Десятая невеста. Драконья печать

Глава 16

Я не помню, как мы добираемся до спальни Вестара. Усталость накрывает меня тяжелым одеялом, стирая границы реальности. Помню только, как Искра летит впереди, как Вестар, несмотря на собственную слабость, поддерживает меня, и как мои ноги отказываются слушаться.

Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон — тяжесть рядом со мной. Вестар, не менее измученный ночными событиями, опускается на другую сторону кровати. Слишком усталые, чтобы думать о приличиях, мы просто закрываем глаза и позволяем тьме забрать нас.

Пробуждение… неловкое. Я открываю глаза, чувствуя необычное тепло, и обнаруживаю, что прижимаюсь к чему-то твердому и теплому. К кому-то. К Вестару. Моя голова покоится на его груди, его рука обнимает меня за плечи, а наши ноги переплелись под тяжелым покрывалом.

Я замираю, не смея пошевелиться. Сердце Вестара бьется ровно под моим ухом, его дыхание глубокое и спокойное. Он все еще спит.

Что я должна делать? Аккуратно выскользнуть из его объятий? Притвориться, что все еще сплю? Или…

Решение принимается за меня, когда Вестар резко напрягается. Я чувствую, как меняется ритм его дыхания, и понимаю — он проснулся и тоже очевидно осознал наше положение.

— Это… неожиданно, — его голос хриплый со сна.

Я отодвигаюсь, чувствуя, что стремительно краснею.

— Прошу прощения, — бормочу я. — Я не хотела…

— Спать на мне, словно я подушка? — он приподнимает бровь. — Или слюни пускать мне на рубашку?

— Я не пускала слюни! — возмущаюсь я, прежде чем заметить едва заметную улыбку в уголках его губ.

— Откуда тебе знать? Ты же спала.

Я неуверенно касаюсь щеки, но она сухая. Этот невыносимый дракон дразнит меня!

— Ты… — начинаю я, но останавливаюсь, видя, как Вестар морщится, садясь на кровати.

— Болит? — спрашиваю я с внезапной тревогой.

— Все тело словно через мельничные жернова пропустили, — признается он, морщась. — Трансформация всегда забирает много сил, но после ночи с духом зеркал…

Он не заканчивает фразу, но и так все понятно.

— Ты рисковал ради меня, — тихо говорю я.

Вестар бросает на меня странный взгляд.

— Не только ради тебя, — отвечает он наконец. — Дух был паразитом, угрозой для всех душ в замке. Включая мою собственную.

— Но ты боялся того места. Ты сказал, что никогда не входил в зеркальный лабиринт.

Его глаза темнеют.

— Я не боялся. Просто здраво избегал лишнего риска.

Он встает с кровати и подходит к окну, отдергивая тяжелую бархатную штору, словно тьма там, за окном, может когда-то смениться на свет.

— Что ж, раз мы оба живы и в относительном порядке, — говорит он, не оборачиваясь, — нам пора продолжить поиски. Чем быстрее соберем кристаллы, тем быстрее покончим со всем этим.

Я понимаю его спешку. И сама ведь тоже хочу поскорее выбраться.

— Где кристалл? — вдруг спохватываюсь я, не ощущая его в руке.

— Здесь, — Вестар указывает на прикроватный столик, где тот лежит рядом с подсвечником. — Я забрал его, когда ты заснула.

Я киваю, чувствуя облегчение.

— Так что теперь? — спрашиваю я. — Как мы найдем остальные души?

Вестар облокачивается о подоконник, скрестив руки на груди. Я замечаю, что его рубашка разорвана во многих местах, а на коже виднеются царапины и синяки.

— Моя мать, — произносит он после паузы, — была не только княгиней, но и алхимиком. Она изучала старую магию, задолго до того, как Ктулах и его культ появились при дворе. У нее была библиотека и лаборатория в западном крыле. Возможно, там мы найдем подсказки.

— Я не знала, что драконы занимаются алхимией, — замечаю я.

— Обычно нет, — он слабо улыбается. — Моя мать была… необычной. Она восхищалась человеческими науками, считала, что наши расы могут многому научиться друг у друга.

На его лице мелькает выражение, которого я раньше не видела — нежность, смешанная с печалью. Передо мной не холодный хозяин замка, а сын, вспоминающий мать.

— Расскажешь о ней… больше? — осторожно спрашиваю у него.

Вестар выпрямляется, и маска отчужденности возвращается на его лицо.

— Сейчас не время для историй, миледи. Сейчас нам нужно найти информацию.

— Конечно, — я поднимаюсь с кровати, чувствуя, как затекли мышцы. — Мне бы только сменить платье…

Он окидывает меня взглядом, и я вдруг осознаю, насколько растрепанно выгляжу — платье порвано, волосы спутаны, лицо наверняка грязное.

— Тебе здесь есть перед кем блистать? — ядовито отмечает он. Но, странное дело, я больше вообще не боюсь его. И его колкости меня не ранят. Либо я слишком устала, либо… не знаю… свыклась?

— Вестар… — выдыхаю устало и чуточку с осуждением. Дракон закатывает глаза.

— Я принесу еще несколько платьев из комнаты сестры, — он сдается даже сликшом легко, и я невольно улыбаюсь этому.

Он выходит, оставив меня одну.

В небольшой ванной комнатке я привожу себя в порядок. А когда выглядываю в спальню, Вестара нет, зато платье лежит на постели. Даже три платья. Видимо, не будущее.

Я выбираю то, что попроще, чтобы не мучиться с крючками и лентами.

Западное крыло замка отличается от других мест, где я уже побывала. Здесь светлее, комнаты меньше и уютнее, стены увешаны не только гобеленами, но и картинами.

— Покои моей матери, — говорит Вестар, останавливаясь перед резной деревянной дверью. — Никто не входил сюда после… после той ночи.

Он кладет руку на дверную ручку, но медлит.

— Что-то не так? — спрашиваю я тихо.

— Я не был здесь десять лет, — отвечает он, голос внезапно охрип. — С той ночи, когда Ктулах…

Он не заканчивает, но мне и не нужно объяснений. Я осторожно кладу руку на его плечо.

— Ты не обязан входить туда. Я могу поискать одна.

— Нет, — он качает головой. — Я… хочу увидеть это место снова.

Он толкает дверь, и она открывается с тихим скрипом. Комната за ней залита светом свечей от огромной люстры под потолком. В центре стоит большой стол, заваленный книгами, свитками и странными инструментами. Вдоль стен тянутся полки, заставленные склянками, кристаллами и еще большим количеством книг.

Воздух удивительно свежий для помещения, закрытого столько лет. Ни пыли, ни затхлости, словно комната была герметично запечатана от времени.

— Драконья магия, — поясняет Вестар, заметив мое удивление. — Матери не нравилась пыль на книгах. Она наложила консервирующее заклинание на всю комнату.

Он медленно проходит к столу, касаясь поверхностей кончиками пальцев, словно не веря, что все реально.

— Вот, — он указывает на большую книгу в центре стола, раскрытую на странице с изображением кристалла, поразительно похожего на те, что мы нашли. — Мать изучала душевные кристаллы незадолго до… конца. Тогда я еще не понимал зачем, но, похоже, она что-то подозревала.

Я подхожу ближе, вглядываясь в текст, написанный на странном языке с витиеватыми символами.

— Я не могу это прочесть.

— Старый драконий, — Вестар наклоняется над книгой, его лицо внезапно оказывается так близко к моему, что я ощущаю тепло его дыхания. — Здесь говорится о кристаллах как о сосудах для душевной энергии. В природе они встречаются редко, но могут быть созданы искусственно при соединении определенных минералов и… крови живого существа.

Он переворачивает страницу, и я вижу схематическое изображение ритуала с кругом, свечами и кристаллом в центре.

— Это ритуал создания кристалла, — продолжает Вестар. — Но здесь только теория. Мать никогда не практиковала такую магию. Она считала ее неэтичной.

— Но, похоже, Ктулах практиковал, — произношу я с невольным горьким смешком.

— Да, — Вестар сжимает кулаки. — Но он извратил процесс, чтобы не просто создавать кристаллы, а использовать их для хранения и питания от чужих душ.

Он переворачивает еще несколько страниц, пока не останавливается на схеме, изображающей человеческую фигуру, окруженную светящимися линиями, соединяющимися с кристаллом.

— Вот… здесь что-то похожее на ритуал Ктулаха, если я верно понимаю. Кристаллы впитывают в себя энергию души.

— Но как освободить душу из кристалла?

Вестар листает книгу дальше, пока не находит нужную страницу.

— Здесь, — он указывает на текст. — «Душа, заключенная без согласия, может быть освобождена только актом безусловной любви того, кто заточил собой или же его добровольно отданной частицей». Туманная формулировка, типичная для старых драконьих текстов.

— Безусловная любовь? — я хмурюсь. — Что это значит?

— Если бы я знал, — он вздыхает. — Возможно, это метафора. Или буквальное требование. Древняя магия часто опирается на эмоции и намерения больше, чем на технические аспекты. Но я слабо представляю, как я могу совершить акт любви с кристаллом.

Он фыркает, а я прячусь за упавшими на лицо волосами. Скажет тоже…

Тетю мне удалось освободить просто вытянув из кристалла, Ветар мне в этом помог, он же держал меня, чтобы меня не утянуло… Но тот кристалл, что мы принесли из зеркального лабиринта не подавал таких же признаков жизни.

— Может быть, — медленно начинаю я, — тут о том, что нужна какая-то твоя жертва?

Вестар смотрит на меня с удивлением, которое быстро сменяется задумчивостью.

— Иногда я даже забываю, что ты человек. Давай попробуем. Возможно, это проще, чем кажется.

Я наблюдаю, как он достает серебряный нож с тонким лезвием. Не колеблясь, он проводит лезвием по ладони, оставляя тонкий порез, из которого тут же выступают капли крови.

— Давай кристалл, — просит он, и я торопливо достаю его из кармана платья.

Он помещает кристаллы на стол, а затем позволяет нескольким каплям крови упасть на острые грани. Я ожидаю какой-то драматической реакции, всплеска силы, может быть нового явления духа. Но кристалл издает легкий «пуф», раскалывается и исходится дымком. В отдалении я слышу легкий женский шепот, кажется… слово «спасибо», но…

— И все? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Магия редко бывает зрелищной, несмотря на то, что говорят сказки, — усмехается Вестар.

Он обматывает порез на ладони чистым лоскутом ткани, взятым со стола его матери.

А потом садится в кресло, и я понимаю, что он ждет боли.

— Вестар? — мне становится тревожно, я подхожу ближе, но дракон лишь качает головой.

Он растирает ладонью грудь, болезненно морщится, но похоже не испытывает такой боли, как в первый раз. Его лицо становится более напряженным, дыхаение учащается, но все проходит так же быстро, как и началось.

— Ну как? — я не удерживаюсь от вопроса. Смотрю ему в лицо. Вестар поднимает на меня взор, полный злого торжества.

— Осталось семь.