Десятая невеста. Драконья печать

Глава 24

Я вижу, что Вестар борется не только с Ктулахом, но и с собой. Его чешуя то проступает сильнее, то почти исчезает. Он пытается сохранить контроль, не позволяя дракону полностью поглотить его сознание.

Незаметно для сражающихся, я пробираюсь вдоль стены, держась в тени колонн. Мне нужно добраться до центрального кристалла. Если слова Мисандеи верны, то именно он — источник проклятия, его сердце.

Ктулах атакует снова, на этот раз его форма — огромный змей, обвивающий Вестара, он пытается его задушить. Вестар рычит, его тело выгибается, крылья раскрываются полностью, отбрасывая тьму.

— Хватит бороться, дракон, — шипит Ктулах. — Я заберу твое сердце и выпью всю твою силу. Если ты до сих пор не смирился, то теперь самое время.

— Черта с два! — Вестар тяжело держится за колонну рукой. Скалится и смеется. Вытирает струйку крови в уголке рта.

Я почти достигаю кристалла, когда один из жрецов поворачивается и замечает меня. Его глаза расширяются от удивления и ярости.

— Господин! — кричит он Ктулаху. — Десятая невеста здесь!

Ктулах отбрасывает Вестара мощным ударом и поворачивается ко мне. В его бесформенной массе проявляется что-то похожее на лицо — с горящими пурпурными глазами и оскалом, от которого кровь стынет в жилах.

— Как удачно, — говорит он, и в его голосе слышится злобная радость. — Последняя часть ритуала сама пришла к нам.

Я замираю, глядя на приближающуюся тьму. Ктулах течет ко мне, его форма расплывается и снова собирается воедино.

Вестар поднимается, и я вижу, как изменилось его тело. Он почти полностью стал драконом — огромным, чешуйчатым, с сильными крыльями и длинным хвостом. Только глаза остаются теми же — золотыми, яростными, но с проблеском человеческого сознания. Он стремительно растет, оборачиваясь истинным зверем.

— Вестар! — кричу я, не зная, слышит ли он меня, понимает ли.

Дракон поворачивает голову, его взгляд фокусируется на мне. На мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах узнавание, но затем они затуманиваются, становятся дикими, нечеловеческими.

Ктулах издает едкий смешок. Он веселится. Считает, что уже победил, очевидно. Но пусть бы засунул себе это чувство… куда-нибудь. Вестар бы сказал.

— Ты опоздала, девочка. Дракон почти свободен, и он не помнит тебя. Для него ты лишь еда и жертва, как и все невесты до тебя.

Я смотрю на Вестара. Он медленно приближается ко мне, его когти оставляют глубокие борозды в мраморном полу. Его ноздри раздуваются, словно он принюхивается к моему запаху.

Во мне снова трепещет первозданный ужас. Я слишком отчетливо помню свою первую ночь в этом замке и отголосок того пережитого ужаса невольно поднимается, заполоняет изнутри душу и тело.

— Убей ее, — приказывает Ктулах. — Заверши ритуал, как делал это девять раз до нее.

Дракон продолжает приближаться, его золотые глаза не отрываются от меня. Жар его дыхания уже опаляет мою кожу.

Я смотрю на него и… страх уходит. Ему на замену приходит чувство мягкой уверенности. Тепло вытесняет ужас и недоверие. Я смотрю на дракона, но вижу за ним не зверя, а того одинокого человека, что был назван ужасным чудовищем и заточен в одиночестве на долгие десять лет. Его заставили убивать. Заставили жить с этой кровью на собственных руках. С призраками родных, в смерти которых он винил самого себя.

Я делаю шаг вперед, навстречу дракону.

Из ноздрей его вырываются клубы дыма. Он скалится.

Но я продолжаю идти. Еще один шаг. И еще. Пока не оказываюсь прямо перед мордой дракона. Он так огромен, что я чувствую себя ребенком перед ним. Его голова больше моего тела, клыки длиннее моей руки.

— Я не боюсь тебя, Вестар, — говорю я тихо, но голос мой полон уверенности. — Раньше боялась, но теперь я вижу тебя.

Я поднимаю руку, пальцы мои не дрожат, и кладу ее на чешуйчатую морду. Чешуя прохладная, чуть теплее на стыках. Дракон замирает, его дыхание становится тише.

— Ты обещал, помнишь? — продолжаю я, делая еще один шаг вперед и прижимаясь всем телом к его морде. Обнимаю, шикроко раскинув руки. — Обещал показать мне небо.

Дракон издает низкий звук, что-то между рычанием и стоном. Его тело дрожит от внутренней борьбы. Он слышит меня, слушает. Он мог бы лишь раз выпустить пламя, и меня бы не стало в тот же миг. Но он урчит. Жмурится. И чуть дрожит.

— Что ты делаешь⁈ — кричит Ктулах, его форма искажается от ярости. — Убей ее! Я приказываю!

Но дракон не двигается. Его глаза закрываются на мгновение, а когда открываются снова, в них я вижу… Вестара.

Моего Вестара.

И уже в этот момент понимаю — Ктулах проиграл. Осознание этого отражается победной улыбкой на моих губах.

— Мистра, — выдыхает дракон, и его голос точно скрежет камней, но мое имя вполне узнаваемо в этом рыке.

— Я здесь, — отвечаю я, улыбаясь сквозь слезы. Даже и не заметила, когда они появились. — Я с тобой.

Дракон медленно отстраняется. Бережно, чтобы ненароком не задеть меня. Поворачивается к Ктулаху. В его глазах теперь не только ярость зверя, но и холодная, расчетливая ненависть человека.

Вестар-дракон расправляет крылья во всю их огромную ширину, отбрасывая жрецов к стенам одним мощным взмахом. Его грудь расширяется, набирая воздух. Раскаляется алым.

— Бегите! — кричит один из жрецов, бросаясь к выходу. Но слишком поздно.

Из пасти дракона вырывается не обычное пламя, а поток ослепительно-голубого огня. Мне приходится прикрыться рукой, так оно слепит. Он устремляется прямо к Ктулаху, который пытается защититься, создавая барьер из тьмы. Но драконий огонь прожигает его, словно бумагу.

Ктулах кричит — высоким, нечеловеческим криком, который постепенно затихает, когда тьма, составляющая его существо, растворяется под напором дыхания дракона. Остается лишь фигура старика в разорванной мантии, который падает на колени, его тело быстро иссыхает, превращается в прах.

Дракон не останавливается. Он направляет свое дыхание на центральный кристалл. Тот сопротивляется, разгораясь все ярче, но под непрерывным потоком огня начинает трескаться. Трещины расползаются по его поверхности, точно паутина, пока, наконец, с оглушительным звоном кристалл не взрывается на мириады осколков.

В тот же миг что-то меняется. Тьма за окнами начинает рассеиваться, будто туман под лучами солнца. Сквозь нее проглядывают первые проблески света.

Взглянув вверх, я с удивлением обнаруживаю, что потолок зала не каменный, как я думала прежде, а сделан из тысяч стеклянных панелей, образующих огромный купол. Сквозь них становится видно небо — чистое, голубое, с редкими облаками.

Дракон тоже смотрит вверх, и в его глазах я вижу тоску и жажду свободы. Он разворачивается ко мне, опускается ниже, прижимая крылья к телу, словно… приглашая сесть?

Я смеюсь через слезы. Это безумие, но я спешу к нему, хотя и не знаю, как подступиться. Он огромен.

— Ты сумасшедший, — не удерживаюсь от признания.

В ответ дракон тихо насмешливо фыркает, выпуская из ноздрей облачко пара, и нетерпеливо постукивает хвостом по полу.

Я хватаюсь за бугры на его чешуе, с трудом подтягиваюсь и влезаю на его спину, устраиваясь между двумя большими шипами вдоль хребта. Чешуя здесь мельче и мягче, почти как мягкая кожа.

Внутри меня бешено бьет пульс, адреналин в крови ярится с такой силой, что я словно сама готова взглететь.

Я кручу головой, вдруг осознав одну недостающую деталь.

— Искра! — зову я, и Вестар тоже осматривает зал. Он издает низкий рык, и виверна неуверенно выглядывает из-за колонны. Похоже, она боится дракона, но тот опускает морду к полу, от чего меня качает вперед, что приходится вцепиться в шипы. И прикрывает глаза, тихо урча.

Виверна осторожно выходит, принюхивается, вытягивая шею.

— Не бойся, ты же видишь, что это все он, — я подбадриваю нашу маленькую помощницу. Она вдруг верещит и кидается ближе. Трется об морду дракона, от чего тот тихо, но довольно ворчит.

И кидается ко мне в руки.

Я глажу ее и устраиваю у себя на коленях.

— Мы готовы, — говорю я, крепко обхватывая руками шип передо мной. Искра тоже вцепляется в него коготками.

Дракон выпрямляется, расправляет крылья и набирает в грудь воздух. Из его пасти вырывается новый поток пламени, на этот раз направленный вверх, в стеклянный купол. Стекло не выдерживает, разлетается. Я уже жду колючий кристаллический дождь, но он обходит нас стороной. Вот такой у меня теперь зонт — из драконьего пламени.

Когда купол разрушен, Вестар прижимается к полу, а после, собрав все силы, в мощном прыжке стремительно взмывает вверх, сквозь разбитый купол, в открытое небо.

У меня перехватывает дыхание. Я изо всех сил держусь за его шип, а другой подпирает мне спину. Наверное, если бы не он, я бы просто слетела и осталась на полу зала.

Эта мысль странно веселит меня. Наверное, я все же заразилась сумасшествием от своего дракона. Искра верещит. И я… я тоже кричу!

Когда мы вырываемся наружу, ветер бьет по лицу и свистит в ушах, сердце замирает от восторга и страха одновременно. Замок быстро уменьшается внизу и рушится на наших глазах, точно карточный домик.

Я поднимаю лицо к солнцу, наслаждаясь его теплом после долгих дней во мраке замка. Облака проносятся совсем рядом, такие близкие, что, кажется, можно коснуться их рукой.

Вестар набирает высоту, делая широкие круги над долиной. Я вижу леса, реки, далекие горы — все выглядит маленьким, игрушечным с такой высоты.

А потом дракон издает торжествующий рев, который эхом разносится по небу. Он упоительно рад этой свободе. Я кричу, вторя ему, меня рвет изнутри. Распирает от блаженного сумасшедшего счастья. Это не выразить словами, чувств слишком много. Они слишком яркие, чтобы уместиться в простых человеческих буквах.

Куда мы летим? Я не знаю. Что ждет нас впереди? Тоже загадка. Смогут ли люди принять рядом с собой дракона, пусть даже с душой человека? Неизвестно.

Но одно я знаю точно: пока мы вместе, пока эти могучие крылья несут нас сквозь облака, нет ничего невозможного.

Я наклоняюсь вперед, прижимаясь к дракону, ощущая, как бьется под чешуей его сердце — сильное, свободное, больше не скованное ни печатями, ни проклятием.

Искра, обретя смелость, выпрыгивает из моих рук и начинает летать вокруг нас. Ее маленькие крылья мерцают в солнечном свете. Она то обгоняет дракона, то отстает, то кружится вокруг его головы. Вестар фыркает, выпуская из ноздрей облачко пара, но я чувствую, что он доволен.

Мы поднимаемся выше, туда, где воздух становится прохладнее и реже. Прямо перед нами огромное пушистое облако — белоснежное и манящее. Дракон направляется прямо к нему, и вот мы уже внутри. Вокруг нас клубится белая дымка, сквозь которую просвечивает золотистый свет солнца. Платье на мне мигом становится влажным, но меня горячит невозможная радость.

И вдруг что-то меняется. Тело подо мной начинает уменьшаться. Ломается и… исчезает? В панике я хватаюсь за воздух, но облака не могут меня удержать.

— Вестар! — кричу я и… Падаю! Страх снова поднимается изнутри.

Что случилось?

Сердце колотится, долбится в ребра, мир вокруг кружится, и в этом белом хаосе я не понимаю, где верх, а где низ.

Но это длится недолго. Сильная рука хватает меня за запястье, останавливая полет. А затем — вторая обхватывает за талию, прижимает к теплому, человеческому телу.

Когда облако рассеивается, я оказываюсь лицом к лицу с Вестаром — человеческим Вестаром, с его насмешливыми глазами и тонкой улыбкой. Но за его спиной теперь огромные крылья. Он двигается в такт их движениям, и облака разгоняет от его мощных махов.

— Напугал? — спрашивает он, и в его голосе я слышу знакомую издевку. Он все та же ехидная язва.

— Ты… как это возможно? — я не могу оторвать взгляд от его лица, такого родного и в то же время изменившегося. Теперь в его чертах есть что-то от дракона — более резкие линии, более яркие глаза и улыбка… более хищная.

— Я больше не разделен, — отвечает он просто. — Человек и дракон — теперь единое целое. Я могу быть тем, кем хочу. Наконец-то. Ты не представляешь, как давно я ощущал это. И как легко теперь дышится.

Мы парим среди облаков, его крылья ритмично двигаются, поддерживая нас в воздухе. Искра кружит вокруг, щебечет, что-то рассказывает нам или просто радуется. Маленькое прибежище хаоса.

Я держусь за его шею. Мне больше не страшно. Но я все же щурусь с нарочитым недовольством.

— Драконом ты был более милым, — фыркаю я.

— Как ты сказала? — его глаза округляются в притворном возмущении. — Кажется, нужно было все таки тебя съесть.

Мы смеемся, и я обнимаю его крепче. Он подхватывает меня под колени, чтобы мне было легче держаться. Вернее теперь мне не нужно держаться вовсе, и я могу просто тепло прижиматься к его груди.

— Кажется, мы так и не закончили наш разговор в той комнате, — продолжает он, его рука скользит по моей спине, притягивая ближе. — А я не люблю оставлять дела незавершенными.

— Это все, о чем ты думаешь теперь?

Я смеюсь, но звук обрывается, когда его губы находят мои. В нем нет ни капли сомнений, только огонь и сила, радость свободы и обещание чего-то большего. Во мне самой просыпается пламя, но оно вовсе иного толка, чем то, каким дышит дракон.

Мы оба одержимы друг другом. Ощущение непередаваемого счастья захлестывает, что я едва способна дышать.

Сумасшествие. Я в руках дракона, который только что сжег верховного жреца королевского культа. Он целует меня, и я вовсе не против.

Когда мы отстраняемся друг от друга, у меня перехватывает дыхание, и дело не только в разреженном воздухе. Он действует на меня гипнотически.

— Не только об этом. Потому что поцелуи — это только начало, моя дорогая Мистра.

Я едва могу собрать мысли в кучу.

— И что нас ждет впереди? — собственный голос кажется не своим.

— Скоро узнаешь.

Я вглядываюсь в его лицо. Обхватываю обеими ладонями.

— Главное чтобы ты был рядом.

Он чуть приподнимает меня, чтобы мое лицо оказалось ближе к его.

— Драконы никому не отдают свои сокровище. А ты — мое самое ценное.