Десятая невеста. Драконья печать

Глава 12

Мы оба молчим.

Вестар, очевидно, думает о своем, я же то и дело поглядываю на него.

Коридор тянется бесконечно, а я понятия не имею, куда мы идем. Холодные каменные стены, редкие факелы, от которых больше теней, чем света. И гнетущая тишина на фоне наших шагов.

Я иду на полшага позади Вестара. Корзина с едой, которую мы спасли, оттягивает руку.

Я выбита из колеи и обессилена. Разбита не только физически, но и морально. Уже вторую ночь я провела в темнице на каменном полу. Тело ноет, просит пощады, непривычное к таким издевательствам. Конечно, после перин в отцовском доме, которые специально для меня прогревали к ночи особыми грелками, холодный камень пола — пытка.

Я чувствую себя жалкой тенью себя прежней. Прежде я бы не решилась даже выйти из собственной комнаты в таком виде. Чужое платье, растрепанные волосы. Я, вероятно, похожа сейчас на замарашку, а не на дочь влиятельного аристократа.

Впрочем, это, наверное, сейчас ближе к сути моего положения. Ведь после казни моего отца на весь мой род наложили печать позора. Родню изгнали из столицы, дом забрали, а я… я теперь здесь.

Моя жертва должна была возвестить о том, что проступок моего отца оплачен. И я действительно готова была пойти на это, чтобы сохранить честь рода.

Ровно до того момента, когда пришла пора лечь на алтарь. Перед ликом смерти почему-то вкус к жизни ощутился особенно ярко.

Наверное, впервые жизни в тот день я пошла наперекор власть имущим. Наперекор воле короля, Верховного жреца… Мой род так и будет оскверненным. И это приносит моей душе еще больший раздрай.

Я смотрю на Вестара. И понимаю, что если бы на кону стояла только моя жизнь, то, возможно, я все же решилась… Снова бы легла на алтарь, переборов собственную трусость. Но теперь, когда я знаю правду, это кажется совершенно неуместным. Ложь культа не должна оставаться скрытой. Жизни всех прошлых девушек… Не дракон убил их.

Все так запуталось.

В голове слишком много мыслей.

А еще я не могу думать о том неожиданном поцелуе в темнице. Сердце до сих пор стучит быстрее, стоит только вспомнить его властные руки, горячие губы, то чувство, будто земля уходит из-под ног. Никогда прежде я не испытывала подобного. Никто не касался меня так, как он. Никто не заставлял сердце биться так часто и нервно.

Но он, похоже, совершенно не думает об этом. Идет, расправив плечи, не оборачиваясь, словно меня здесь вовсе нет. Словно ничего не произошло.

Я не выдерживаю первой.

— Вестар, — мой голос звучит неуверенно, и я злюсь на себя за это, — нам нужно поговорить.

Он не останавливается, не оборачивается, только чуть наклоняет голову, показывая, что слушает.

— О чем? — в его голосе скука, легкое раздражение. Словно я оторвала его от чего-то более интересного.

— О том, что произошло в темнице. О… — я запинаюсь, снова краснею, но умудряюсь все равно продолжать смотреть на него, — о том поцелуе.

Теперь он останавливается. Медленно поворачивается ко мне, и я вижу на его лице знакомое выражение — холодное, с тенью насмешки. Он смотрит на меня, точно я мелкий забавный зверек, который уже порядком наскучил ему.

— Что именно тебя интересует? Техника? Или ты ждешь объяснений и клятв вечной любви?

Его слова обжигают, и я чуть сжимаю кулаки, чтобы не показать, как они задевают меня на самом деле. Призываю себя к спокойствию. Держать маску и я умею.

— Я просто хочу понять, что это было. Для меня… для меня это было необычно. Я никогда раньше…

— Никогда раньше не целовалась? — он приподнимает бровь. — Не верю. В вашем мире девицы твоего положения уже в шестнадцать обручены.

— Не в этом дело, — злость начинает вытеснять смущение. — Дело в том, что это произошло здесь, с тобой, после того, как за час до этого ты пытался сжечь меня в облике огромного огнедышащего зверя.

Вестар пожимает плечами.

— Это был момент. Адреналин. Мы оба выжили, когда могли погибнуть. Такие ситуации… обостряют чувства. Не стоит придавать этому значения.

— Не придавать значения? — я делаю шаг к нему. — Ты целовал так, будто от этого зависит твоя жизнь. И теперь говоришь, что это ничего не значит?

Он смотрит на меня так, будто я — непонятливый ребенок.

— Именно это я и говорю. Ничего не значит. Просто… инстинкт, — он отводит взгляд. — Возможно, сказывается долгое одиночество. К тому же я был только после оборота. Драконья кровь… не всегда предсказуема.

— То есть, это просто… животное влечение? — мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это. Меня потряхивает и всю целиком, до дурноты от себя самой. Слабая! Какая же я слабая! Даже не могу как следует высказать ему!

Понимание этого вдруг бьет поддых. В моем прежнем мире все можно было решить улыбкой нужному человеку, правильным взмахом веера в нужный момент и добрым поступком, весть о котором разнесут в обществе. А здесь…?

— Можно и так сказать, — он снова смотрит мне в глаза, и я вижу в них только лед и тьму. — Не думай, что это было чем-то большим, Мистра. Мне не нужна ни привязанность, ни любовь. Тем более с человеком.

Он пробегается взглядом по всей моей фигуре. Словно оценивает. Обдумывает что-то. Но я не могу разобрать, что кроется за его маской. Да и маска ли это? Может быть он и правда такой? Беспринципный, жестокий… дракон!

— Раз это для тебя ничего не значит, то и для меня тоже, — я гордо вскидываю подбородок. — Просто хотела… понять. Ты ведь сам сказал — мы работаем вместе. А значит, должны понимать правила.

— Правила просты, — он скрещивает руки на груди. — Ты помогаешь мне найти и освободить души девушек, я защищаю тебя от Ктулаха и его прихвостней. А заодно и от красот этого места.

— А что потом? Когда все души будут свободны?

Вестар медлит с ответом, обдумывает, покачивая головой.

— Потом… я верну тебе свободу. Ты сможешь уйти отсюда. Если проклятие падет, то я даже получу свой замок обратно, а значит и его богатства. Хочешь денег?

— Мне не нужны деньги дракона, — выдаю прежде, чем успеваю подумать. Гордость говорит во мне первее разума, и уже миг спустя я жалею об этом. Деньги, конечно, мне бы не помешали. Но что уже сказано…

Дракон фыркает, явно забавляясь моей реакцией.

— И ты тоже будешь свободен? От проклятья? — Я решаю побыстрее перевести тему.

— Вероятно, — он снова отворачивается и продолжает путь. — Этого мы не знаем наверняка. Я многое перепробовал за эти годы. Но сейчас как никогда шанс на спасение кажется реальным. И я не собираюсь его упускать.

Я иду за ним, чувствуя странную горечь. Не знаю, чего я ожидала от этого разговора. Возможно, признания, что поцелуй значил для него хоть что-то? Что за этой маской холодного чудовища скрывается нечто, способное на настоящие чувства? Толику тепла или откровенности?

Человечности?

Глупо. Вестар — дракон. Существо из иного мира, другой природы. Ктулах прав — он использует меня. Но я использую его тоже, чтобы выжить и выбраться отсюда. Справедливый обмен.

С каждым шагом ноги становятся тяжелее. Я спотыкаюсь, и Вестар оборачивается, скользя по мне взглядом.

— Ты как будто вот-вот упадешь, — бросает он, соизволив заметить мое состояние.

— Прости, что не сияю энергией после двух ночей на каменном полу, — огрызаюсь я. Он поднимает брови, словно удивляясь моей резкости.

— Ты права. Твоему тщедушному телу нужен отдых, — он меняет направление, и теперь мы сворачиваем в другой коридор. — Мы все равно не сможем приступить к поискам других душ сегодня.

— Почему? — я еле поспеваю за его широкими шагами.

— Потому что сегодня третья ночь, — он произносит это так, будто мне должно быть понятно. Но ведь до ночи еще есть время? Похоже, по моему лицу все становится ясно, и дракон все же снисходит до объяснений: — Последняя из трех, когда я не могу сдерживать дракона внутри себя. И самая тяжелая. К тому же я тоже порядком измотан, а чтобы передвигаться по замку, мне нужно задействовать энергетические потоки. Здесь много мест, которые не подчиняются обычным законам физики и насквозь пропитаны магией. Ты же не хочешь застрять в какой-нибудь стене, которая решит вдруг переместиться на твое место?

Я порывисто вдыхаю и задерживаю дыхание. Паника — первая реакция. Я смотрю на каменную кладку стены и на всякий случай перемещаюсь поближе к Вестару.

Дракон фыркает на мою реакцию.

— Ты что, думаешь, стена просто бросится на тебя прямо сейчас?

Я обиженно смотрю на него. Ничего я не думаю. Просто мой мозг уже совершенно перегружен. Я просто хочу домой… хотя и дома-то теперь у меня нет.

— Это совершенно не смешно. Я устала, мне страшно, я не знаю, что мне делать дальше, — произношу ему в лицо. — А тебе, похоже, нравится потешаться над слабыми.

Вестар, конечно, не выказывает ровным счетом никакого сочувствия. Снова брезгливо фыркает, будто я говорю какую-то глупость, а после добивает:

— Потешаться над слабыми? — Он оборачивается на меня на ходу, нарочито-показательно кривится, оглядывая меня, словно я какой-то таракан. — Я презираю слабость. Можешь даже не пытаться пронять меня своим нытьем. Оставь это для Искры.

Я морщусь на его слова. Он точно зверь. Жестокий и беспринципный. Но мои мысли уже переключаются. Я оглядываюсь, вспоминая о виверне.

— Кстати, а где она?

— Кто?

— Искра! Вдруг она осталась в зале?

— А что, уже хочешь поныться ей в чешую?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не пихнуть его или еще как-то пресечь его дурацкие слова. Все внутри кипит, но я подавляю вспышку этой агрессии. Пожалуй, мне нужно вспомнить, о том, как леди подобает вести себя. Общение с лицемерами в свете многому научило меня, обороняться от дракона будет проще, если самой надеть маску.

— Просто волнуюсь за нее.

— В отличии от тебя, она способна сама о себе позаботиться.

Колкость я снова проглатываю.

Мы поднимаемся по лестнице, и я узнаю коридор, который ведет к его комнатам.

— Ты ведешь меня к себе? — мой голос звучит слишком напряженно. Я заставляю себя выдохнуть и расправляю плечи. Хотя, признаться, с тяжелой корзиной, которую я все еще тащу, сделать это довольно сложно.

— А ты предпочла бы снова каменный пол в темнице? — иронично интересуется он.

— Нет, но… разве нет других комнат в этом замке? Помимо твоей?

Вестар останавливается и поворачивается ко мне, на губах играет усмешка.

— Есть, конечно. Десятки. Но я бы не советовал.

— Почему?

— Хочешь проверить? — в его глазах мелькает что-то, похожее на вызов. — Могу предложить тебе любую. Например, бывшую комнату моей сестры. Или гостевые покои для знатных гостей. Или даже комнату моей матери. Выбирай.

Меня настораживает его готовность. Явно здесь что-то не так. Но усталость берет свое, а я не хочу спать в его спальне, особенно после нашего разговора.

— Хорошо, — говорю наконец. — Пусть будет комната твоей сестры.

Его губы растягиваются в улыбке, которая точно не предвещает ничего хорошего.

— Следуйте за мной, миледи.

И мы снова идем по коридорам, поднимаемся по очередной лестнице, и вот он открывает дверь — тяжелую, дубовую, с замысловатой резьбой.

— Покои леди Иллирии, моей старшей сестры, — он делает приглашающий жест. — Она всегда любила роскошь.

Я заглядываю внутрь и замираю. Комната и правда роскошна — тяжелые бархатные портьеры, огромная кровать с балдахином, мебель из красного дерева… И все это выглядит так, будто хозяйка только что вышла, оставив все на своих местах.

Никакой разрухи, никакой грязи. Чистая постель, пушистый ковер, целая мебель.

— Здесь… красиво, — говорю я неуверенно, делая шаг внутрь.

— Располагайся, — Вестар остается у двери, стоит, скрестив на груди руки и подпирая плечом косяк. — Я буду у себя, если решишь, что моя компания тебе все же милее.

С этими словами он закрывает за мной дверь, и я остаюсь одна в полумраке. Странно, но я чувствую тяжелый аромат духов — сладких, с нотами амбры и мускуса.

Стараясь не думать об этом, я подхожу к кровати и сажусь на край. Матрас мягкий, постельное белье даже на вид шелковистое… Настоящая роскошь. Я вдруг осознаю, как устала, и ложусь, не раздеваясь. Глаза сами собой закрываются…

«Это мое платье! Как ты посмела его взять?»

Я вздрагиваю, открывая глаза. Комната пуста, но голос… я его слышала так отчетливо.

«Глупая дрянь!»

Снова голос — женский, звонкий, полный гнева. Я сажусь на кровати, сердце колотится в груди.

— Кто здесь? — спрашиваю я, вглядываясь во мрак.

Тишина. Только шторы чуть шевелятся, хотя окно закрыто и сквозняка быть не должно.

«Кто вообще тебя звал сюда⁈»

Теперь голос как будто совсем рядом, у самого уха. Он шипит, злой и недовольный. Я вижу, как проседает матрас под невидимым телом, вижу отпечаток руки на покрывале совсем рядом со мной.

— Вестар? — спрашиваю в темноту, хотя и не вижу его здесь. — Если это твои шутки, то это совсем не смешно!

Я на всякий случай отползаю подальше. Мороз ползет по коже и это вовсе не только мой страх. Что-то холодное и жуткое, неживое, заполняет комнату. Оно незримо, но ощущается, как если бы это был холодный липкий туман.

Меня словно что-то дергает, я оборачиваюсь и вижу… ее. Полупрозрачный силуэт женщины в роскошном платье, с высокой прической и гордым лицом, которое сейчас искажено злобой. Она (или оно), это существо, плывет ко мне, протягивая руки.

— Тебя тоже принесли в жертву? Хотя нет… ты ведь живая. Видать, одна из его человеческих шлюх. — Ее голос звучит со странным искажением. Словно через толщу воды кричит и при этом в огромную трубу. Будто разбивается на части и потом собирается вновь. С каждым ее шагом сквозь ее кожу все более отчетливо проступает тень ее черепа. Это выглядит настолько жутко, что я готова выть. Только вот горло сжимается спазмом от страха.

Я отползаю к изголовью постели, но дальше бежать некуда.

Силуэт оказывается прямо передо мной, и я чувствую леденящий холод. Сквозь полупрозрачное лицо призрака видны черты, напоминающие Вестара — те же скулы, тот же разрез глаз…

— Он всегда был любимчиком отца. Даже после того, как убил его… Я чую его вонь на тебе!

Холод проникает под кожу, к самому сердцу. Я не могу дышать, не могу кричать…

И вдруг дверь распахивается, я умудряюсь сделать судорожный вдох. Меня словно отпускает. Перекатываюсь, падаю на пол и жадно хватаю ртом воздух.

В дверном проеме стоит Вестар — с яростью в глазах и пламенем в ладони.

— Иллирия! — рявкает он. — Хватит.

Призрак отшатывается, исчезая в воздухе, только эхо ее смеха еще несколько мгновений звучит в комнате.

Вестар подходит ко мне и поднимает с пола. Его руки теплые — такой контраст после ледяного прикосновения призрака.

— Я предупреждал, — говорит он, но в его голосе нет насмешки. — Этот замок населен не только живыми.

— Т-ты знал, — я все еще дрожу, пытаясь прийти в себя. Меня бьет ознобом. Понимание, что я только что видела настоящего духа… Немыслимо! — Ты знал, что здесь призрак!

Возмущение в моем голосе звучит отчетливо. Еще бы! Он знал! Знал и все равно оставил меня здесь вместо того, чтобы предупредить!

— Знал. Но ты ведь хотела отдельную комнату? Я решил, что показать тебе наглядно будет проще, чем объяснять.

Я скриплю зубами, но сдерживаю рвущиеся наружу ругательства. Проще! Он решил, что так будет проще!

— В других комнатах тоже?

Вестар кивает и отпускает меня. Я обиженно смотрю на него, растирая озябшие плечи.

— Призраки везде, — произносит холодно. — Моя комната — единственное место, где их нет. Все, кто был в замке в тот момент, когда жрецы наложили свое проклятие, погибли. Призраки — все, что от них осталось. И они злы. На меня, на культ, на весь мир. Злость — все, что у них осталось.

Меня передергивает. Но не от осознания, что замок кишит приведениями… От этого конечно тоже, но… Десять лет Вестар живет здесь. Десять лет с напоминанием о том, что многие из тех кого он знал мертвы.

— О нет, прекрати это, — недовольно тянет он, направляясь к выходу из комнаты.

Я спешу за ним, не желая оставаться здесь. В комнате его сестры. Сестры, которая умерла.

— Прекратить что? — спрашиваю на ходу. Дверь за нами захлопывается так громко, что я подскакиваю.

— Жалость. Оставь ее себе! — он резко оборачивается и тычет пальцем мне в лицо.

— Я вовсе не… — я начинаю говорить, но прерываюсь. Ладно, он прав. — Прости.

Вестар смотрит на меня в упор, прищурившись, раздувает недовольно ноздри.

— Просто… Это так ужасно.

— Обойдусь без твоих умозаключений, — брезгливо кидает он мне в лицо и продолжает свой путь по коридору.

Я молчу, пытаясь осмыслить услышанное. Вскоре мы оказываемся у его покоев, и он открывает дверь, пропуская меня вперед.

— Это было жестоко, — все же недовольно бурчу я.

— Жестоко было бы позволить тебе выбрать любую комнату и оставить там на ночь, — он закрывает дверь и проходит к столу, где стоит графин с рубиновым напитком. — Иллирия… не худшее, что можно встретить в этом замке. Держи, — он протягивает мне бокал. — Это поможет.

Я беру бокал и делаю глоток. Напиток терпкий и крепкий — обжигает горло, но действительно помогает. Дрожь постепенно утихает.

— Твоя сестра сказала странные вещи, — произношу я, опускаясь в кресло. — Она сказала, что ты убил своего отца.

Вестар садится напротив, его лицо становится непроницаемым.

— Призраки лгут, — говорит он коротко. — Им нечего делать, кроме как сеять хаос среди живых.

— Значит, это неправда? — настаиваю я.

Вестар вздыхает и отпивает из своего бокала.

— Я не убивал своего отца, — говорит он наконец. — Он погиб во время нападения на замок. Того самого, после которого Ктулах наложил на меня проклятие.

Я смотрю на него потрясенно.

Его признание заставляет меня взглянуть на него по-новому. Что если под этой маской холодности скрывается настоящая боль? Что если все его высокомерие и жестокость — лишь способ защитить себя от новых потерь?

— Теперь я понимаю, почему ты не хочешь привязываться, — говорю тихо. — Ты уже потерял всех, кого любил.

Он вскидывает голову, в глазах мелькает гнев.

— Не пытайся анализировать меня, Мистра. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Так расскажи, — я не отступаю. — Кто ты, Вестар? Кем был до проклятия?

Он смотрит на меня долго, словно решая, стоит ли отвечать.

— Я был наследным лордом драконьего рода Леоре, — говорит наконец. — Младший сын, но наследник, потому что у меня был Дар — магия огня сильнее, чем у других. Я должен был принять власть, когда мой дракон войдет в полную силу, но…

— Но Ктулах напал на замок? — подсказываю я.

— Да. Он пришел якобы с миром, предложил союз между нашими народами.

— Народами? — переспрашиваю я, чуть подаваясь вперед. — Пока я не попала сюда, думала, что драконы… — я чуть сбиваюсь и отвожу взгляд. Нужное слово никак не подобрать.

— Звери? — усмехается Вестар. Я киваю и смотрю на него чуть виновато. — Работа культа. Еще с век назад к нам относились с большим уважением. Но культ и ваши монархи боялись нашей силы. Нас начали истреблять. Тайно, конечно. Сперва самых слабых… Тогда мы стали уходить в тень. Не показывали своей сути. Многие вовсе отказались от драконьего облика, чтобы жить среди людей.

— Так можно?

— Если отказаться от свой природы для тебя нормально, то да, — фыркает он. Мне становится еще горше. Я качаю головой и он продолжает. — Но культу было мало, что мы просто отошли в тень. Ктулах всегда жаждал власти. Ты знаешь, что фактически он правит страной?

Я сглатываю. Как бы ни хотелось мне поспорить, защитить родную страну, но… Я понимала, что Вестар прав. После всего, что произошло в моей собственной жизни, после того, как все встало с ног на голову, после казни отца… Я была готова поверить.

— Мой отец был… доверчив. Он верил в возможность мира. А я… — Вестар покачивает свой бокал, наблюдая за бликами напитка, — я с самого начала чувствовал неладное, но меня никто не слушал. Ктулах обещал вернуть наш Родовой Камень, украденный десятилетия назад. Это реликвия, в которой хранятся души предков. Для драконов связь с предками священна.

Я слушаю, затаив дыхание. Вот оно — его настоящая история.

— Он обманул вас, — это не вопрос.

— Обманул, — кивает Вестар. — Вместо Камня принес проклятый кристалл, который убил всех в замке, выкачав их силу, и связал меня, как самого сильного из драконьего рода. Но даже тут ваш Верховный просчитался.

Он горько усмехается, делает глоток, подается вперед и ставит бокал на столик.

— Он думал, что сможет сразу принести десяток жертв и выдрать мое сердце. Но оказалось, что у него есть всего три дня. Те три дня, в которые драконы обычно заключают брачные союзы. Сила зверя в такие дни особенно сильна. Именно поэтому они и приводят невест в это время — когда я наиболее опасен.

— И после этой ночи ты снова сможешь контролировать себя? — уточняю я.

— Да, — он кивает. — Чтобы Ктулах не смог провести ритуал другое время, я запечатал своего дракона. Как он ни старался, пересилить мою печать он не смог. Только эти три дня у него и остались. Но если мы освободим души, если разрушим проклятие Ктулаха… я больше никогда не буду терять контроль.

Я обдумываю услышанное, перекатывая в руках бокал.

— Значит, начнем поиски завтра, — говорю наконец. — Когда ты снова будешь… собой.

— Да, — соглашается он. — Ночью ты снова отправишься в темницу.

— А после? После того, как мы освободим всех? — спрашиваю я, стараясь не думать, что мне придется провести еще одну ночь в том месте под рев дракона снаружи. — Ты вернешься в свой мир? К своему народу?

Вестар качает головой.

— Мой народ давно исчез. Я, возможно, последний из драконов на континенте. После того, как меня запечатали, те, кто успел сбежать из замка наверняка сбежали из страны и прихватили с собой оставшихся.

В его словах столько тоски, что я не могу не почувствовать сострадания. Он пленник не только проклятия, но и собственного одиночества. Теперь мне становится яснее вся картина. А еще… Я не чувствую лжи в этой истории. Хотелось бы верить, что моя наивность здесь ни при чем.

Отец всегда говорил, что я способна чувствовать лучшее в людях. И если Верховный Жрец с самого начала вызывал во мне отвращение и ужас, то Вестар… Вызывал смешанные чувства.

— Мы найдем всех невест и снимем печать, — твердо говорю я, глядя дракону прямо в глаза.

— Не слишком ли громкие слова для человечки? — его губы изгибаются в насмешке.

— Для человечки, которая первой за десять лет выжила в ритуале? Нисколько, — я сама удивляюсь вызову, который звучит в моих словах.

Во мне словно что-то меняется. Просыпается что-то, чему я пока не готова дать название. Но я больше не готова быть хорошей девочкой, которая подчиняется правилам. Я хочу жить. И хочу, чтобы справедливость восторжествовала.

Какой бы верноподданной я не была прежде, теперь, я хочу свободы. И правды. Для себя, для Вестара, и для своего отца, казнь которого по прежнему тайна для меня.