой ехидная улыбка.

— Ах, вы что-то сказали, простите? Я задумалась о своём долге, как наследнице рода, которая вскоре станет подтвержденной Главой. Надеюсь, у вас, отец, всё готово к передаче титула? Хранитель ясно дал мне понять, что медлить не стоит. После того, как я улажу в столице ряд своих дел — немедленно вылечу в клан.

Красивое правильное лицо папеньки едва не перекосилось от злобы. Надо признать — держать себя в руках, в отличие от брата, мужчина умел.

— Видимо, ты больна сильнее, чем мы предполагали, Каарра, дочь моя, — заметил с умеренной скорбью на лице, — женщина никак не может наследовать в нашем роду, никакой хранитель не мог тебе этого сказать. Может быть, мы не будь терять время Его Величества и отправимся в гостиницу? — заметил осторожно.

И тут же натолкнулся на ледяной взгляд разноцветных глаз.

Братец постарался вжаться в диван и слиться с обивкой, а вот отец чуть передернул плечами, но не дрогнул. Почти захотелось зауважать мерзавца, но… сильный характер ещё не делает его прекрасным руководителем. А уж примерным семьянином — и подавно. Даже просто хорошим мужем.

— Я сам решаю, сколько времени и когда потеряю, — от голоса Высшего анорра повеяло таким лютым холодом, что проняло всех, — и разговаривать с леди Кааррой, наследницей клана Гиррес, вы будете только в моем присутствии.

Повелитель одной фразой обозначил свои симпатии и позицию в вопросах наследования.

— Она не может! Она — всего лишь дочь этой шлюхи! — вдруг резко зашипел Миарг.

Илейна — шлюха? Вот это вряд ли. Если у матери и были какие-то увлечения на стороне, она наверняка тщательно их скрывала. И уж точно была куда разборчивее отца. Какой заботливый братец! Денно и нощно трудится на благо семьи, заботится о её репутации! Вот только беда — с себя начать забыл!

— Мир, заткнись! — отец тоже шипеть умел неплохо! Какое ядовитое семейство!

— Ещё раз скажешь хоть слово о моей матери, которая находится отныне под защитой Его Императорского Величества, — короткий уважительный кивок замершему за спиной анорру, — и моей, — и силу я тебе запечатаю, всю. Будешь разгребать свинарник до конца жизни. Твоему дружку, Миарг, и так светят каменоломни, так что я бы не советовала тебе высовываться.

Я сама не ожидала от себя такого резкого жесткого тона. Не думала, что с самых первых слов пойду на конфликт. И только теперь вдруг поняла, что это будет единственно правильным. Мягкость будет слабостью. Уступчивость чаэваррэ — попыткой подлизаться. И только сила анорров давала право говорить на равных.

Я неприятно улыбнулась, выпрямилась, гордо вскинув голову и глядя в упор на Виара дель Гиррес.

— Что ж, раз вы пришли сами, мы будем говорить откровенно. Согласны, отец? Или мне сразу послать за дознавателями?

Мужчина зло сверкнул глазами, но чувствовал себя вполне уверенно. Похоже, в случае с проклятьем он не при чем и до сих пор не знает об этом. Что ж, значит, возможно, сохранит имя рода и низший титул. И даже кое-какое состояние.

— Не думаю, что услышу нечто интересное, но раз мой император считает необходимым, чтобы я выслушал строптивую дочь, я повинуюсь, — змей проклятый! И сейчас играет!

Не стоит его недооценивать. Виар умен и опасен, всё же не зря он так долго удерживал власть над кланом убийц.

Едва заметное колебание магии — и император, переместив себе ещё одно кресло, возвращается за стол.

— Клятва о неразглашении, — негромко бросает он. — Леаррен?

— Как прикажете, — серьезно отвечает Леар, до этого невидимый и неслышимый.

И несколькими движениями рисует в воздухе пылающую Печать Молчания. Она не позволит присутствующим в комнате разглашать любые подробности разговора.

Миарг кажется откровенно обозленным и напуганным.

Отец — задумчивым. Кажется, теперь он воспринимает происходящее всерьез — слишком уж сложная магия заключена в Печати, такой не разбрасываются попусту.

Я же… впервые ощущаю, что такое Сила Рода. Она оживает в венах, наполняет незыблемой уверенностью в том, что всё, что я сделаю сейчас, будет верным. Что мои слова обретут вес и станут прямым приказом. Что фактически уже сейчас Виар лишён места Главы и занимает его лишь номинально.

Невидимые ладони Хранителя легли на плечи, и его присутствие стало весомым, ощутимым.

Так же, как и одобрительно-ласкающий взгляд разноцветных глаз Императора.

Мною гордились. Меня готовы были защищать. Мои действия одобряли. И от этого за спиной словно распахивались невидимые крылья.

Я чуть склонила голову, вслушиваясь в сбивчивую ругань Миарга. Никак не хочет успокоиться!

Прикрыла глаза, выровняла дыхание — и легонько, словно коснулась струн — сыграла на нитях, связывающих меня с этим членом клана. А потом жестко сжала нить пальцами, разрывая её.

Миарг дёрнулся всем телом, захрипел — и тут же осел навзничь.

Не стоило тянуться к заготовленному заклинанию, мало ли какую гадость он хранит в карманах в “спящем” виде? Всё же брат прошёл весьма неплохое обучение. Несмотря на отвратительный характер и склонность к паникёрству он был опытным теневиком. И жизней на его счету — не чета моим достижениям.

— Что ты?.. — отец дёрнулся к брату, но тот уже вяло зашевелился.

Завозился, пытаясь приподняться. Я знала — сейчас он испытывает безумную слабость, которая вскоре сменится болями. До тех пор, пока он не привыкнет к тому, что магической силы теперь в каналах — кот наплакал.

Наверное, я должны была испытывать хоть каплю сочувствия. Или злорадства. Но нет — было только усталое равнодушие и желание поскорее покончить с этой неприятной сценой.

Миарг медленно приоткрыл глаза. Моргнул, подслеповато щурясь — это временно, перепад энергии плохо сказывается на организме. А потом — зарычал, как раненый волк, угодивший в капкан. Во взгляде молодого мужчины пылала ненависть настолько лютая, что стало немного не по себе. Но ладонь императора опустилась мне на плечо — и братец отвёл взгляд.

Всё-таки нужно убрать его как можно дальше… этот не простит никогда. Жаль, что нельзя просто убрать — текли холодные, неприятные мысли.

Вдруг узор на лице чуть шевельнулся — и по нему пришла волна уверенного спокойствия и холодной решимости. Похоже, что бы ни было сказано официально — а оставлять за спиной врагов Асторшиэр не собирался.

— Значит, слухи всё же не врали, — тяжело уронил Виар. Теперь он смотрел хоть и с неприязнью, но заинтересованно. В сторону бывшего наследника даже не посмотрел.

Да уж, отец всегда умел расставлять приоритеты. И быстро ориентировался в ситуации. Ему, по сути, действительно почти ничего не грозило. Места Главы он фактически уже лишился, и наказать сильнее было сложно. Заключения же он не заслуживал. По крайней мере, если сильно не копать. Но я не хотела.

— Нисколько. Вы зря потратили время, отец. И наше — и ваше. Да ещё и вмешали в это дело посторонних — кивок в сторону бледного представителя дель Тайш. То-то “жених” будет счастлив.

— Я уже это понял, — яростный взгляд в сторону брата не сулил тому ничего хорошего, — и прошу прощения у моего императора за то, что невольно нарушил его планы. Если я могу чем-то искупить свою вину — я сделаю это.

Вот чему я поражалась. Отец мог быть каким угодно негодяем в семейных отношениях. Плохим мужем, заводящим любовниц, ужасным отцом, которому нет дела до дочери. Но он никогда не пытался отступить и увильнуть от наказания, если считал его заслуженным. И он был действительно по-настоящему предан императору.

Я замерла, не зная, что думать. Всё висело на единственной ниточке — решении Асторшиэра. Если император решит наказать по-настоящему, то…

Леаррен молча, не дожидаясь приказа, сковал руки Миарга энергетическими наручниками из Силы и бесцеремонно выдернул его с дивана и вывел из комнаты. Как будто совершенно точно знал решение своего брата по этому поводу.

Отец встал и опустился на одно колено, склонив голову. В этом жесте не было ничего уничижительного — анорр сделал это с таким достоинством, словно это было для него величайшей честью.

— Виар дель Гиррес… наконец, раздался ледяной, но спокойный голос Асторшиэра. Казалось, Повелитель испытывает к этому анорру двоякие чувства, — ты виновен в том, что пустил дела в собственной семье на самотек. И твои личные дела перешли в дела государственные, разбираться с которыми мы теперь обязаны на столь высоком уровне.

Каждое слово падало тяжелым камнем, но бывший глава дель Гиррес лишь ещё ниже склонил голову, больше никак не давая понять, насколько неприятно ему происходящее.

— Однако ты всегда оставался верным империи и императору. Ты повел свой клан по слишком опасной тропе, не пытаясь найти более подходящий путь, однако честно выполнял свои обязанности. Ты оскорблял свою жену и потерял дочь… но… — казалось, в мгновенье паузы тишина в комнате застыла киселём — хоть ножом режь, — правитель не должен вмешиваться в личные отношения своих подданных. Я даже благодарен тебе… за такой подарок, — невозмутимо сообщил Повелитель. — За своё небрежение ты лишился и титула, и должности. Обвинить тебя, я знаю, не в чем более. Поэтому я вынесу последнее предупреждение и отдам свой приказ.

Асторшиэр поднялся с кресла и за его спиной снова распустились призрачные темные крылья, отливающие бирюзовыми искрами. Серебряный глаз, лишенный белка и зрачка, вспыхнул, засияв с новой силой.

— Виар Гиррес. Отныне и до тех пор, пока я не сочту твою миссию выполненной, ты назначаешься помощником Каарры дель Гиррес. Ты обязан ознакомить её с особенностями управления кланом, полностью передать власть и заставить всех непокорных признать новую Главу. Также ты обязан способствовать тому, чтобы решения Каарры дель Гиррес не оспаривались.

— Познакомить её с кланом, а также помочь ей подготовить клан к смене рода деятельности. Те, кто пожелает оставаться элитными наёмниками, должны будут либо уйти из клана прочь — и ни один клан Империи их более не примет, либо постараться принести Клану пользу и таким образом, совмещая это с другого рода деятельностью. Ты не покинешь своё место и не будешь действовать во вред планам Каарры дель Гиррес. Об окончании твоей службы и искуплении вины я сообщу тебе, когда настанет срок. Тебе всё ясно?

Кажется, этот день удивил открытиями не только папеньку.

Я и хотела бы помешать происходящему, но промолчала, понимая, что мое вмешательство ничего не решит. Мой хитромудрый повелитель всё давно продумал, и теперь просто воплощал свой план в жизнь.

— Да, мой Повелитель! — ладонь мужчины коснулась сердца, и на миг он поморщился — заключенное соглашение и приказ вступили в действие. Должно быть, ощущения были не слишком приятными. — Дозволено мне будет предпринимать некоторые меры, о которых миледи Каарра может забыть из-за некоторой неопытности?

И что же он имеет в виду?

Тяжелый взгляд разноцветных глаз пригвоздил просителя к полу. Казалось, пепельные волосы императора разметал ветер, взявшийся из ниоткуда.

— Дозволяю. Но в пределах разумного. И не забывай с сегодняшнего дня, Виар, что ты говоришь не просто с главой древнего клана, но со своей будущей императрицей.

А вот теперь уже застыли от изумления мы оба. Я почувствовала, как быстро-быстро заколотилось сердце. Дернулась и подскочила, сделав шаг вперед. Пальцы неосознанно сжались в кулаки. Императрица?! Во рту было сухо. Я, наверное, всё ещё сплю. Пусть я и наследница клана, но разве подходящая партия? Пусть я нравилась ему, пусть он хотел меня и ясно дал это понять, но какие именно чувства он испытывал? Да и играют ли чувства роль, когда первая скрипка за политикой?

Мне ещё хватило сил не кинуться к нему, промолчать, уткнувшись взглядом в пол. Не при всех же выяснять отношения… Да и надо ли?

— Мой император! — в голосе поднявшегося с колен анорра звучало едва ли не благоговение. — Это величайшая честь и я полностью осознаю свою ответственность! Никто и пальцем не тронет мою дочь.

Анорр чуть дернул бровью, словно смеялся над тем, что Виар дель Гиррес сейчас изо всех сил стремится подчеркнуть своё отцовство.

— Что ж, полагаю, я многое смогу узнать от вас, отец. Ваш опыт может оказаться весьма полезным, — негромко заметила.

Больше всего на данный момент хотелось оказаться от Виара дель Гиррес как можно дальше. Хотя бы на некоторое время. И Шиэр снова меня прекрасно понял.

— Пока что вы можете быть свободны. Но помните — особый отдел Канцелярии теперь будет внимательно проверять все ваши связи и прошлые разбирательства. Я не сгною такой талант в тюрьме, — тон императора стал жестким и насмешливым, — но ничто не помешает мне наказать вас так, что участь вашего сына покажется вам мечтой. Никогда не забывайте о том, что сказали вам сегодня, — он резко перешел на официальный тон, но даже обращение на “вы” звучало теперь скорее уничижительно.

— Я не забуду ни слова. Едва ли я смог бы, — Виар вскинул голову. Казалось, между мужчинами шёл какой-то незримый, понятный лишь им диалог.

Похоже, они были знакомы раньше. Почему я никогда не слышала об этом? Почему так плохо знаю собственного отца? Да, он не уделял мне времени, но, даже когда хотел, я сама пряталась за собственными обидами.

— Я думаю, что мы сможем наладить сотрудничество с вами и действовать на благо нашей страны и клана, — неожиданно почти мягко, вкрадчиво заметила, заполняя эту пустоту внутри себя.

И нити, связывающие меня с отцом, вспыхнули, мягко мерцая. Словно сам хранитель был доволен этим решением и моим поведением.

Я успела заметить легкое удивление и капельку гордости, мелькнувшей в глазах Виара прежде, чем он отвесил короткий поклон.

— Я не сомневаюсь в этом, дочь. С твоей же матерью я поговорю чуть позже. Да, я не могу исправить всё, что делал. И, признаться, не могу испытывать сильного сожаления, поскольку у Илейны всегда был отвратительный характер, и она даже не пыталась узнать меня и принять в качестве супруга. Но я не позволю ей бедствовать и обеспечу всем необходимым после расторжения нашего брачного контракта.

— Разбирайтесь с этим сами, отец, — я коротко кивнула, выпрямившись, — я не стану вмешиваться в ваши отношения.

Мужчина, которого, как я думала, что возненавидит ещё сильнее после сегодняшнего разговора, вдруг неожиданно оставил на душе куда меньше осадка, чем плачущая мать. Возможно, потому, что Илейна пыталась свалить собственные ошибки на других, а Виар их признавал. Пусть у него действительно был ужасный характер, да и другие моральные качества оставляли желать лучшего…