Чудовище для проклятой

…и игра анорра

Алтарь-камень был таким же обычным.

Светло-серая плита с небольшими вкраплениями алого. Большая, прямоугольная и пустая. Никаких желобков для спускания крови юных девственниц, никаких вам песнопений жрецов, ни…

Мое тело легко скользнуло на него. Спине стало холодно — костюм не спасал от пронизывающего ощущения, которое возникало при соприкосновении с этим камнем.

Он действительно был жаден. Только не до крови — до чужой жизни, до биения сердца, до трепещущей души.

Это не будет просто. Но…

— Последний шанс отказаться, — гулкий голос разнесся по пустому помещению.

Дух здесь словно налился силой, обретая краски, стал выглядеть почти живым!

В горле пересохло. Может, не поздно всё отменить? В конце концов, подумаешь, дворец развалится… и вообще красиво рассуждать гораздо проще, чем красиво поступать.

Именно поэтому я разжала зубы и медленно, едва не по слогам произнесла:

— Я уже ответила.

Интересно, за третье попадание на тот свет скидка даётся? Заслуги учитываются? Надо бы уточнить у старой знакомой с косой.

Но больше ничего подумать я просто не успела — ярко вспыхнул свет вокруг алтаря и знакомый — чтоб его ксайши пожевали! — голос произнес:

— Теперь ты доволен моим выбором, Ийер?

Дух первого Императора величаво развернулся — чтобы мнимую корону с головы не уронить? — и, усмехнувшись, ответил:

— Пожалуй, да. Я проиграл, Асторшиэр, и отныне буду выполнять твои приказы беспрекословно.

Какие интересные подробности выясняются… В голосе царил полный кавардак из обрывков догадок, происшествий, что просто наложились одно на другое, и оговорок, которые изредка допускал этот недоделанный бездушный. Решил, что он только бездушный, но и бессмертный, издеваться над демонологом?

Я невинно похлопал глазами, картинно побледнела — насколько возможно сильнее, и изобразила стон умирающего лебедя. Судя по дернувшемуся Величеству, получилось почти профессионально. Давай, дорогой, ты только поближе пойди. Если кто-то здесь и будет смеяться последним, то точно не эти недоделанные интриганы!

Здесь не было слышно гула от взрывов, ни криков, ни грохота атакующей магии.

Зато ярко блестели казавшиеся безликими стены, и медленно разливался во все стороны свет, идущий от фигуры духа-хранителя и совсем немного — от императора.

— Так… так ты лгал мне… — изобразить истошное испуганное хрипение было совсем не сложно.

Я сама ещё не собрала полную картину происходящего, не могла точно понять, как ко всему этому относиться.

Разноцветные глаза главной заразы в этом мире виновато сверкнули. Точно виновато, хвост Итшир даёт! Чует, значит, попа крылатая, что влипла по самое…

— Каарра, — ох уж эти мурлычущие нотки, от которых по коже снова и снова пробегают проклятые мурашки и так сладко кружится голова! — ты самая невероятная женщина, которая встречалась в моей жизни. Другую я бы выбрать просто не смог. И другая бы до меня не смогла достучаться.

Он подходил мягко, почти крадучись, словно в самом деле чего-то с моей стороны опасался. Гибкий завораживающий каждым движением хищник.

— Ийер, иди, займись делом, раз уж сам согласился. Наверху требуется присутствие власти, да и Ильгрим один не справится, — приказал отрывисто и холодно.

Синий глаз вспыхнул — и оковы, до этого не дающие шевельнуться, вдруг разом исчезли, сила просто растворилась в воздухе.

Я поспешно дернулась, стремясь убраться прочь с алтаря.

Вот только не успела. Император оказался рядом быстрее.

Сильные пальцы обхватили запястья, вновь беря в плен, высокое мощное тело буквально придавило собой назад к плите. В его глазах светилось какое-то шальное безумие и пугающая жажда. Губы коснулись моего виска, вливая живительную силу.

— Ты думаешь, я отпущу тебя, моё сердце? Ты можешь злиться на меня за то, что я сделал, ненавидеть меня, пытаться сбежать от меня… но никогда не отпущу тебя. Ты должна была это сообразить. Ещё до того, как всё зашло настолько далеко, — обжигал губы шепот, — чудовищем меня прозвали не зря. Я не делюсь тем, что принадлежит мне. Ни своей страной, ни, тем более, своей женщиной.

Пламенный монолог интриговал, а вот одна наглая конечность, которая спустилась в неположенное ей место и легонько скользила по животу — даже очень. И как только умудрился забраться под ткань верхней куртки?

— Мне, безусловно, где-то даже приятно слышать тебя, милый, но… видишь ли, дело в том, что я жду подробных объяснений. Ты хотел жену равную? Что ж, я не блеющая покорная овечка и никогда такой не была. Да, связал наши жизни и спас тем мою. Но играть со мной в ваши игры я… — выдохнула прямо ему в губы, зло цапнув за нижнюю, — не позволю. Так ты расскажешь мне, что происходит на самом деле и почему ты так спокоен? Это ловушка, и кристаллов в башне нет?

Лицо анорра на миг снова утратило все эмоции, став бесстрастной маской. В такие моменты понять, о чем именно думает Шиэр и как на самом деле относится к происходящему, становилось особенно сложно. Теплые пальцы очертили контур её лица.

— Догадливая. Я ведь с самого начала ясно дал понять, что не хочу, чтобы ты совала в это дело свой пронырливый носик. Как у моей помощницы, главы клана дель Гиррес и будущей императрицы у тебя и так достаточно обязанностей и врагов, — бесстрастный, но удивительно низкий голос прошёлся кисточкой по оголенным нервам.

Вот только мои любовь и доверие не значат, что я позволю не считаться с собой и устраивать подобного рода… проверки.

— Ты не договариваешь, — оборвала его резко, не обращая внимания на яростно сверкнувшие глаза, — продуманный мой, о чем вы спорили с Первым императором? Где настоящие кристаллы? И что сейчас происходит наверху? — голос охрип.

Вот только отвлекаться на чью-то запредельную наглость и ласковость совсем не хотелось. Слишком сложно мне и так далось всё произошедшее.

— И поверь мне, если мне не понравятся ответы, мой император, тебе тоже могут не понравиться мои действия! — усмехнулась уже открыто.

Он бы первый не понял, если бы я прогнулась и спустила эту странную историю её участникам, промолчав.

Нравится противостояние, разноглазый мой, драгоценный упрямец? Так и хочется иногда со всего размаху и от щедрот демоновых треснуть. Сочтут ли это покушением на императорскую жизнь?

— Думаю, — хрипловатый спокойный голос поневоле заставлял расслабиться, гипнотизировал, почти убаюкивал… гад, — я могу позволить себе рассказать тебе правду теперь. Скорее всего, ты многое уже поняла, Кара, но кое о чем просто не догадываешься в силу отсутствия информации.

Тяжелое тело чуть сместилось — и теперь я оказалась лежащей прямо на императоре. Какая честь!

— Я всё ещё жду, — сильные руки и вязкая магия анорра не давали шанса избежать разговора.

— Начнем с кристаллов, — выдохнул мне на ухо, — и с истинной жертвы Первого императора.

Ийер действительно принес свои чувства в жертву своей стране. Тогда были опасные времена, внизу свирепствовали нашествия диких ксайши, маги из Дарании охотились на женщин и детей анорров, а климат был слишком нестабилен.

Ийер и его ближайшие сподвижники сами придумали и воплотили ритуал, с помощью которого огромные части земли, вырванные из породы, взмыли в воздух. Теперь к аноррам невозможно было попасть просто так. Но у любой магии есть цена. Острова не могли парить вечно, сколь бы ни была велика жертва Императора, и тогда были созданы кристаллы.

Они стабилизировали магическое поле и придавали ему сил. Но на самом деле кристаллы были лишь дополнительной и не самой важной частью обороны островов. Да, их уничтожение приносило императору весьма неприятные ощущения, но не было фатальным.

Потому что до тех пор, пока духи — хранители держали острова, те были неуязвимы.

— Духи… это приближенные первого Императора?

— Верно, — мне достался поцелуй в висок, — их участь не так уж тяжка. На самом деле духи живут в собственном измерении вполне полноценной жизнью, и их избранницы, если таковые есть — тоже.

— И это значит, что сказка о кристаллах…

— Вечная ловушка для недовольных и заговорщиков, — спокойно признался царственный самоубийца.

Потому что мои руки, которые немного отпустили, уже тянулись к чьей-то шее.

— Что ж… Ловушка удалась. Что за фарс с моей жертвой? Проверку решил устроить?

Обидно ли было? Я понимала Первого Императора. Но понимать — не значит простить. Не так легко расстаться с только — только приобретенной жизнью!

— Не я. Первый слишком непредсказуем, — Шиэр зарылся одной рукой в мои волосы, а второй — поглаживая по спине, — я не могу его контролировать, и порой его действия доставляли мне много неудобств. Он был слишком уверен, что ты гонишься за властью и титулом, и даже то, что проклятье Бездушного немного отступило, его не убедило. Поверь, — палец нежно провели по губам. Так и хотелось отгрызть! — Он бы мог причинить тебе достаточно неприятностей. И тут всё совпало. И планы заговорщиков, и готовая ловушка, и возможность приструнить духа. Тебе не грозило ничего…

— Кроме сердечного приступа от ужаса?

— Начинаю беспокоиться за состав моей еды…

— Правильно беспокоишься, — злорадно усмехнулась, — потому что тебе наверняка не понравятся мои добавки. А Его первому Величеству я тоже придумаю что-нибудь приятное…

Осадок. Легкая обида. Понимание. Усталость.

Наверное, он действительно всё это почувствовал, потому что вдруг разом стал серьезным.

И потянулся ко мне. Обхватывая, обнимая, раскрывая разум. Узор на щеке защекотал, обдавая жаром. Таким же жаром вспыхнула рука.

А потом вихрь чужих эмоций захватил и закружил, не давая возможности отказаться, отступить и разозлиться по — настоящему.

Потому что это невозможно, когда в душу прокрадывается привкус кардамона — чужой вины, пряной сладости корицы — привязанности, обжигающий перец — чужая страсть, мягкая ягода-малина — радость, и, самое главное — горечь и сладость полыни — его любви. И пусть эти чувства не горят костром до небес, но тем ценнее они от того, кто почти уже и забыл, каково это — чувствовать.

Отомстить за свой страх и обиду я успею всегда. А пока…

— А что нападение?

— Нападение будет отбито. Леаррен тоже не был в курсе большей части плана, не переживай. Его волнение было настоящим. Но мы вывели из дворца всех непричастных, их заменили сотрудники стражи.

— А… Беаррен? Я его вызвала…

— Он в курсе дела, но, прости, тебя посвящать не стал. Тем более попытки выманить тебя из дворца действительно стали неприятным сюрпризом. Однако, сейчас всё под контролем. Заговорщики уже схвачены и пока обойдутся без нас.

Да тут целый заговор… против меня.

И не скажешь даже, что они были так уж неправы. Политика — грязное дело.

— Ни Ийер, ни я не солгали тебе в кое-чем действительно важном… — ухо чуть прикусили и тут же зализали место укуса, вызывая тихий вскрик, — жертва на алтаре действительно укрепит защиту островов. Но эта жертва не магия, не душа, не жизнь… да и жертвовать в полном смысле этого слова ничем не нужно.

— Я не понимаю…

Чужие губы накрыли мои, чужое тело налилось жаром, разноцветные глаза засияли, зачаровывая. Меня обхватили руками за талию, вжимая тело в тело, заставляя в полной мере ощутить, как меня желают. Не давая одуматься, проложили цепочку обжигающих поцелуев по плечу, рванули куртку.

Мои пальцы путались в его одежде, когда Шиэр тихо зашипел — и я чуть вскрикнула, осознавая, что мы оба остались в первозданном, так сказать, виде.

Жар бросился к щекам, закружил голову, пока руки жадно дернулись исследовать тело подо мной.

Пепельные волосы мазнули по коже, когда манипулятор склонился ниже. Зацеловали меня до того, что я растворялась, словно в горячке, не в силах выдавить ни одного членораздельного слова.

Я прекрасно ощущала, насколько сильно мужчина рядом обожает меня.

Меня уложили удобнее на камень, который больше не казался ни холодным, ни неудобным.

Он был мягче самых нежных лепестков.

Обжигающие ладони Шиэра касались меня, вызывая нескончаемый румянец. Я вцепилась зубами в губу, чувствуя, как реальность утекает сквозь пальцы.

Страсть. Нежность. Ярость. Жесткость. Забота.

Всколыхнулись прозрачные крылья анорра, запела в унисон наша магия.

Сильное гибкое тело не желало выпускать из своих объятий, мир сузился до жарких умелых губ, до длинных изящных пальцев, до стона и шёпота. До того мига, когда он заполнил собой весь мир до краёв, когда мы слились в единое целое, когда душа зазвенела, не в силах вынести всю полноту восторга от происходящего.

Можно летать не только на крыльях. Даже если у тебя нет их — волшебных, сияющих бирюзой магии, в небеса поднимет любовь.

Даже если она невозможная, жёсткая, хитрая, заботливая и интриганистая.

— Моя. Люблю тебя, мои крылья, моя императрица…

— Нет, это ты мои крылья. И я все равно люблю больше…