Чудовище для проклятой

…женское коварство…

День, который мог бы стать для меня последним, в конечном счете, стал одним из самых лучших в жизни.

Я коснулась родового кольца на пальце, вслушиваясь в пение его силы.

Род волновался и ждал. Ехать действительно придется, но сейчас я никак не могла оставить столицу. Сила рода и тот, кто её воплощал, казалось, это понимали.

Айш. Дух-хранитель. Удивительное существо. Я бы не отказалась увидеть его снова. Увы, долго витать в мечтах не приходилось. Однако, неожиданно поняла, как легко и спокойно работается, когда рядом находится тот, кому ты доверяешь. Казалось бы — смешно! Я почти ничего не знала о Леаррене, не знала, каков он на самом деле и на что способен. Но отчего-то была совершенно точно уверена, что вреда мне он не причинит. Напротив — сердце продолжало греть теплое узнавание.

Перестук каблуков. Порыв ветра принес приторный цветочный аромат, и мы с Леаром синхронно поморщились. После чего мужчина вдруг как-то разом подобрался и скользнул за мою спину, словно неусыпный страж у трона.

Чаэ Лейстан. Хотелось грубо закатить глаза и вышвырнуть паршивку вон отсюда. Оказывается, у меня тоже есть собственнические инстинкты. Жаль, зарычать не получится! Но когти уже медленно отстучали по крышке стола.

Где-то в коридоре раздались ещё голоса.

Чаэ Анарика в этот раз вошла неспешно, едва не величественно, а я всей кожей ощутила, как напрягся мужчина за моей спиной. Бросила взгляд — и едва не ахнула.

Леаррен, как никогда, походил на старшего брата. Опасный. Холодный. Отстраненный. Ни следа прежней веселости.

Женщина замерла, едва не споткнувшись. Показалось, что она в смятении. Но вот она встряхнулась, просияла вежливой улыбкой, за которой прятался оскал, и двинулась к столу, обращая внимания на мою охрану меньше, чем на стул.

— Доброго дня, леди Гиррес! — чаэварре сияла так, что, не будь предыстории их знакомства, я бы подумала, что встретила лучшую подругу.

— Пусть ветер всегда будет только попутным, — ответила традиционным приветствием, прищуриваясь. Ну что же тебе надо, а? — что угодно исполняющей обязанности главы клана Лейстан? — да, я тоже умею бить по больному.

Чаэварре явно пришлось не по вкусу подобное обращение, но возражать она не стала. Даже не огрызнулась. И это было подозрительней всего.

— Я хотела бы записаться на приём к Повелителю. Как глава Рода, я имею право по крайней мере на один прием в месяц без очереди, — да, она говорила правду, но…

— Я могу вас записать на следующую неделю, чаэ, на этой неделе Повелитель никого не принимает, а сегодня его вообще не будет в кабинете. У Владыки империи слишко много дел, — так и хотелось добавить “в отличие от тебя”, но я же решила побыть паинькой?

На мгновение показалось, что женщина на меня броситься. И вдруг она словно поперхнулась, как-то едва не съёжилась — и отступила.

Я ощутила на своем плече теплую ладонь Леаррена.

— Интересно — донесся до меня едва слышный шепот, — с каких это пор у нас выпускают государственных преступников, да ещё и ставят их в приемной Его Величества? Неужели кто-то воспользовался его отсутствием?

Да, говорила она тихо. Скорее желая уязвить, нежели всерьез ставя под сомнение компетентность императорских спецслужб. Но я вдруг поняла, что задеть хотели совсем не меня, нет. Когда смотрят с такой лютой, жгучей ненавистью, то… Женщина не станет тратить столько сил на того, кто ей безразличен. Похоже, эта чаэ была настолько шустра, что успела наследить в жизни обоих братьев.

— Вам дурно, госпожа? спросила с видимым участием.

Вероятно, вышло действительно искренне, потому что Анарика мгновенно перевела взгляд на неё — и в нем была искренняя растерянность.

— Что? Мне? Нет, все в порядке, благодарю. А почему вы спрашиваете?

Ах, какой сладкий миг…

— Оттого, что вы, вероятно, перенесли тяжелую форму заболевания, да оно и вашу память к тому же затронуло… — покачала головой.

— Что? — ошарашенно переспросила интриганка, явно выбитая из колеи.

— Ох, вам, безусловно, простительны после такого некоторые промашки, — заметила шепотом, так, что чаэварре пришлось нагнуться, чтобы услышать, — но леди, предупреждаю между нами, девочками — Его Величество очень не любит, когда обсуждают его приказы, понимаете? Особенно, те, которые касаются его семьи. Милорд Леаррен, как мужчина исключительных моральных качеств, безусловно, не станет жаловаться брату, но мало ли кто вас услышит? Поберегитесь, милая! Вам нужно больше отдыхать!

Я похлопала остолбеневшую женщину по руке.

Похоже, та все-таки не сразу сообразила, что над ней поиздевались, но, когда до неё все-таки дошло…

— Ах ты мелкая дрянь, — прошептала почти ласково. В глазах женщины мелькнули зеленые огоньки, ладонь стремительно охватывало такого же цвета искрами, — решила, что Повелитель тебя защитит? Ты ничто! Наследница? Смешно. Никто тебе не признает! Никогда! Сгинешь, как твоя мать, никому не нужная! Поиграется наш император и выбросит, вот тогда-то мы и встретимся! — она говорила тихо, не повышая голоса.

Только на щеках выступили лихорадочные алые пятна, да голос совсем немного подрагивал. Похоже, я действительно задела нечто очень личное. Что-то, что довело хладнокровную стерву до точки.

Вдруг колокольчик, который я оставила лежать на столе, негромко зазвенел, выплетая странную тревожную мелодию.

В то же мгновение обзор загородила спина Леаррена.

— И что же, сможешь меня ударить? Ты? — в словах чаэварре была неприкрытая насмешка и вызов.

— И ударить, и убить, если того потребует от меня мой долг, — последовал внезапный и беспощадный ответ. Голос мужчина звучал мерно и совершенно равнодушно, как будто он говорил о каком-то пустяке.

— Что?!

Всплеск силы. Краем глаза я заметила летящую в меня темную кляксу.

Конечно же, она не долетела.

— А вот этого я бы не советовал, — голос мужчины стал холодным и резким, — даже глава рода не имеет права использовать подобного рода магию в императорском дворце без позволения, да ещё применять её к служащим высокого ранга.

Он словно разговаривал с умалишенной, и оттого глава Лейстан взъярилась ещё сильнее.

— Ты всегда был слюнтяем на побегушках. Заглядываешь своему кумиру в рот и не видишь, что тебя используют, как половую тряпку.

Мне удалось встать и приподняться.

Леаррен замер передо мной. Пальцы правой руки — на рукояти меча. Левой — сплетают прозрачный щит перед нами. Волосы чуть развеваются от применения магии.

Но я вижу, что его лицо слишком напряжено. Что чуть подрагивает рот. Что в глазах — пустота. Эта женщина причинила боль тому, кто стал мне дорог. И прощать её я не собиралась.

За свои обиды я бы мстить не стала. Пережила бы, промолчала, притворилась тихой до поры до времени. Но теперь…

— Дэс-Глава рода Лэйстан, настоятельно рекомендую вам сейчас же выйти вон. В противном случае вы будете задержаны за нарушение порядка!

Кажется, наглой особе не сразу пришло в голову, что обращаются именно к ней.

Вскинула голову, надменно прищурившись.

И вдруг застыла неловкой статуей. Дернулась, как куколка на ниточках, недоверчиво тараща глаза.

— Помощник Его Величества ясно вас предупредила. И не один раз, — Лаеррен демонстрировал редкостное равнодушие к чужим страданиям. — Так что теперь извольте покинуть территорию дворца. Вы выйдете отсюда и, ни кем не говоря, проследуете в машину и отправитесь в ваш городской дом. Также вам настоятельно рекомендуется немедленно покинуть столичный остров. Выполняйте!

Он как-то по-особенному прищелкнул пальцами — и женщина, бессильно дернувшись и одарив нас злобным взглядом, буквально промаршивала прочь.

К сожалению, поговорить о происшедшем мы не успели — в приёмную постепенно, один за другим, стягивались посетители. Кому-то нужно было назначить аудиенцию, кого-то направить в Канцелярию, согласовать график посещения важных мероприятий, выделить время на благотворительность, выяснить, какие проблемы имеются у посольств…

Закончила я с чувством глубокого удовлетворения уже к вечеру, когда солнце почти село.

Идти в комнату не хотелось. Настроение было… странным. Каким-то недоверчиво шальным. Подумав, я тихо предложила присевшему в кресло Леаррену.

— Давай сходим в город? Хочу наведаться в Книжный Дом. Погуляем. Развеемся немного. Здесь иногда тяжело.

Подошла, едва коснувшись пальцами его плеча.

Но его ладонь накрыла мою в безмолвной благодарности.

Мужчина разлепил губы и ответил:

— Идём

Вейши довольно фыркнул — этот проглот в перерыве уже успел сбегать на дворцовую кухню своими тропами и умять там, как минимум, пару мисок свежего мяса, с кровью. Вот уж точно это создание не страдало излишней щепетильностью, кое-кто с каждым днем становился все прожорливее и наглее.

Но как тут не умиляться, глядя, как млеет уже вполне повзрослевший драконыш, подставляя своё пузо? Как смешно дергает хвостом и лапами, когда его чешут, и подставляет морду, вываливая из пасти длинный раздвоенный язык. Паршивец!

Я покачала головой. Перед выходом я переоделась в простую тунику и брюки и накинула плащ с глухим капюшоном. Такой же надел и Леаррен. Привлекать к себе излишнее внимание не стоило.

Город жил своей жизнью — шумной, бурной в кварталах среднего класса, важной и степенной — на улицах близ дворцовой площади.

Тихо стучали копыта лошадей, бряцало оружие, издалека доносился запах свежей выпечки.

— Леар, я знаю, что это не моё дело, но… вас ведь с Анарикой Лэйстан что-то связывало? Но что тогда между ней и императором? — спросила — и стало стыдно. Как будто грязными руками в душу лезу. Зачем мне знать? Для себя? Или потому, что вдруг стало невыносимо жалко этого сильного мужчину?

Такая реакция не бывает на тех, кто совершенно безразличен.

— Ну, отчего же, ты мне как сестра. А от близких нет тайн. К тому же эта история давно в прошлом, — на мгновение в его голосе почудилась горечь.

Мы шли вроде бы тихо и никому не мешая, но то ли прохожие что-то такое чувствовали, то ли просто двое незнакомцев в плащах поздним вечером вызывали опаску — но люди словно расступались, пропуская нас вперед и стараясь не задеть.

Я промолчала. Хорошо, если действительно в прошлом. Может, это эгоистично, но я не хотела бы, чтобы такая, как Анарика Лэйстан, оказалась связана с Леарреном. Не говоря уж об императоре.

— Анарика была любовницей брата. Давно, — помолчав, все-таки продолжил рассказ младший анорр. Эта новость не удивила, да и особых чувств не вызвала. Разве что легкую гадливость, — чаэ, вероятно, рассчитывала, что император все же заметит, как она талантлива, и женится на ней. В конце концов, подходящих по силе чаэварре не так уж и много. Но брат ненавидит, когда ему что-то навязывают. Таким образом, Анарика быстро оказалась в отставке. И решила обратить своё внимание на второго сына императрицы, — по его губам скользнула ироничная усмешка — Леаррен смеялся над самим собой, каким он был тогда.

— Конечно, она хорошенько подготовилась. Постаралась выставить себя несчастной жертвой, едва не внести между нами раздор. Только быстро поняла, что последняя тактика ведет к проигрышу. Но… когда нужно, Анарика умеет быть очаровательной. Нежной. Невинной, — Леар ядовито хмыкнул, — совсем не сразу, но она сумела меня заинтересовать. Я даже ревновал её к брату, пока она усердно убеждала меня, что это лишь ошибка юности, первая любовь, которая быстро прошла. Одним словом, птичка сладко пела. Настолько, что через год мы заключили помолвку. А потом на меня начали сыпаться неприятности. Тогда ещё мелкие — но уже ощутимо подрывающие доверия Асторшиэра.

Я слушала, затаив дыхание. Насколько же сильной была душевная боль этого мужчины, если он заговорил об этом сейчас?

— Все оказалось просто. Опальный принц бесполезен, даже опасен. Сначала невеста находила отговорки, чтобы реже встречаться со мной. Потом — слишком активно занялась делами клана. После — уехала куда-то одна. Она отдалялась, а я не мог понять, в чем дело. Вел себя, как идиот, — в ярких глазах вспыхнул жесткий огонек, — вернувшись, она закатила истерику, что я ей изменяю. Все мои слова были бесполезны. Она играла на публику. Кричала, плакала. Споткнулась о ковер и сильно ударилась скулой о фигурку в моем кабинете. После… — сильные пальцы сжались в кулак, — жаловалась знакомым, что я поднимаю на неё руку. Естественно, помолвка была разорвана. Мне закрыли дорогу во многие дома аристократов. А спустя какое-то время было выдвинуто обвинение в измене…

Кажется, он понял, что я сейчас сама расплачусь.

Повернул голову и сказал с неожиданно теплой улыбкой:

— Не надо, Кара. Я не сожалею о происшедшем. Это был отличный урок для доверчивого дурака. Он помог мне многое понять.

— Ты так говоришь, — как спросить? Я замялась, но решила действовать прямо, — как будто все это происходило очень давно. Но ведь… с тобой… когда мы встретились…

— Ты имеешь в виду, что мне только вынесли смертный приговор?

Мужчина не выглядел расстроенным.

— Да, — ответила тихо.

— Я был под следствием несколько лет. Сначала — под домашним арестом. После — в тюрьме, — он говорил об этом, словно это было нечто само собой разумеющееся. Словно из-за чьего-то чудовищного замысла не он должен был умереть от приговора собственного брата! И ни капли обиды не таил на Асторшиэра.

— Вот как…

Да, за годы повзрослеешь.