Десятая невеста. Драконья печать

Глава 14

Мистра

Когда я вижу пустой проем, внутри что-то обрывается. Я теряю опору, от ужаса, который настигает меня вместе с осознанием — мое единственное убежище уничтожено.

— Нет… — срывается с губ отчаянно.

Вестар бросает на меня раздраженный взгляд. Я уже вижу пламя в его взоре, вижу чешую, что проступает на коже. Дракон просыпается.

— Уходи. Медленно, не беги, пока я вижу, — произносит едва слышно, я скорее читаю по губам.

И я понимаю, почему. Он не хочется провокации. Не хочет, чтобы я дразнила дракона своим стремительным побегом. Чтобы демонстрировала в себе жертву, которую нужно догнать.

Я пячусь, не в силах оторвать от него взглядя. Вестар весь — комок нервов. Он следит за мной взглядом. Смотрит так, что я точно понимаю — один неверный шаг и он станет последним.

Рокот, который он не может держать срывается с его губ вместе с оскалом.

Искра рядом со мной. Она держится в воздухе, тоже напряженная, но молчит. Не щебечет, как это бывало, не суетится.

Я выхожу из-за колонн и ухожу влево, обратно к проходу. Я уже не вижу Вестара, но чувствую его взгляд мне в спину.

А когда я пересекаю черту коридора — слышу мучительный стон-крик, который эхом проносится. Тут уже искра срывается из своего спокойствия и принимается подгонять меня.

Я бросаюсь бежать.

Только куда? Где мне спрятаться? Вестар говорил, что в замке нет места, безопаснее темницы. Что в комнатах может быть еще опаснее… Но та опасность, призраки, она сейчас эфемерна. А вот дракон вполне реален. И когда я скрываюсь за очередным поворотом, то уже слышу громоподобный рев. Замок содрогается, и моя душа трепещет от ужаса.

Я бегу, не разбирая дороги. Звериный рев, сотрясающий стены, подгоняет меня лучше любого хлыста. Искра мечется впереди, указывая путь. Но куда? Где спрятаться, когда единственное безопасное место перестало существовать?

В висках стучит, в горле пересохло, а ноги уже сводит от напряжения. Я не тренирована для таких забегов. Конечно, придворные танцы тоже требуют сноровки, но это не идет ни в какое сравнение! В боку уже снова начинает колоть.

Я измотана за эти дни. И совершенно не готова к тому, что следующий десяток часов мне придется носиться по коридорам, спасаясь от дракона.

Искра резко ныряет вправо, в боковой коридор, в котором прежде я не бывала. Стены здесь другие — не просто камень, а мрамор с прожилками, похожими на золото. Этот коридор определённо ведёт в другое крыло замка.

— Искра, подожди, — молю я, хватаясь за стену и едва не сползаю по ней, пытаясь перевести дыхание. Но Искра тут же подлетает ко мне, цепкие коготки тянут меня за платье. И я снова бегу.

Дракон ревет где-то в кордорах позади. Он чует меня. Знает, что я бегу от него, и это, наверняка, подстегивает его.

Я снова следую за Искрой, петляя по лабиринту коридоров. На стенах здесь появляются зеркала — сначала редкие, небольшие, потом всё чаще и больше. Я бросаю быстрый взгляд в ближайшее и едва узнаю себя: растрёпанные волосы, лицо белее мела, глаза огромные от страха.

Я словно призрак себя прошлой. Больше нет степенной юной леди, чья прическа всегда лежала волосок к волоску. Теперь я вот это испуганное создание.

От понимания становится горько.

— Куда ты меня ведёшь? — шепчу я Искре, но она лишь щебечет в ответ, пролетая очередной поворот.

Зеркала уже занимают все пространство стен, превращая коридор в настоящий сюрреализм. Я теряюсь, когда даже рамы пропадают и теперь здесь одно стекло, которое отражает меня со всех ракурсов.

Коридор расширяется, превращаясь в настоящий лабиринт зеркал. Они везде — на стенах, потолке, даже части пола заменены гладкой отражающей поверхностью. Я замедляюсь, испуганно озираясь. Тысячи отражений смотрят на меня с разных сторон.

— Мы заблудимся здесь, — шепчу я запоздало осознавая, что совершенно уже не ориентируюсь в пространстве. Коридор недавно свернул, но из-за зеркал я даже не вижу этот поворот.

Но виверна снова подгоняет меня, указывая дорогу. Она летит уверенно, словно точно знает, куда направляется. Должно быть, не раз бывала здесь, исследуя замок. И у меня нет ни единого варианта, кроме как довериться ей.

Искра ныряет в почти незаметную щель между двумя огромными зеркалами, которые образуют что-то вроде прохода. Я протискиваюсь следом, едва не разорвав платье о выступающий угол рамы.

За проходом открывается круглый зал с куполообразным потолком, полностью покрытым зеркальными панелями. Комната кажется бесконечной, каждое зеркало отражает другие. У меня от этого начинает кружиться голова. Ощущение себя в пространстве рушится с каждым шагом.

— Дракон не сможет сюда попасть? — спрашиваю я у виверны, но она только ускоряется. И я понимаю ее — дрожь по полу все сильнее. Зеркала тоже подрагивают и даже звенят от тяжелых шагов зверя-Вестара.

Проход сюда был довольно узким, но я не тешу себя надеждами. Если бы все было так просто, он бы наверняка предложил бы мне что-то кроме той темницы.

Искра торопится вперед.

— Искра, подожди! — я подскальзываюсь на стеклянном полу и падаю, больно ударясь локтем. Кажется, кожу рассекла, судя по кровавому росчерку. Но это не заботит меня сейчас, я тороплюсь за виверной.

Только вот следующий шаг выбивает из меня весь воздух. Я точно видела, что там был пол, но сейчас просто лечу вниз.

От собственного крика закладывает уши. Мой голос множится эхом. Вокруг — одни зеркала, которые многократно умножают отражения друг друга. Я ударяюсь спиной и теперь скольжу вниз по тоннелю. Искры нигде не видно.

Когда скольжение замедляется, я понимаю, что снова оказалась в тоннеле. Вокруг — зеркала. И все отражаюсь мое испуганное лицо.

— Искра? — зову я. Но здесь только тишина.

Я пытаюсь взобраться обратно, но скольжу вниз. Уклон слишком резкий, чтобы я смогла выбраться.

Я пробую снова и снова, опасаясь идти дальше. Что там может ждать в этом заколдованном замке?

Только помимо того, что я попросту скольжу, сверху вдруг раздается разгневанный рев.

А после стекло начинает дрожать. Дракон знает, где я! И словно в подтверждение этому в тоннеле становится жарко. Я пячусь, уже подозревая, что это может значит. И уже вижу, как в зеркалах начинает отражаться пламя.

Мне не остается ничего другого, кроме как броситься дальше по тоннелю, углубляясь в этот зеркальный лабиринт. Иначе он просто достанет меня своим пламенем.

Я бегу вперед, то и дело путаюсь, не разбирая дороги и врезаюсь в зеркала. Даже вытянутые вперед руки не спасают.

Я бегу и бегу, пока чувствую жар. Наверное, только чудо спасает меня, потому что в какой-то момент рев дракона стихает. Сможет ли он пробраться в лабиринт? И что хуже — это место или сам дракон?

Даже если я спаслась от него, мне не выбраться отсюда самой.

Я замедляюсь, прислушиваясь. Ничего. Только мое сбитое дыхание и гулкое эхо собственных шагов. Воздух здесь холодный, словно в склепе, и с каждым вздохом бьет ледяными иглами по легким.

Я наконец останавливаюсь, пытаясь отдышаться. Окружающие меня зеркала запотевают от моего дыхания, затем вновь становятся кристально чистыми, будто живые. Осматриваю разорванное в нескольких местах платье, царапины на руках и локтях. Кровь на локте уже подсохла.

— Искра? — снова зову я, но в ответ слышу лишь собственное эхо, отражающееся от бесконечных зеркал.

Но что-то не так… Холодок пробегает по коже. Я ежусь от инстинктивного страха, хотя еще и не понимаю, чего именно боюсь. Приглядываюсь к своему отражению напротив. Я делаю шаг вперед, и отражение повторяет меня. Но неправильно. Оно чуть запаздывает, движения неестественно плавные. И глаза… в отражении мои глаза не полны страха. Они смотрят… с голодом.

Делаю шаг назад. Отражение не двигается.

— Кто ты?

Сердце сперва замирает, а после срывается в галоп. Мистра в зеркале наклоняет голову, изучая меня своим неподвижным… мертвым взглядом, а затем губы растягиваются в улыбке, которая никогда не появлялась на моем лице. Она тянется от уха до уха, совершенно неестественно. Такое просто физиологически невозможно для человека!

— Ты забавная, — говорит мое отражение, и голос звучит, как мой, но с нотками, которых я не узнаю. — Такая испуганная маленькая леди. Такая… чистая.

Я отшатываюсь, но за спиной лишь зеркало. Я врезаюсь в него, и поверхность подается, словно жидкость. Я почти погружаюсь в нее, но в последний момент выравниваюсь, отчаянно размахивая руками.

— Кто ты? — выдавливаю из себя, глядя на эту не-меня.

Отражение выходит из зеркала, будто жидкая ртуть, принимающая мою форму. Шаг за шагом оно приближается, и теперь я отчетливо вижу различия. Глаза существа — бездонные черные провалы. Кожа неестественно белая, почти светящаяся в полумраке. Улыбка… эта улыбка заставляет каждый волосок на моем теле встать дыбом.

— Я? — отражение смотрит на свои руки, разворачивает их ладонями вверх. На них видны глубокие порезы, из которых сочится не кровь, но что-то серебристое. — Я — эхо. Отголосок. Я — то, что осталось, когда все закончилось.

— Что ты такое? — я отступаю, но позади снова зеркало. И снова. И снова. Куда ни повернись — зеркала и мое искаженное отражение в них.

— Я — память этого места, — существо наклоняет голову, изучает меня, чуть щурясь. Улыбается неестественно. — Я видело их всех. Князя и княгиню. Молодую княжну с золотистыми волосами. Гостей из дальних земель. Слуг. Стражу. Всех, кто был здесь в ту ночь.

— В какую ночь? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Когда пришли жрецы, конечно — существо делает еще шаг ко мне. — Когда кровь текла по древним плитам. Когда кричали женщины и дети. Когда жизни высасывали, как сок из спелых плодов.

Меня передергивает от этого сравнения. Я делаю шаг в сторону, и существо подается туда же. Дергаюсь в другую — оно за мной.

— Ты не настоящая, — я пытаюсь приободрить себя, вздергиваю подбородок. — Ты… морок. Иллюзия зеркал.

— Иллюзия? — существо вдруг меняется. Черты лица искажаются, плывут, как воск на жаре. Теперь передо мной молодая женщина с золотистыми волосами и чертами лица, смутно напоминающими Вестара. Его сестра, та девушка, что пугала меня призраком? — Спроси у нее, была ли она иллюзией.

Девушка-отражение раскрывает рот в беззвучном крике, и я вижу, что у нее нет языка. Глаза закатываются, кожа бледнеет еще сильнее. По шее расползается черное пятно, как от ожога.

— Прекрати! — сиплю я, голос меня не слушается.

— Не нравится? — шепот звучит прямо возле уха, и я вздрагиваю. — А как насчет этого?

Когда я открываю глаза, передо мной старый мужчина с благородной сединой в волосах и суровыми чертами лица. Вестар в старости? Нет, должно быть, его отец. Грудь мужчины разворочена, будто ее разодрали когтями. В зияющей дыре — чернота.

— Хватит, — мой голос дрожит. — Я не хочу этого видеть.

— Но ты должна, — существо снова меняется, и теперь передо мной женщина средних лет с изящными чертами лица и гордой осанкой. Ее горло перерезано, рана зияет, но крови нет — только чернота и пустота. — Ты должна знать, что случилось здесь. Что сделали жрецы Алого Пламени.

— Ктулах, — шепчу я. — Он убил их всех.

— Не просто убил, — существо возвращается к моему обличью, но теперь кожа бледнее, а глаза полностью черные. — Выпил. Поглотил их силу. Жизнь. Души. Заключил их в кристалл, который держит твоего дракона.

Мой дракон? Я хочу возразить, что Вестар мне никто, но слова застревают в горле.

— Ты пришла сюда, чтобы умереть? — спрашивает существо, наклоняясь ближе. Его дыхание морозит мою кожу. — Как все другие невесты?

— Нет. Я хочу выжить, — отвечаю твердо. — И найти способ освободить Вестара.

Понимание последнего приходит так же быстро, как и осознание собственного стремления жить. Никакой покорности судьбе или высшим мира сего. Пусть Ктулах горит в своем алом пламени вместе со всем культом.

Существо отшатывается, словно обожженное моими словами. Его лицо искажается недоверием, а затем… оно начинает смеяться. Смех леденит кровь — это какофония голосов, мужских и женских, старых и молодых, все они звучат одновременно, отражаясь от зеркальных стен и усиливаясь стократ.

— Освободить его? — оно отступает на шаг. — А знаешь ли ты, что за чудовище прячется под человеческой кожей? Что он сделал?

— Это не его вина, — говорю, а сама себе удивляюсь. С каких пор я защищаю зверя? — Это все Ктулах и его жрецы.

— Но дракон внутри него, — существо кружит вокруг меня, словно хищник. — Дикий. Кровожадный. Он убил девять невест до тебя. Сжег их в своем пламени, слушал их мольбы и предсмертные крики. Никакой жалости, никакой пощады…

Я содрогаюсь от этих слов, но держусь.

— Это проклятие. Не его вина.

— Правда? Какая храбрая девочка, — существо останавливается. — Тогда, может быть, тебе стоит увидеть правду о нем?

Не успеваю я ответить, как все вокруг начинает меняться. Зеркала мерцают, поверхность их идет рябью, словно вода от брошенного камня. Реальность искажается, плывет, и вот я уже не в лабиринте — я в огромном зале. Не тот, где колонны, кристал и темница. Этот меньше, но все еще огромный. Он выглядит величественно и роскошно.

Но зал полон людей — мужчины в богатых одеждах, женщины в роскошных платьях, слуги, стража. Праздник? Нет, скорее, важная встреча. За главным столом сидит тот самый седовласый мужчина — отец Вестара. Рядом — изящная женщина, его мать. А чуть поодаль — группа людей в темно-красных одеждах.

Жрецы Алого Пламени. Ктулах среди них, молодой, но уже с тем же хищным взглядом, что я видела в реальности.

— Что это? — спрашиваю я существо, которое стоит рядом, наблюдая за сценой с жутковатой улыбкой.

— Воспоминание, — отвечает оно. — Запечатленное в зеркалах, которые были в этом зале. Смотри внимательно.

Я вижу молодого Вестара — совсем юноша, но уже с тем же гордым взглядом. Он сидит рядом с девушкой, которая, несомненно, его сестра — те же черты лица, тот же оттенок волос. Брат и сестра о чем-то тихо переговариваются, смеются.

Затем Ктулах встает, поднимает бокал.

— За будущее! — провозглашает он, и все поднимают бокалы.

Но я вижу, как Вестар напрягается, как его глаза сужаются с подозрением. Он наклоняется к отцу, что-то горячо шепчет, но тот отмахивается.

— Он предупреждал, — шепчет существо мне на ухо. — Чуял опасность. Но его не послушали.

Сцена меняется. Теперь уже глубокая ночь. Крики, шум борьбы. Вестар бежит по коридору, на ходу превращаясь — его тело увеличивается, под кожей проступает чешуя, глаза становятся драконьими.

— Отец! Мама! — кричит он, врываясь в комнату. Двери срывает с петел, он вырывает камень из кладки, чтобы расширить проход.

Но слишком поздно. Жрецы склонились над телами его родителей. Они что-то делают — какой-то ритуал. От тел поднимается серебристая дымка, которую всасывает странный кристалл в руках Ктулаха.

— Нет! — рев Вестара сотрясает стены.

Он бросается на жрецов, и начинается бой. Огонь, крики, кровь. Я вижу, как дракон, Вестар, разрывает жрецов на части, как его пламя пожирает их плоть.

— Довольно! — грохочет голос Ктулаха.

Он поднимает кристалл, теперь полный серебристого света, и произносит слова на странном языке. Кристалл вспыхивает, и Вестар падает, корчась от боли. Его тело меняется — дракон уходит, уступая место человеку. Но это длится недолго. Вестар корчится на полу, то снова покрываясь чушеей и выгибаясь в позвоночнике, то оседает. Мучительные трансформации, которые он не может контролировать.

— Твое сердце будет принадлежать мне, — говорит Ктулах, приближаясь к поверженному дракону. — Я выпью твою силу, дракон.

Вестар рычит, но бессилен противостоять магии кристалла.

— Видишь, какой он слабый, — усмехается дух у меня под ухом. — Никчемный, слабый…

— Не верь этому, — раздается знакомый голос. Не из видения — из реальности, откуда-то сзади.

Я оборачиваюсь и вижу второго Вестара — такого, каким знаю его сейчас. Он стоит в дверях зала, наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Вестар? — я делаю шаг к нему, но пол под ногами вдруг исчезает, и я падаю в пустоту.

Снова крик, снова падение. Зеркальные стены вокруг отражают мой ужас тысячей копий. Приземляюсь на что-то мягкое — огромную кровать под балдахином. Узнаю покои Вестара.

Но я здесь не одна. На краю кровати сидит он сам, смотрит на меня странным, голодным взглядом.

— Мистра, — его голос — горячий голодный шепот. — Ты так красива, когда боишься.

Он придвигается ближе, а я мотаю головой.

— Ты не настоящий, — говорю я, отодвигаясь к изголовью.

— Разве? — он улыбается, и в улыбке мелькают острые зубы. — А может, это я и есть настоящий? Тот, кого скрывает человеческая оболочка.

Он придвигается ближе, и я вижу, как его глаза меняются — зрачки становятся вертикальными, радужка золотеет.

— Ты ведь хочешь спасти меня, Мистра? Утоли мой голод… Спаси меня от него.

Он надвигается, а я не могу отделаться от чувства нереальности происходящего.

— Маленькая леди, — он наклоняет голову, как хищная птица. — Красивая, нежная… вкусная. Ты ведь вкусная, Мистра? Позволишь мне попробовать? Мой зверь давно голоден.

В его руке появляется нож — длинный, с изогнутым лезвием. Он поворачивает его, любуясь тем, как свет играет на металле.

— Ты не Вестар, — говорю я с уверенностью, которой не чувствую. — Ты — дух зеркал. Существо, рожденное от страха и боли тех, кто погиб здесь.

Лже-Вестар замирает, его лицо искажается яростью, а затем… расплывается, как воск, возвращаясь к облику существа с моим лицом, но черными глазами.

— Умная девочка, — шипит оно. — Но ум не спасет тебя от того, что грядет.

— Чего ты хочешь? — я встаю с кровати, оказываясь лицом к лицу с духом.

— То же, что и все в этом замке, — существо кружит вокруг меня. — Освобождения.

— От чего?

— От боли. От воспоминаний. От вечного цикла страха и смерти, — дух останавливается, смотрит в мои глаза. — Я могу помочь тебе. И ты можешь помочь мне.

— Как?

— Никто давно не приходил сюда. Дракон не может смотреть на нас. Но ты… Освободи нас, — дух указывает на зеркала вокруг. В каждом отражается не комната, а люди — мужчины, женщины, дети. Все с печатью ужаса на лицах, все смотрят на меня с молчаливой мольбой. — Освободи души, пойманные в кристалле проклятия.

— Души? Но разве там заперты не невесты?

— Невесты держат драконью печать. Замок держат души. Я покажу тебе, — дух протягивает руку. — Но сначала ты должна пройти испытание.

— Какое?

Кажется, я уже знаю, что ответ мне не понравится.

Существо улыбается. И нет в той улыбке ничего радостного.

— Испытание страхом, конечно. Ты не сможешь освободить то, что сильнее тебя.

Не успеваю я ответить, как комната растворяется, и я снова падаю сквозь зеркальную пустоту.

На этот раз приземление куда жестче — холодный каменный пол. Падение замедляется лишь за секудну до столкновения, и я не успеваю замедлиться. Меня ударяет об поверхность и я стону от боли. Проходит время, когда я нахожу в себе силы подняться. И понимаю, что я в темнице, той самой, куда прятались предыдущие две ночи.

Только дверь распахнута настежь, и в проеме — силуэт дракона. Огромный, золотисто-красный, с горящими яростью глазами. Вестар в своем самом ужасающем обличье.

— Вот так, — шепчет голос духа откуда-то сверху. — Встреться со своим страхом. Переживи его. И если выживешь — я покажу тебе путь к освобождению.

Дракон делает шаг вперед, его когти скрежещут по каменному полу. Пасть приоткрывается, обнажая ряды острейших зубов. Из ноздрей вырывается дым — предвестник пламени.

Я прижимаюсь к дальней стене темницы. Бежать некуда. Дракон приближается — медленно, неумолимо. Каждый его шаг сотрясает пол.

— Вестар, — шепчу я, зная, что это не он, но все равно пытаясь достучаться. — Вестар, это я, Мистра.

Дракон останавливается, наклоняет массивную голову. Его глаза сужаются, изучая меня. На мгновение мне кажется, что я вижу в них проблеск узнавания.

Но затем он разевает пасть и ревет так оглушительно, что я вжимаюсь в стену, закрывая уши руками. Горячее дыхание опаляет лицо, запах серы и дыма забивает ноздри.

— Ты — не Вестар, — говорю я, заставляя голос не дрожать. — Ты — иллюзия. Создание духа зеркал.

Дракон замирает на миг, словно удивленный моими словами. Затем его форма начинает колебаться, размываться по краям. Но вместо того, чтобы исчезнуть, он… меняется.

Теперь передо мной не просто дракон. Это Вестар, наполовину человек, наполовину зверь. Лицо узнаваемо, но искажено яростью, тело покрыто чешуей, из спины растут крылья, пальцы заканчиваются когтями.

— Узнаешь меня, Мистра? — голос скрежещущий, нечеловеческий, но слова различимы. — Это настоящий я. Как тебе? Нравится?

Он приближается, протискивается в открытый проем.

— Ты не настоящий, — повторяю я, хотя сомнение закрадывается в душу. Откуда духу зеркал знать, как выглядит Вестар в процессе трансформации? Ведь я сама никогда не видела его таким.

— Не настоящий? — он запрокидывает голову и смеется — звук, от которого кровь стынет в жилах. — Тогда почему ты так боишься, Мистра?

Он делает еще шаг, теперь так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела.

Человек в обличии зверя. Или зверь в обличии человека. В этом уродстве есть что-то первобытное и неправильное. Я не знаю, может ли Вестар и правда находиться в такой форме, но ведь это и не важно.

— Потому что я человек, — кидаю запальчиво ему в лицо. — Я человек и имею право бояться, понятно тебе?

Это похоже на спор с самой собой.

— Только страх не делает меня хуже. И я все равно помогу тебе, слышишь?

Чудовище вздрагивает, но тот же подается вперед и вжимает меня в каменную стену.

— Никого ты не спасешь, — он жадно вдыхает мой запах возле шеи. Закатывает глаза от удовольствия. А потом… Потом вдруг вонзает в меня свои клыки.

Я захлебываюсь криком. Бьюсь, толкаю его. Но дракон делает это снова. Боль оглушает. Я слышу его смех.

Он силен и я не могу сдвинуть его или оттолкнуть от себя, как ни пытаюсь.

— Ты никого не спасешь, глупая девчонка. Я сожру тебя, — это уже не голос Вестара, но голос той твари, отражения, не-меня.

Я замираю. Оно не замечает перемен в моем поведение и снова впивается зубами. Клыки погружаются в мое плечо.

— Может и глупая, — всхлипываю я. — Но ты ошибаешься.

В чем же? Это вопрос, который я задаю уже сама себе.

— Я не слабая.

И вместо того, чтобы оттолкнуть чудовище, я обнимаю его.