Чудовище для проклятой

Часть 4. Книжное царство…

Проснулась, хватая ртом воздух и стараясь урвать его ещё кусочек. Ну, ещё капельку! Сердце колотилось, как сумасшедшее, голова кружилась, тело ломило. Проклятые часы-кулон, которые отказывались сниматься, налились сиянием. Страшно ли стало? Не то слово.

Я медленно обвела взглядом небольшую уютную спальню на третьем этаже. Песочный оттенок пола, лёгкие занавеси, большая постель и уютный столик в спальне. В соседней, как вчера заметила, что-то вроде гостиной.

Медленно и неохотно тиски боли ослабли, позволяя прийти в себя. В груди комом свернулись обида, непонимание и горечь. В висках билось слово "брат". Разве у меня есть братья? Так, лапша, собралась и протёрла мозг щёточкой!

Вчера слишком устала, легла рано. Даже не переоделась толком. И вот результат.

Зажмурилась. Ещё капля прошлого. Боль — результат проклятья. Но что мне делать, как понять, снимается ли оно вообще? И как? Чем именно прокляли это невезучее тельце?

На мгновение со дна души поднялось чёрное, глухое отчаяние. Но не в моих привычках было унывать и ставить на себе крест. Нет, не для этого мы с девчонками обманули смерть! Мне теперь за троих жить!

Улыбнулась бледной брюнетке в зеркале. Показала ей язык, раздирая спутавшиеся волосы щеткой.

Ничего. Не хотят помочь — заставим. Тяжело заставить — возьмём в осаду. Так или иначе — способ найдется, и не буду нос вешать!

В таком вот боевом настроении и спустилась вниз.

И позавтракала совершенно невероятными домашними блинами с вареньем, которые Ради называла "канши".

— Готова посмотреть на будущее поле деятельности? — молодая женщина улыбнулась с ноткой гордости, махнув рукой в сторону двери, ведущей в помещения магазина.

В душе поднялся азарт, и стало вдруг легко-легко. Я со всем разберусь. Справлюсь! Выясню все. И пусть все несчастные, кто жизнь портил, заранее готовят себе удобные саркофаги! Тепло, сухо и не доберусь… наверное. Если закопаются поглубже.

Хихикнула и заметила острый взгляд хозяйки.

— Всегда готова, да! Я очень признательна, что вы со мной возитесь, пусть и по чужой просьбе!

— Как будто я бы такую птичку на улице бросила, если б встретила, — Радьяна улыбнулась снова — и глубокие темные глаза женщины вспыхнули, как у кошки, — как из тебя сила-то истекает… надо глушилку поставить, не то сбегутся все неженатые, как мухи на мед, — заметила вполголоса.

— Но вчера ведь такого не было? — растерянно уточнила.

— Нет. Усталая наверное была. Или глушило что-то. От господина Шиэрту придут, попросим тебе накопитель, — заметила задумчиво, — будешь силу сливать.

Память кое-что подкидывала. Как назло — снова разрозненные фрагменты, но это лучше, чем вовсе ничего. Молоденькие чаэварре, несвязанные браком, буквально фонтанируют чистой природной силой. На неё все маги и слетаются, совершенно ошалевшие от такого счастья, как дармовая энергия. Вот только если попытаться взять эту мощь насильно… нет, получится, конечно. Но сама колдунья погибнет — за что указ верховного анорра гарантирует смертную казнь. А потом и того, кто прибег к этому способу, будут преследовать несчастья до тех пор, пока он совсем с ума не сойдет.

Такие вот пироги с котятами. Суровая правда волшебной жизни.

Так что эта самая “глушилка”, которая бы стабилизировала магический фон вокруг меня, направляя и рассеивая энергию, была бы весьма кстати. Но дорогие они, как породистые скакуны. Куда я влипла? Впору повыть бы, как несчастному водяному из любимого мультфильма детства, но… со мной-то буквально жаждут “водиться”! И вот это вот и настораживает!

— Вот здесь, — распахнула дверь хозяйка, — у меня хранилище. Сюда привозят последние новинки. Книги, карты, кое-какие игрушки для детишек, — небольшое, но уютное помещение было заставлено длинными стеллажами. Приглушенный свет высоких светильников, прикрепленных к стене, стал ярче, когда мы вошли, — обычно я сортирую лично, но на это уходит довольно много времени. Так что это будет тебе одна из первых задач…

— А… — задумалась, но все же осторожно уточнила, подбирая слова, — скажите…

— Скажи. Девочка, давай уже оставим эти реверансы. Высшее упаси, мы не на балу и не на вечере! Да и я хоть старше, но вовсе ещё не такая старуха, — острый, но задорный взгляд.

— Как скажешь, — согласилась, усмехнувшись. Доверительное обращение все-таки в какой-то степени сближает, — тогда я “Мара”.

Задумчивый, почти печальный взгляд. Радьяна как будто смотрела сквозь нас обеих, устало и обреченно. А потом резко развернулась. Её кожа мерцала. Отливала в полумраке светло-золотым цветом! Так же, как и глаза. Казалось, даже ветром откуда-то повеяло.

— Не лги мне. Можешь ему, — жест рукой вверх, — лгать. Правда, сама понимаешь — он твою ложь насквозь видит, — а мне настоящее имя говори. Итак ясно, что причины скрывать есть, но я должна доверять той, кого пустила. Это твой дом до тех пор, пока не предашь меня, — и такая грозная сила была в этих словах, что я, взрослая целеустремленная женщина (давай не будем себе лгать, я уже не такая… все поменялось безвозвратно)… Так вот, я — испугалась.

Вернее, словно зачаровала эта сила. И сама ответила, вскинув подбородок:

— Каарра. Имя рода не скажу, не просите! Для меня это хуже смерти! Не могу туда вернуться. Не к ним. Ни за что! — яростно вскрикнула.

И накрыло воспоминаниями.

Дождливая ненастная ночь.

Раздраженное знакомое лицо сводного брата рядом.

— У нас нет выхода, Кара, пойми! Ты уже взрослая девочка, ты должна понимать, что своим поступком спасешь нас если не от разорения, то от очень больших неприятностей! Я знаю Торреса, он не такой уж плохой человек, он сможет тебя защитить! А если ты попадешь в лапы Диарану, то это будет конец!

Всегда сдержанного и презрительно-равнодушного по отношению к ней и матери Миарга трясло. По-настоящему трясло, так, что зуб на зуб не попадал. И руки дрожали. В темных, почти черных, как у отца, глазах, застыла настороженность.

Ещё вчера она жила так, как того требуют от чаэварре клана Гиррес, выпускающего лучших воинов для особых поручений. Их называли Исхин — тени. Она тренировалась с рождения, училась владеть своим телом, как оружием, училась выживанию в любых условиях, училась не вступать в открытые схватки. При необходимости, она могла быть и наемным убийцей, и шпионом, и вором, и даже телохранителем.

И она прекрасно понимала, что если достанется главе клана-конкурента, то это действительно будет конец. Нет, её не убьют, но золотая клетка хуже смерти.

— Кажется, не я соглашалась продать члена семьи из-за собственной глупости! — она тоже не удержалась, повысила голос. Ветер хлестнул в лицо. — Отец не поддержит твоего решения!

— Наследник для него важнее! Я тебя хочу спасти, дура! — злость.

Вот только слишком наигранная. Как и вся эта ситуация. Как и якобы оскорбление, которое нанес брат главе соседнего клана. Как и откуп, который тот затребовал.

Расколовшая небо молния. Яркая, пылающая.

Тяжесть на сердце, тяжелая голова.

Чей-то злой речитатив.

Все мешается, расплывается, слышится шепот.

Новая картинка — её собственная спальня, и она — полуобнаженная, прижатая к стене тяжелым телом. Лихорадочно горят голубые глаза.

— Моя, станешь моей, мой ключик к секретам рода Гиррес!

Чужая ладонь ложится на грудь. Чужие пальцы оттягивают волосы, но она чувствует только тошноту. Её всегда тошнит от приворотных. Занятная реакция, которая спасает сейчас если не жизнь, то честь.

Новая вспышка. Рокот грома за окном. Далекая туша огромного дирижабля, который тащат воздушные элементали.

Взгляд падает на дорогую статуэтку из черного светящегося камня — подарок матери. Ничего, милый, тебе сойдет! Горячая и верная пусть будет любовь… с бюстом полководца древности! Хотя он бы такие пристрастия не оценил…

Я прихожу в себя от хлесткого удара по щеке и встревоженного:

— Кар? Кара, ты жива? Прости меня, пожалуйста!

Встревоженное лицо Ради. Сама я лежу на кушетке за стеллажами, под головой — подушка.

— Все… в порядке, — прохрипела.

Во рту как пустыня образовалась, а в голове — полный хаос. Уже не Карина Витольдовна. Но и не Каарра. И уж точно не Альдисса, светлой памяти. Привет, дурдом!

Доктор, что делать, если проблемы с самоопределением? У меня память трех разных человек! Девочка-цветочек, шпионка и несчастная женщина не-среднего возраста! Что за монстр получится, если такой коктейль взять, взболтать, перемешать? Встречайте, дамы и господа, смертельный трюк только сегодня! Доктор, не надо нас в палату к Наполеонам!

Кажется, я засмеялась. Нервно, тихо. И не сразу поняла, что по лицу текут слезы. Первые настоящие слезы в этом мире.

— Да уж, в порядке. Позеленела, что твой кийтуш созревший — и бух в обморок, — кажется, хозяюшка была обеспокоена всерьез, — давай, лежи! Здесь у меня нет ничего, пойду наверх воды принесу, все равно идти надо будет.

Забота. Вот такая простая, обыденная забота от совершенно постороннего человека.

Хлюпнула носом. Раззява, опять развела сырость! Так можно и утонуть, как в озере! А что имеем? А имею я факт весьма интересный…

Маго-техногенный мир с волшебными дирижаблями и летающими островами анорров, брата, который явно совершенно убирал с дороги нелюбимую сестру, подставляя. И проклял тогда… кто? Он? Тот самый одержимый голубоглазый блондин, любитель руки распускать?

Что сказал отец, когда узнал о пропаже второй наследницы? И куда смотрела мать? Грудь стиснул колючий комок гнева. Отставить, вот же ломаная звезда!

Тут бы выжить. И пока явно не стоит афишировать свое “чудесное” родство с таким неоднозначным кланом.

Я полежала ещё немного. Стало лучше. Тело наполнилось легкостью, а вот Радьяна все не шла. Выйти самой? Пожалуй, не заблужусь!

Поневоле перешла на шаг более медленный, какой-то крадущийся. Ноги сами-собой чуть согнулись в коленях, руки придержали юбку, чтобы не мешала.

На ногах были легкие туфли на твердой подошве, без каблуков. Я их не любила — слишком громко. Я? Замерла на миг. Мотнула головой, сдувая прядь с лица. Неважно. Совершенно не важно, кем я была раньше, пора бы это принять для собственного счастья. Теперь я Каарра дель Гиррес — и точка!

Так, из коридора — направо. Там будет развилка. Одна дверь ведет в сторону небольшого уютного та-каде — вроде земных маленьких кафе, где подают горячие напитки и сладости. До носа даже донесся ни с чем несравнимый аромат корицы, лимона, ещё некоторых пряностей. Невольно снова втянула носом воздух, делая шаг вперед, но… Не сейчас!

Поспешно свернула в другую сторону, туда, где должен был располагаться вход в Книжный Дом.

Оттуда уже слышались голоса — покупатели пришли? Или нанятые приходящие помощницы?

Но что-то заставило на цыпочках подойти к двери. Прокачка ушей — верная дорога… тут уж, как повезет. Либо в могилку, либо на вершину славы. Зависит от скорости бега и ловкости рук.

Но тело на рефлексах продолжало двигаться достаточно тихо, почти беззвучно.

И не зря. Голоса оказались вовсе не приветливыми. Да и доброты и радости, а также жажды приобщиться к драгоценным книжным знаниям было маловато.

Скорее, в них звучало раздражение, смешанное с презрением. И оно переплавлялось в ярость.

Дверь беззвучно открывается — петли отлично смазаны, хозяйка любит свой магазин.

Здесь небольшой закуток. Запах свежей бумаги, дерева, волшебной краски — типографское ремесло в этом мире несколько иное.

— Мерзавка! — хлесткий звук удара наотмашь, который не достиг своей цели.

Ещё шажок. Выглянуть. К счастью или нет — сейчас у меня осталось мало навыков прежней Каарры, но на это ещё хватает.

— Я бы попросила вас немедленно удалиться, если не желаете, чтобы сюда пришла стража! — в голосе Радьяны — лёд.

Сама молодая женщина замерла перед стойкой продавца, чуть хмуря брови. Багровые шрамы на лбу выделялись особенно сильно — или так падал свет?

Перед ней стояли трое — все брюнеты, все чем-то неуловимым похожи между собой.

Один заметно старше — высокий, с длинными волосами, заплетенными в косу, он был в тонких затемненных очках и пижонском светло-сером костюме. Двое других — моложе, от силы лет двадцати пяти. Но выглядят отнюдь не хлюпиками. Сильные фигуры, тренированные. Но лица… то же высокомерное презрение, почти брезгливость.

— Аштар-ано, будьте благоразумны. Вам здесь нечего делать! Уходите немедленно! — Радьяна не выглядела испуганной — но плотно сжатые в кулаки пальцы выдавали её напряжение.

— Иначе что? — насмешливо поинтересовался старший, чуть взмахнув тростью. Та скользнула по юбке женщины, словно в насмешку прочертив полосу на ткани. Видимо, кончик был острым.

— Милая моя, — голос звучал сейчас обманчиво мягко, почти вкрадчиво. Мужчина качнулся вперед. В его ухе мерцала странная серьга в виде черепа, — ты не в том положении, чтобы мне указывать. Ни мне, ни моим племянникам. Не знаю, чем ты завлекла в свою постель того, кто тебя содержит, не знаю, как у тебя хватило совести устроиться на одной из центральных улиц столицы, — голос перешел в свистящий шепот, — но я искренне тебе советую немедленно собрать вещички и исчезнуть…

— Пока ещё можешь, позор рода! И поверь, те, под чьим кровом ты когда-то жила, только поддержат моё решение. Они уже устали выслушивать соболезнования по поводу ущербности одного из исключенных членов рода. И они будут просто счастливы избавиться от тебя навсегда… потому что только тогда у их детей появится шанс на достойную партию!

— Потаскуха, — прошипел один из молодых.

— Меченая! — фыркнул второй.

И кого же и куда Ради таскает? Книги с полку на полку?

И что это ещё за… нехорошие личности, сыны шакала и кракозябры?

Я бы вышла. Наверняка бы вышла и тогда бы, скорее всего, все сложилось куда печальнее. Отвлекло одно. Маленькая юркая тень у самого низа стеллажа. Гибкое тело, горящие глаза-плошки, острые уши. Тень притаилась и скалилась — как-то злорадно, торжествующе, в сторону анорров. Но не делала ни единой попытки напасть. И пока я пыталась сообразить, стоит ли бить тревогу, незваные гости исчезли.

Радьяна отвернулась и деревянным шагом зашла за стойку. Села. Положила голову на согнутые руки. Она не плакала, не кричала, ничего не говорила — только тяжело дышала. Иногда отчаянье бывает и такое — безмолвное.

Я не бежала — но скользнула вперед быстро. Даже забыла на несколько тактов про неведомую зверушку. И крепко обняла вздрогнувшую женщину со спины.

— Что это было за заседание высокомерных придурков? Разве тот… ано… который меня сюда привел, тебя не защищает от таких?

В то, что она любовница анорра, не поверила ни секунды. Нет, если я хоть что-то понимаю в отношениях мужчина-женщина, то эти далеки друг от друга, как мой здешний братик от нежного и заботливого родственника.

Радьяна подняла голову. Взгляд был тусклый, невыразительный.

— Это был мой дядя и братья третьей линии… — значит, троюродные, — я надеялась, что они поверят в то, что я исчезла. Даже внешность поменяла! Но все равно нашли, ищейки проклятые, — процедила зло и горько, — даже магию господина Шиэрту обошли!

— Может, он слабее них? — предположила и получила в ответ слабую улыбку.

— Господин? Да он и сотню таких размажет в пыль. Дело в особенностях дара и в родной крови. Ну и в случайностях, скорее всего. Где-то я проявила небрежность, и, вот… — развела руками.

Дернула испорченную ткань юбки.

— Не хочешь, не рассказывай. Но, надеюсь, ты не собираешься бросать меня в одиночестве и бежать прочь из-за того, что какой-то сумасшедший решил, что ты ему что-то должна?!

— Ты правда не понимаешь? До сих пор? — искренне изумилась.

— Понимала бы — не спрашивала! Ты, конечно красавица, но слезы эти брось! Правильно говорят — родственников стоит выбирать с умом…

— Как же я могла их выбрать? — заинтересовалась, не плачет. И хорошо. Потому что было за хозяйку безумно обидно. А уж за такую вот… униженную, расстроенную до слез… Сильнее всего ранят близкие.

— А просто! — улыбнулась. — Вот хочешь быть моей названой сестрой? Я тебя выбираю своей родственницей! А про этих — забудь! И правда страже сообщи или господину анорру.

Радьяна качнула головой. В глазах застыло недоумение.

— Я расскажу тебе… все-таки талант у него отыскивать всех странных… — пробормотала себе под нос.

И повела меня, чуть растерявшуюся от таких поворотов, за собой, назад на кухонку.

Именно там, за горячим ягодным взваром Радьяна заговорила снова. И её история поразительно показывала не только чужую черствость, но и чужое ничтожество.