Десятая невеста. Драконья печать

Глава 19

Золотистое пламя вырывается из ладоней Вестара, устремляясь к Ктулаху широким потоком. Верховный жрец выставляет перед собой руки, создавая темно-фиолетовый щит. Пламя обтекает его, разделяясь на множество языков, которые сжигают двух ближайших жрецов, не успевших защититься. Их крики эхом отражаются от стен огромного зала.

Я хочу зажмуриться, но не могу заставить себя перестать смотреть.

Из своего укрытия я вижу, как Ктулах замысловато и резко взмахивает руками, и воздух вокруг него искажается, формируя десятки тонких фиолетовых нитей. Они устремляются к Вестару, пытаясь опутать его тело, сковать движения. Дракон взмахивает крыльями, и тем создает вихрь, который разрывает большинство нитей, но несколько все же достигают цели, обвиваясь вокруг его предплечий.

Ктулах торжествующе ухмыляется и дергает руки на себя. Нити натягиваются, заставляя Вестара сделать вынужденный шаг вперед. Остальные жрецы, ободренные успехом своего лидера, начинают читать заклинания, формируя новые заряды энергии.

И тут я замечаю кое-что странное. Когда жрецы расходятся в стороны, чтобы удобнее было творить свое колдовство, они дают мне увидеть кристалл. И урны на постаментах. И с каждым взмахом и новым жестом Ктулаха и его приспешников, руны на постаментах вспыхивают ярче.

Я прищуриваюсь, наблюдая внимательнее. Да, точно! С каждой новой атакой жреца урны вспыхивают ярче, а его сила увеличивается. Это не совпадение!

Искра на моем плече стрекочет, явно переживает за Вестара, но я не могу оторвать внимание от того, что обнаружила. Мысли начинают закручиваться. Похоже, завитки внутри моей головы, наконец, работают активно. У меня зреет безумный план.

Вестар тем временем рычит от боли, пытаясь разорвать магические путы, те оставляют на его чешуе явные следы. Он выдыхает новую волну пламени, но Ктулах лишь смеется, защищенный своим барьером. На жизни жрецов ему, похоже, плевать, еще несколько из них падает замертво. Видимо, только сам жрец достаточно силен, чтобы укрыться от пламени дракона.

Я оглядываюсь по сторонам. От моего укрытия до центра зала — открытое пространство, но все взгляды сейчас прикованы к битве. Если я буду держаться у стены, за колоннами…

Решение принято мгновенно. Наклонившись, я начинаю красться вдоль стены, прячась за массивными колоннами. Жрецы стоят полукругом, их спины обращены ко мне, все внимание сосредоточено на сражении. Никто не замечает маленькую фигуру, скользящую в тени.

Страшнее всего, когда жрецы прямо напротив меня, а я сбоку от их строя и уже слишком далеко от Вестара. Стоит только кому-то из них повернуть голову в момент очередной вспышки заклятия, и мое нахождение здесь будет раскрыто.

Я дышу через раз. Вся взмокла от нервов. Сердце уже вылезло в глотку. Но я крадусь и вскоре оказываюсь позади них, почти в середине зала. Вон и пустой проем входа в темницу.

Страшнее всего выйти из укрытия колонн, из тени. Однако очередной рык Вестара, когда он отражает еще одну вспышку Ктулаха, придает мне смелости.

Я должна хотя бы попытаться помочь!

Я добираюсь сперва до колонны, выглядываю из-за нее. Жрецы слишком увлечены боем, слишком боятся дракона. До них несколько десятков метров и… я решаюсь.

Крадучись спешу из своего укрытия за кристалл, что ярко сияет. За его очертаниями меня не видно, и здесь я перевожу дух.

Постаменты передо мной снова разгораются ярче. Письмена напитываются светом.

Я тороплюсь к ближайшему. Просто свернуть урну — не выход. В прошлый раз, в тот самый первый день, когда я с остервенением расшвыряла их, грохот и звон стояли неимоверные.

Поэтому я берусь за первую и стаскиваю ее с постамента. То, что без них, без праха невест, колдовство потеряет свою силу, я уверена почти наверняка. Иначе бы «мой» постамент тоже светился, но он не подает признаков жизни.

Зато я подаю.

Мне требуется немало усилий, чтобы удержать урну. Она тяжелая настолько, что я взаправду думаю о том, что могу сегодня отрастить себе грыжу.

Это внезапно веселит меня.

Ну и ладно. Попрошу Вестара снова сводить меня к тому озерцу, где он меня едва не утопил.

Я успеваю стянуть еще две урны. Каждый раз прячусь за кристаллом и пережидаю. Что, если Ктулах сразу поймет, в чем дело?

Но нет… он продолжает атаковать. И мне хочется верить, что мне вовсе не мерещится, что теперь его чары не столь яркие и стабильные.

Я стаскиваю еще одну. Ктулах вдруг спотыкается на полуслове, его заклинание прерывается. Магические путы, удерживающие Вестара, тают прямо в воздухе.

Это работает! Но времени мало.

Я уже вижу, как Ктулах находится в легком недоумении. Он стоит, не колдует больше.

Не теряя ни секунды, я перемещаюсь к следующему постаменту. Урна за урной падают и разбиваются, высвобождая странное голубое свечение. Каждый раз, когда это происходит, как воздух в зале становится легче, свободнее. Словно перед грозой разряжается.

К седьмой урне я уже не крадусь — бегу. Грохот падающих и разбивающихся сосудов наконец привлекает внимание. Один из жрецов оборачивается и с ужасом видит меня.

— Верховный! — кричит он, указывая в мою сторону.

Ктулах резко оборачивается. Его глаза вспыхивают алой яростью, когда он видит, что я делаю.

— Дерзкая девчонка! — ревет он не хуже дракона. — Схватить ее!

Несколько жрецов отрываются от боевого построения и бросаются ко мне. Вестар пытается перехватить их, но Ктулах удерживает его новым заклинанием. Хотя я вижу, как его крючит при этом. Теперь, без поддержки магии проклятия, жрец на настолько силен.

Я успеваю опрокинуть еще две урны, прежде чем рвануть прочь.

Уже не скрываясь, я бегу через весь зал к противоположному коридору. Туда, откуда я явилась в первую ночь. Где дракон гонял меня по лабиринтам переходов.

Искра летит впереди, показывая путь. По крайней мере мне в то хочется верить.

Позади слышатся тяжелые шаги и проклятия жрецов. Они быстрее меня, и расстояние между нами сокращается.

Достигнув арки коридора, я бросаюсь в темноту. Здесь обрушились части потолка, образовав лабиринт из камней и поваленных колонн. Перепрыгивая через обломки, я лихорадочно ищу место, где можно спрятаться.

Наконец, за грудой камней, бывших когда-то изящной колонной, я нахожу небольшую нишу и втискиваюсь в нее, прижимая колени к груди. Затаив дыхание, слышу, как жрецы вбегают в коридор. Их тяжелое дыхание и звук шагов эхом отражаются от стен.

— Куда она делась? — спрашивает один.

— Ищите везде! Она не могла далеко уйти, — командует другой.

Они проходят мимо моего укрытия, не заметив в полумраке. Когда звук их шагов стихает в глубине коридора, я осторожно выбираюсь из ниши.

Искра тихо пищит, призывая меня следовать за ней. Вместо того чтобы убегать дальше, мы возвращаемся к залу. Мне нужно знать, что с Вестаром, и если возможно — закончить то, что я начала.

Подкрадываясь к входу в зал, я вижу, что битва продолжается, но расстановка сил изменилась. Вестар больше не скован путами. Его крылья полностью раскрыты, чешуя сияет, а в руках пляшет огонь, слишком яркий, чтобы смотреть на него даже издалека.

Ктулах явно отступает, его защита ослабла.

Я решаюсь проскользнуть обратно в зал, прячусь за колоннами. Осталось еще несколько урн, и если я смогу добраться до них…

Но я не успеваю сделать и пары шагов, как чья-то рука хватает меня за плечо. Один из жрецов, видимо, вернулся раньше остальных и заметил меня.

— Попалась! — шипит он, вцепляясь в меня с неожиданной силой.

Я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком крепка. Жрец начинает тащить меня к центру зала, прямо к Ктулаху.

— Я поймал ее! — кричит он.

Ктулах на мгновение отвлекается от боя, и этого достаточно — огненный шар Вестара пробивает его защиту и отбрасывает назад. Верховный жрец падает на колени, его мантия дымится. И это вызывает во мне странное чувство восторга!

Так его!

Жрец, держащий меня, колеблется между желанием помочь своему лидеру и удержать пленницу. Но вдруг вскрикивает и суетится.

Искра! Виверна вцепляется когтями в глаза жреца, заставляя его заорать от боли и отпустить меня. Я тут же отскакиваю и, не теряя времени, бросаюсь к оставшимся урнам.

Одна за другой они падают и разбиваются. С каждым ударом о мрамор в воздух поднимается облако голубого света, который рассеивается под сводами зала.

Ктулах, все еще на коленях, в ярости кричит что-то на незнакомом мне языке. Вокруг него формируется темный вихрь, который поднимает его на ноги. Его лицо перекошено яростью.

— Ты заплатишь за это, девчонка! — кричит он, направляя в мою сторону руку с клубящейся в ней тьмой.

Но прежде чем заклинание срывается с его пальцев, между нами возникает крылатая фигура Вестара. Он принимает удар на себя, и хотя его отбрасывает на несколько шагов, он остается на ногах.

— Не смей… ее касаться, — рычит он, и в его голосе столько ярости, что даже я содрогаюсь.

Ктулах оглядывается по сторонам. Его жрецы разбросаны по залу — кто без сознания, кто стонет от ожогов, а некоторые уже бегут к выходу. Урны разбиты, источник его дополнительных сил уничтожен, и если в прошлый раз он смог собрать и урны, и пепел, то сейчас на это явно нет времени.

Он проигрывает.

— Это не конец, отродье, — шипит он, отступая. — Ты убьешь ее, я тебе обещаю. Вам обоим.

Он уже не держит свою привычную маску холодной заботы. Перед нами больше не Верховный Жрец, а жестокий маг, фанатик, который хочет получить свое.

Он снова вздывает облако черного дыма, пространство вокруг него искажается. И когда дым рассеивается, Ктулаха уже нет. Оставшиеся жрецы, видя исчезновение своего лидера, в панике бегут к выходу.

Вестар тяжело опирается на одно колено, дышит неровно. Он больше не преследует бегущих жрецов, сил на это явно не осталось. Его крылья медленно складываются, чешуя тускнеет, хотя и не исчезает полностью.

Я подбегаю к нему, опускаюсь рядом.

— Ты в порядке? — спрашиваю, осторожно касаясь его плеча.

Он поднимает голову, и я вижу, что его глаза все еще драконьи — золотые, с вертикальными зрачками. Но в них нет ни ярости, ни жажды крови. Только усталость и… благодарность?

— Я… выживу, — хрипло отвечает он, пытаясь подняться. — А ты… что ты вообще устроила?

— Я заметила, что они светятся, когда Ктулах атакует, — объясняю я. — Подумала, что они как-то усиливают его магию.

Вестар смотрит на осколки разбитых сосудов, разбросанные по полу.

— Похоже, этот жрец изрядно просчитался, когда отправил тебя в мой замок.

Мы оба глухо смеемся. Устало, но с таким облегчением.

Сегодня мы одержали победу. И это заставляет меня надеяться, что мы найдем выход из замка.

Вестар с трудом поднимается на ноги, опираясь о колонну. Его дыхание постепенно выравнивается, а драконья форма отступает. Чешуя втягивается под кожу, крылья складываются и исчезают за спиной. Я вижу, как разорванная рубашка обнажает спину, покрытую шрамами.

— Нужно восстановить защиту, — говорит он, оглядывая разрушенный зал. — Теперь они знают, что могут проникнуть сюда, и вернутся с подкреплением.

— Ты сможешь? — спрашиваю я с беспокойством, видя, насколько он измотан.

Вестар смотрит на меня с полуулыбкой. Но не саркастической, с которой он обычно демонстрирует свою язвительность. Нет, в этот раз его улыбка почти… теплая?

— Придется, — он подходит к тому месту, где раньше была завеса, и поднимает руки.

Я наблюдаю, как воздух вокруг его пальцев начинает искриться золотом. Он что-то шепчет на незнакомом языке — похоже на низкий рокот, но с певучими нотками. Постепенно между стенами коридора формируется тонкая мерцающая пленка, которая становится все плотнее, пока не превращается в переливающуюся завесу — такую же, какую пробили жрецы.

Когда защита полностью восстановлена, Вестар опускает руки и делает глубокий вдох. Он выглядит еще более бледным, чем обычно.

— Готово, — выдыхает он. — Ктулах будет удивлен, когда обнаружит ее снова.

— А теперь тебе нужно отдохнуть, — я подхожу ближе и беру его под руку. И, что странно, Вестар ее не отдергивает. Искра кружится вокруг нас, тревожно пища.

— Я дракон, а не немощный старик, — ворчит он, но все же позволяет мне остаться рядом.

Мы медленно пересекаем зал и направляемся к коридору, что ведет в жилое крыло замка. По пути Вестар становится все увереннее в ногах, но все равно не отпускает моей руки.

Когда мы поднимаемся на верхний этаж и входим в его покои, я невольно перевожу дыхание с облегчением.

Кажется, я и сама слишком измотана всем, что случилось. Отдохнуть как следует нам точно не помешает.

— Присядь, — Вестар указывает на диван у камина. Одна его половина все же цела. — Я скоро вернусь.

Он скрывается в соседней комнате, а я опускаюсь на диван, ощущая, насколько сама устала. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в руках и ноющую боль во всем теле.

Через несколько минут Вестар возвращается, уже переодетый в чистую рубашку. В руках у него бутылка тёмного стекла и два кубка.

— Полагаю, мы заслужили, — говорит он, ставя кубки на столик перед диваном и откупоривая бутылку.

— Что это? — спрашиваю я, наблюдая, как в кубки льется рубиновая жидкость.

— Драконий огонь, — отвечает он с лёгкой усмешкой. — Не пугайся, это просто название. Эту бутылку разлили из бочки много лет назад. Урожай из высокогорного винограда, который растет только на склонах Драконьих гор. Мой отец коллекционировал его.

Он протягивает мне кубок, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. Я делаю маленький глоток и ахаю — действительно обжигает, как огонь, но сразу же разливается по телу приятным теплом, а послевкусие удивительно сладкое и пряное.

— Вот это да, — выдыхаю я, глядя на кубок с уважением. — Оно… очень необычное.

— Как и повод, — Вестар поднимает свой кубок. — За нашу победу.

Мы чокаемся, и я замечаю, что его глаза снова обретают привычный цвет, а не золотой драконий. Он садится рядом. Слишком близко, но дальше никак — пружины торчат из разодранной подушки дивана.

Я чуть сжимаюсь, но не предпринимаю попыток отодвинуться дальше. Тем более и так сижу, опираясь на подлокотник.

— Знаешь, — говорит он спустя время, — я давно не встречал никого, кто мог бы меня удивить. Но ты… — он покачивает головой, — ты постоянно делаешь то, чего я не ожидаю.

— Например, разбиваю древние урны с прахом в центре ритуального зала? — спрашиваю я с легкой улыбкой.

— Например, не убегаешь с криками от дракона, — отвечает он серьезно. — Или возвращаешься, чтобы помочь, когда любой другой на твоем месте воспользовался бы шансом сбежать.

Я чувствую, как щеки теплеют, и причина тому не только вино.

— Может, я просто недостаточно умна, чтобы бояться, — отшучиваюсь я.

— Может быть, ты просто храбрее, чем казалось в начале, — его взгляд становится задумчивым. — Даже не похожа уже на обузу.

Это даже похоже на комплимент.

В этот момент Искра, кружившая по комнате, внезапно влетает в маленькую дверцу в дальнем углу и через минуту возвращается, неся в когтях нечто поблескивающее.

— Что она там нашла? — спрашиваю я, наблюдая, как виверна опускает свою находку на столик.

Это небольшой кристалл, похожий на те, в которых заключены души невест, но голубовато-зеленого цвета.

— Музыкальный кристалл, — Вестар берет его в руки. — Магический артефакт, сохраняющий мелодии. Этот… — он вглядывается в его глубину, — принадлежал моей матери.

Он осторожно проводит пальцем по грани кристалла, и комната наполняется музыкой — чистой и волшебной, словно десятки невидимых инструментов играют одновременно.

— Как красиво, — шепчу я, завороженная мелодией.

Вестар допивает свое вино и неожиданно поднимается.

— Потанцуем? — спрашивает он, протягивая мне руку.

Я смотрю на него с удивлением. Это последнее, чего я ожидала от мрачного дракона.

— Ты умеешь танцевать?

— Я устраивал лучшие баллы королевства! — В его словах нарочитое возмущение. — К тому же, мать настояла на моем обучении всем придворным искусствам.

Я принимаю его руку. Происходящее интригует, и я не скрываю озорства в глазах, когда смотрю снизу вверх на Вестара.

Я поднимаюсь. Вестар притягивает меня ближе, и воздух между нами вдруг становится странно-густым. Меня будто обволакивает, вместе с тем кутает теплом его взгляда.

Но едва я встаю, он делает шаг назад. Мелодия быстрая, веселая и игривая. В ней нет никакой интимности, только яркое озорство. И это настроение заполняет меня. Я уже не ощущаю неловкости. Словно все происходит так, как должно.

Вестар ведет уверенно, его движения точны и элегантны — настоящий принц, несмотря на его драконью натуру. При этом, я вдруг понимаю, что он не лишен яркой живости. Сейчас мне кажется, что рядом со мной другой человек.

Он вдруг предстает передо мной даже моложе, без печати скорби, что обычно лежит меж его бровей хмурой морщиной, или язвительных ямочек от едкой насмешки в уголках губ.

Искра, кажется, в восторге от происходящего — она летает под потолком, описывая круги в такт музыке. Верещит и то и дело пикирует рядом с нами.

Мы раз от раза подхватываем бокалы, напиток немного расплекивается, но меня уже это не беспокоит.

Мне весело. Легко и свободно. Я смеюсь, радуюсь, опьяненная усталостью от всех событий, терпким напитком и быстрыми танцами. Мне не надо следить за изяществом движений. Я просто развлекаюсь. Отпускаю себя.

И смеюсь, видя улыбку Вестара.

Не знаю, в какой момент все меняется.

После быстрого танца мелодия становится медленней, мягче. Вестар на мгновение останавливается, словно сомневаясь, но затем снова предлагает мне руку — теперь с церемонной галантностью настоящего придворного кавалера.

— Позволите? — спрашивает он, и в его голосе нет привычной насмешки.

Я прикусываю губу, не в силах скрыть озорства, чувствуя себя снова живой девчонкой, которой не нужно придерживаться этикета и условностей. Но мне хочется сделать все красиво.

Ноги гудят, и я скидываю башмачки, они не слишком мне по размеру. Разглаживаю юбку, поправляю волосы. И делаю глубокий изящный реверанс.

Когда я поднимаю голову, все еще пригибаясь к полу, вижу, как брови Вестара чуть выгибаются. Но он тоже кланяется, убрав одну руку за спину. И выпрямляется, только когда поднимаюсь и я.

Лишь после этого я протягиваю ему свою руку. Пальцы почему-то дрожат.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я разгорячена после наших дурашливых плясок, и когда Вестар притягивает меня к себе, это вдруг странно волнует.

Его ладонь ложится на мою талию и смещается чуть дальше — на поясницу, я невольно выгибаюсь, расправляя плечи. И немного откидываю голову назад и в сторону.

— Ты знаешь… — его шепот ластится к моим волосам. — Я так давно не танцевал…

— Надеюсь, я не зря сняла туфли, — отвечаю я, напряженно пытаясь неловко шутить.

Но даже это не умаляет внезапной интимности этого момента.

— Ты маленькая засранка.

— Скоро музыка закончится, — ворчу на его замечание. Мне слишком неловко. А ведь я прежде так часто танцевала на балах! Откуда берется это странное чувство?

Я не успеваю произнести больше ни слова, как он ведет меня влево одним длинным шагом. Моя юбка вздымается волной ткани, дыхание перехватывает. Я с трудом понимаю, как вообще нужно переставлять ноги. Но он вдруг приподнимает меня и ставит мои босые стопы на собственные сапоги.

— Держись.

И я держусь за его плечо и руку, пока он пьянит меня танцем, музыкой и… собой.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах отражение собственного волнения. Он ведет уверенно, его шаги точны даже с моим дополнительным весом. Комната вращается вокруг нас, но я вижу только его лицо — непривычно открытое, без обычной маски холодности или сарказма.

— Не думал, что ты доверишься мне настолько, — произносит он так тихо, что я едва слышу сквозь музыку.

— Я тоже, — отвечаю с легкой, пусть и немного смущенной улыбкой.

Мое сердце бьется все чаще. И это отнюдь не от танца. Я вдруг осознаю, насколько он близко. И я сама позволяю это.

После всего того, что было между нами, после всех этих противоречий. Он обижал меня, я злилась на него. Мы из разных миров.

Он может меня убить.

Но сейчас нет никого ближе. Сейчас я дышу с ним. Дышу им. И это… прекрасно. Никогда прежде я не ощущала такого безграничного счастья.

Это осознание бьет меня поддых. Взрывается бабочками в животе. Они ускоряют мой пульс, будят неистовую жажду жизни и… жажду быть с ним.

Быть его.

Его ноздри раздуваются чуточку шире. Он смотрит на меня неотрывно, как и я не в силах оторваться от его глаз. И я знаю наверняка, он слышит, видит и чувствует все, что происходит со мной. Стук сердца, биение пульса, легкую дрожь пальцев. И дыхание, что ускоряется с каждым его разворотом в этом чарующем танце.

— Когда ты стала такой смелой? — вдруг произносит он.

Музыка уже стихла и мы вдруг замираем.

— Когда поняла, что ты не чудовище, — я не пытаюсь отстраниться. Мы так и стоим. Он держит меня, а я босая на его ступнях.

— Но что если зверь — такая же часть меня, что и человек?

— Тогда… — я крепче сжимаю пальчики, — я принимаю обоих.

Вестар порывисто выдыхает, чуть приподнимает голову, но все так же неотрывно смотрит в мои глаза.

— А лжеца ты примешь? — он отпускает мою руку. Я кладу освободившуюся ладонь ему на грудь. Туда, где колотится сердце дракона.

Он приподнимает пальцами мой подбородок.

Я сглатываю.

— Ты мне врал?

— Когда говорил, что тот поцелуй ничего не значил.

Мои глаза невольно распахиваются шире. Но я не успеваю обдумать его слова, когда его губы опускаются на мои.