Душа для возрождения

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.

Автор: Опал Рейн

Название: «Душа для Возрождения»

Серия: Невесты Сумеречных Странников

Перевод: Юлия

Обложка: Юлия

Редакция и Вычитка: Lycoris

Переведено для канала в ТГ: https://t.me/dreamteambooks

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Тропы

— монстр × человек (и тебе это нравится больше, чем должно…)

- «он страшный… но для неё — мягкий»

— спасение врага

— враги → союзники → что-то гораздо глубже

— одержимый мгг

- «сломанная героиня» + моральные выборы

— миссия vs чувства

— revenge trope (он живёт ради мести)

— страх → притяжение → зависимость

— дарк-роман с монстром

— связь душ

— монстр, который на самом деле нуждается в любви

— он — тупышка, но милый тупышка

Глава 1

Бежать, нам нужно бежать, — подумал Инграм, перепрыгивая через своего собрата, чтобы нырнуть за густое скопление деревьев. Туман укутывал всё вокруг, такой неподвижный и мирный, что резко контрастировало с их отчаянным, тяжелым дыханием, вырывающимся облачками пара.

Для них было в новинку сбегать с поля боя. Вместе они представляли собой неостановимую силу из щелкающих клыков, режущих когтей и пугающего рева.

Он взглянул на Алерона, чей череп летучей мыши повернулся в его сторону, словно они разделили внезапное желание посмотреть друг на друга.

Они оба понимали правду: врагов было слишком много.

Всё началось всего с двух или трех Демонов, но за те часы, что длилась битва, их прибывало всё больше. Они убили множество теневых тварей за время этой охоты и уже давно поддались своим самым темным и безумным инстинктам.

Справиться с этим стало невозможно.

Струйки засохшей крови прилипли к чешуе на шее и груди Инграма с тех пор, как он получил тяжелое ранение. Хотя сейчас он чувствовал себя абсолютно нормально, несмотря на всё ещё зияющую глубокую рану, именно она вывела его из состояния ослепляющей ярости.

Когда он съежился от страха перед надвигающейся стеной Демонов, его собрат в точности повторил его действия. Словно разделяя страх, боль и разум на двоих, они оба бросились бежать.

Инграм бежал медленнее: из-за потери крови и большего количества ран его силы были на исходе.

Но Алерон ни на шаг не отходил от него.

Охваченное паникой сердце Инграма сжималось от теплоты к собрату каждый раз, когда тот притормаживал, чтобы не вырваться вперед. И хотя Инграм прихрамывал, а жесткие удары рук о твердую землю заставляли его поскуливать от боли, Алерон не бросал его позади.

Глухая ночь давно миновала, и рассвет уже начинал окрашивать небо. Сквозь густой полог плотных зарослей Инграм не мог видеть этих изменений, но повсюду испарялась роса, и ее знакомый резковатый запах проникал в носовые отверстия его вороньего клюва.

Пахло утром.

Инграм знал, куда они направляются, хотя ни один из них не произнес ни слова.

Пещера Мериха уже совсем близко.

Из всех Мавок, которых они встречали, Мериха они любили меньше всего. Но, к счастью, его дом находился поблизости, так как они были на юго-востоке Покрова, тогда как остальные Мавки обитали на северо-западе. Его светящийся красный защитный барьер всё ещё должен был оставаться на месте, несмотря на то, что сам он исчез.

Он всегда исчезает.

Там мы будем в безопасности.

Там они смогут восстановить силы, залечить раны и решить, куда двигаться дальше, когда хаос уляжется.

Инграм поднял голову, когда в поле его зрения мелькнуло белое пятно.

Ведьма-Сова.

Сейчас она летела над ними в облике белой совы размером с человека. И хотя их бег сквозь лес был хаотичным и непредсказуемым, она всё равно продолжала парить прямо у них над головами.

Она не отставала от них всю ночь.

Никто из них не знал, почему она следует за ними, и почему в итоге она сражалась плечом к плечу с ними в своем человеческом обличье.

Они оба были ошеломлены, когда женщина со смуглой кожей и длинными вьющимися темными волосами выхватила кинжал откуда-то из своей одежды. Они пытались уничтожить её, ведь невидимые руки, копошащиеся в жиже их мозгов, делали их мысли жестокими, нашептывая, что она — угроза.

Все вокруг казались врагами, простым куском мяса. В своих чудовищных, разъяренных состояниях они были безопасны лишь друг для друга, не щадя даже других Мавок.

Только они двое — единое, неразрывное целое.

— Продолжай идти, — рявкнул Алерон, подталкивая Инграма вперед, когда тот из-за раненой руки споткнулся о канаву.

Обычно Алерон бы посмеялся над тем, как он едва не клюнул носом землю, но сейчас было не до смеха.

— Уже недалеко, — Инграм подтолкнул его в ответ, чтобы ускорить шаг собрата. — Не сбавляй темп.

— Я с тобой.

В ответ фиолетовый взгляд Инграма вспыхнул ярко-розовым, копируя привычный цвет глаз его собрата:

— Я знаю.

В его груди вспыхнуло тепло от осознания того, что собрат всегда рядом, но это чувство тут же утонуло в приближающемся рычании и булькающих звуках.

Они были быстрее своих врагов, но численность тех росла с каждым часом: твари лезли отовсюду, перекликаясь друг с другом, словно действовали по заранее продуманному плану.

Злобный рык эхом отразился от стены деревьев, мимо которых они промчались. Король Демонов.

Они не могли видеть замок, но Инграм всё равно чувствовал зловещую громаду, нависающую на задворках его сознания.

Самого Короля Демонов нигде не было видно: он не пришел атаковать их лично, но они ни на секунду не сомневались, что это его рук дело. Демоны никогда раньше не объединялись подобным образом, словно кто-то созвал целую армию, чтобы уничтожить их.

Всё это началось лишь после того, как им предложили присоединиться к армии Короля Демонов, а они оба со смехом скрылись в лесу. Они смеялись и смеялись, слыша, как вдали позади них звучат его угрозы.

Ошибочное решение, принятое много-много полнолуний назад.

— Как думаешь, Мерих имеет к этому какое-то отношение? — спросил Инграм.

Его собрат покачал своим черепом летучей мыши:

— Не знаю.

Раздражение вздыбило шипы, спускающиеся по его спине. Почему Алерон не знал? Почему у него никогда не было ответов на его вопросы?

Ему никогда не приходило в голову, что и сам он не мог ответить на вопросы Алерона, и что они всё переживали одновременно, синхронно обретая знания и человечность.

— Демоны начали нападать на нас с большей силой с момента его исчезновения, — настаивал Инграм.

Мерих и то милое эльфийское создание, которое они встретили, исчезли из его пещеры почти пять полнолуний назад. Она им нравилась; она была к ним добра, а ведь до этого никто, кроме Мавок, не проявлял к ним доброты.

Инграму нравились звезды в её глазах, а Алерону — запах её вьющихся белых волос.

— Думаешь, он присоединился к Джабезу?

— Не знаю. Разве он хотел бы нашего уничтожения?

— Может быть? — затем Алерон передумал и ответил: — Нет.

— Нет, — повторил Инграм. — Он позволял нам отдыхать в его доме.

— Он дал нам имена. Он всегда уходит.

И это было правдой.

Мерих постоянно покидал свой дом, даже не подозревая, что они регулярно отдыхали там в его отсутствие. Это было их безопасное убежище, даже когда он возвращался и пытался нерешительно прогнать их прочь.

— Тогда почему это… Сверху! — прорычал Алерон, на мгновение опоздав.

Демон-змей, прятавшийся в листве, рухнул прямо на Инграма. Тварь была вымазана древесным соком, словно специально покрыла им свое тело, чтобы скрыть запах.

Она обвилась вокруг него и отпрянула, готовясь вонзить клыки в его плечо со спины, но Алерон бросился вперед, приняв ее яд на себя.

Она не успела впрыснуть много, так как Инграм вывернул шею на сто восемьдесят градусов и бросился на нее с распахнутой пастью. Одним ударом вороньего клюва он вырвал ей горло, а Алерон в это время отогнул её верхнюю челюсть назад.

Обвивающий его хвост ослаб, позволив Инграму выбраться из-под твари. Алерон вонзил когти в оставленную Инграмом рану, видимо, чтобы убедиться в ее смерти, но это не остановило Инграма: он рванулся вперед и впился когтями ей в позвоночник.

Они оба потянули, и когти Инграма распороли её тело вниз, пока не наткнулись на тазовые кости. Он раздробил их, вырывая из её умирающего тела вместе с частью позвоночника, как раз в тот момент, когда Алерон свернул и оторвал ей голову.

Тварь даже не успела закричать от агонии.

Как только они отбросили её тело, тяжело дыша и повернув друг к другу свои костяные морды, их глаза одновременно стали белыми.

В Алерона на полной скорости врезались два Демона среднего размера, а на Инграма накинулись три мелких, но невероятно шустрых твари.

Из-за мелькающих когтей, щелкающих клыков и града черных, подобных пустоте конечностей было слишком сложно разглядеть их черты. Инграм знал лишь одно: его собственные вопли и крики сплетались в воздухе с голосом его собрата.

Оставшись поодиночке и оторванные друг от друга, они изо всех сил отбивались от нападавших.

В его глазах вспыхнул багровый свет, который тут же погас от белой вспышки, когда агония расползлась по его кровоточащей плоти.

Ведьма-Сова расчистила пространство над ним, открыв вид на деревья. Её пронзительный вопль прозвучал как яростный боевой клич, когда она вонзила сверкающий серебряный кинжал в заднюю часть шеи одного из Демонов.

Первая тварь, от которой ей удалось его избавить, развернулась после того, как она оттащила её назад. Ведьма-Сова полоснула кинжалом вбок, вскрывая ей шею, в то время как Инграм вонзил когти в плечи последнего оставшегося Демона, чтобы удержать его на месте, и ударил вперед своими короткими, торчащими вверх козлиными рогами, пробивая и проламывая его череп.

Серебро отразило случайный и редкий луч солнечного света, коснувшийся земли в Покрове, когда кинжал Ведьмы-Совы рассек воздух.

С отчетливым глухим звуком один из средних Демонов взвизгнул, отпрянув от Алерона, и принялся скрести когтями боковую часть своей шеи, пытаясь вытащить кинжал. Это дало Алерону пространство и время, чтобы извернуться и повалить второго противника на землю ударом ноги.

Инграм бросился вперед на помощь с угрожающим, булькающим рыком, но резко остановился, когда прямо перед ним приземлились два крылатых Демона. Они расправили крылья, словно желая закрыть ему обзор на собрата. С их шипящих клыков слетала слюна, но они не приближались.

Ведьма-Сова нырнула за их спины, чтобы помочь Алерону вместо него; её белый плащ из перьев легко выделялся в окружающей их темноте и тумане. Большей частью она действовала молча. Или же её просто не было слышно за звуками борьбы Алерона, на которого наваливалось всё больше Демонов.

Один из крупных крылатых Демонов повернулся к Инграму спиной, чтобы следить за Алероном. Крылатые не принимали участия в битве, их задачей было лишь следить за тем, чтобы Инграм и его собрат оставались разделены физически и не могли видеть друг друга.

На каждом повороте своей битвы, сражаясь с одним Демоном за другим, его побелевший взгляд отчаянно искал Алерона.

Его друга. Его спутника. Единственного, кого он по-настоящему знал с того самого мгновения, как сделал свой первый вдох в этом мире, — и, возможно, того, кто был с ним даже до этого.

Он не сомневался, что его собрат делает то же самое.

Это была их самая долгая разлука за всё время.

Обычно они использовали любую малейшую возможность для создания связи. Будь то визуальный контакт, когда их черепа и глаза встречались на расстоянии, или мимолетное касание локтем. Часто они переплетали пальцы, стоя бок о бок.

Их связывали узы и преданность друг другу, которые никто в этом мире не смог бы по-настоящему понять — по крайней мере, не на том маниакальном уровне, который был присущ им.

И поэтому неспособность даже бросить на него взгляд заставила Инграма впасть в панику. Он боялся — не за себя, а за своего собрата.

От эха его криков, раздающихся неподалеку, всё внутри Инграма переворачивалось. Даже когда один из Демонов впился зубами в его шею, его мысли ни на секунду не отклонились от желания увидеть собрата. Убедиться, что с ним всё в порядке.

— Алерон, — заскулил он.

Он оторвал теневую тварь от своего горла, одновременно сбрасывая другую через свою голову.

Когтей и клыков было так много, что он начал терять к ним чувствительность. Всё, что он ощущал, было сплошной болью, независимо от того, чем именно наносились раны.

Всё то время, что он сражался, в голове билась лишь одна мысль: я должен добраться до Алерона.

Вместе они были сильны. Вместе они были единым целым. Вместе они смогут прорваться.

Словно почувствовав их глубокую потребность вернуться друг к другу, Ведьма-Сова уничтожила одного из крылатых Демонов, пока Инграм был повернут спиной. Но со вторым она не справилась: развернувшись, она оказалась прижатой лицом к земле, а в её спину уперлась трехпалая когтистая лапа.

Черные щупальца, казавшиеся сотканными из измельченного мела и блесток, взметнулись вокруг крылатой твари. Обвившись вокруг всех её конечностей в удушающем захвате, магические путы с силой дернули Демона назад. Звуки хрустящих и ломающихся костей потонули во влажном чавканье пенящихся пастей вокруг Инграма.

Её предсмертный визг пронзил воздух.

Ведьма-Сова слабо поднялась на ноги, но пошатнулась, когда её форма начала мерцать, то становясь бестелесной, то вновь обретая плоть. Она была тяжело ранена, и её собственная кровь окрасила белое платье в красный цвет.

Было очевидно, что она не может стабильно удерживать бестелесную форму, становясь материальной лишь на мгновения, достаточные для того, чтобы превратиться в сову размером с человека. Она взлетела и скрылась. Даже её перья в совином облике были пропитаны багрянцем.

Инграм и Алерон остались защищаться в одиночку, но теперь Инграм, по крайней мере, мог его видеть.

Несмотря на то, что от представшего перед ним зрелища всё его нутро содрогнулось от отвращения, он всё же испытал облегчение, увидев своего собрата. Черные крылья Алерона были вывернуты и волочились по земле под неестественным углом.

Каждый раз, когда Алерону удавалось избавиться от облепивших его паразитов, какой-нибудь Демон хватал его за пернатый хвост и втягивал обратно в эпицентр хаоса.

Его собрат издал протяжный крик, который выплюнул из пасти облачко фиолетового, смешанного с кровью тумана.

— Алерон! — прорычал Инграм, умудрившись вырваться из лап своих противников и рвануть вперед.

Он врезался в спину своего собрата, полностью сбивая с него нападавших, после чего они оба завалились набок. Алерон жалобно заскулил, поднимаясь на трех конечностях.

Его собрат отчаянно пытался спастись бегством.

— Беги! — прорычал Инграм, подталкивая его сзади, чтобы тот двигался быстрее.

Там была брешь, выход. Им нужно было лишь броситься к ней.

Алерон покачал черепом, словно у него не осталось сил для рывка. Заметив, что одна из его ног разодрана до кости, Инграм бросился вперед, чтобы закрыть тело Алерона своим собственным.

Но он не успел защитить Алерона. Кто-то дернул его за обрубок хвоста, и его мгновенно накрыло одеяло из теневых тварей.

Его глаза вспыхнули красным, ярость взяла верх, и он призвал все оставшиеся в теле силы. Он поднялся, крутанулся на месте и, напрягши угрожающие когти, издал один из самых свирепых рыков, на которые был способен.

Твари настороженно отступили, напуганные его яростью, но тут же вспомнили, что Инграм и Алерон загнаны в угол.

Он приготовился прыгнуть к своему собрату. Он не видел Алерона под навалившейся на него грудой тварей, но сквозь их толпу пробивался его панический, полный отчаяния крик.

Но в тот самый момент, когда он совершил прыжок, обрушившаяся на него сверху тяжесть впечатала его в землю с такой силой, что из распахнувшегося клюва брызнула слюна.

Затем давление исчезло, и он оказался лицом к лицу со своим противником.

Ведьма-Сова? Она снова была в человеческом обличье.

Опустившись на одно колено, прикрывая живот и опираясь рукой о землю, она смотрела на него снизу вверх. Её черты исказились от смеси сочувствия, жалости и… чего-то ещё. Чего-то, от чего у него шерсть встала дыбом.

Её лицо было располосовано когтями. Сквозь раны виднелись кости лба и щеки, одно веко было широко распахнуто. Рука, прижатая к животу, была сломана.

Ран было так много, что он даже не мог разобрать, какие ещё увечья она получила. От её кожи исходил приторно-сладкий аромат, скрывающий запах её собственной крови.

Её единственный карий глаз встретился с его взглядом и сощурился от боли, которая, казалось, не имела ничего общего с её физическими страданиями.

— Прости меня, — прошептала она.

— Помоги нам! — прорычал он, поворачиваясь к Алерону, когда услышал его душераздирающий визг. — Защитный барьер Мериха совсем близко.

Он был настолько близко, что Инграм чувствовал запах озера Мериха. Он даже слышал шум водопада, стекающего по скалистой стене Покрова прямо у входа в его пещеру.

Он был прямо там, недалеко за деревьями. Совсем рядом, но вне пределов досягаемости и видимости.

— Это слишком далеко, — прохрипела Ведьма-Сова.

Инграм ударился головой о невидимую стену. Он с силой ударил по ней кулаком, не понимая, что это такое. На самом деле, она не была невидимой — по крайней мере, не полностью. Над ним и Ведьмой-Совой образовался черный и пыльный защитный купол. Он был тонким, но от этого не менее эффективно отсекал его от битвы.

Он скреб его когтями, бросался на него с плеча и даже рычал на него. Он изо всех сил пытался прорваться сквозь этот проклятый купол, не понимая, откуда он вообще взялся.

Демоны атаковали его снаружи, но не могли пробиться внутрь.

— Выпусти меня! — завыл Инграм, глядя на Алерона, который, несмотря на облепивших его врагов, продолжал отчаянно ползти прочь.

Я должен добраться до него! Ничто из того, что он делал, не позволяло ему пройти сквозь преграду, и каждая лишняя секунда внутри купола сжимала его грудь, его легкие, само его сердце.

— Выпусти меня! Алерон!

Алерон бросил на него взгляд и попытался ползти в его сторону.

Когти Инграма ломались, сгибаясь у основания. Он сломал несколько пальцев, пытаясь пробиться наружу. Он бы раскроил собственный череп, лишь бы оказаться рядом со своим собратом и втащить его в эту временно обретенную безопасность.

— Прости меня, — выкрикнула Ведьма-Сова, прежде чем у неё вырвался судорожный всхлип.

Он не понимал почему. Ему было всё равно. Он просто пытался вырваться на свободу.

Паника застряла в каждой мышце и кости его тела, в каждой клеточке его существа. Сердце так бешено колотилось в его огромной груди, что, казалось, вот-вот остановится.

Визг Алерона резко оборвался, а за ним последовал громкий, резкий и душераздирающий хруст!

Демоны, ползающие по защитному куполу, исчезли. Исчез лес. Земля и небо пропали.

Единственное, что осталось — это темная когтистая лапа, поднявшая крупный осколок черепа летучей мыши, и вторая лапа, сжимающая нижнюю челюсть.

Сердце Инграма остановилось.

Частичка его сердца разбилась вдребезги и застряла глубоко в душе, пронзив её так глубоко, что он понял: ничто и никогда не сможет её извлечь.

Ликование Демонов потонуло в его диком, брызжущем слюной реве, когда его глаза налились ослепительно багровым светом. Он заметил красные капли жидкости, которые парили и кружили вокруг его пустых глазниц, словно он плакал бестелесными слезами. Отдавшись ярости, он видел, что они похожи на капли человеческой крови.

Они убили его собрата, уничтожили его друга… его дом. Они сломали единственное, что когда-либо имело для него значение, и что вообще могло иметь для него значение.

Он не до конца понимал смысл этого слова, но любовь, которую он испытывал к Алерону, была самой чистой в этом мире, да и в любом другом. Они были тенью друг друга, теплом друг друга и общим голосом, который исцелял любую робкую боль, пытавшуюся зародиться в их сердцах и умах.

Они были единым существом, разделенным на две формы.

Потеряв всякую заботу о собственном благополучии, Инграм с удвоенной решимостью бросился вырываться на свободу.

Он атаковал купол, преграждающий ему путь. Купол, который не позволил ему защитить Алерона, который заставил Инграма быть лишь зрителем, пока тот умирал.

В конце концов, купол дал трещину под его бешеным и неконтролируемым натиском извивающегося тела. И всё же преграда не пропускала его, даже когда он начал биться об неё черепом и рогами, совершенно не заботясь о том, разобьет ли он при этом собственную голову.

Ничто другое не могло привлечь его внимание, кроме множества Демонов, дерущихся за фрагмент черепа — за общую часть награды.

Каждое их действие, каждое их слово всё глубже и глубже погружало его в пучину безысходности.

— Мне так жаль, — прошептала Ведьма-Сова у него за спиной. — Пожалуйста, прости меня.

Её голос напомнил ему о её присутствии.

В промежутке между тем моментом, когда она заговорила, и тем, когда он резко развернулся, ей хватило ровно столько времени, чтобы стать бестелесной, прежде чем он обрушился на неё. Прошла едва ли секунда, но она успела от него ускользнуть.

Он не знал, куда она делась, крутя своим вороньим черепом из стороны в сторону; ему приходилось изворачивать шею, чтобы из-за белого клюва как следует осмотреть всё, что находилось поблизости. Временами ему казалось, что он видит неуловимое белое свечение, перемещающееся внутри его формы, словно она спряталась прямо в его массивном теле, но он не мог быть в этом уверен.

Вскоре его хаотичный разум вновь вернулся к кругу Демонов, окружавшему его и этот проклятый купол. Теневые твари с подобной пустоте кожей либо сидели, либо стояли на месте, ожидая, когда купол исчезнет или когда он сам пробьет себе путь наружу.

Они хихикали, выкрикивали оскорбления и дразнили его.

Те, кто держал череп его собрата, насмехались над ним, размахивая осколками, что часто провоцировало между ними новые драки. Каждый раз, когда он видел белый фрагмент черепа, его непреодолимое желание вырваться из заточения становилось всё более свирепым.

Он хотел собрать каждый осколок.

Они принадлежали ему. Ему предстояло хранить их, исцелить, прикасаться к ним, стать путеводной душой и, если повезет, возродить его. Потому что он отказывался… он отказывался верить, что для Алерона это был конец.

Холодное жгучее чувство, терзающее его грудь, отказывалось верить, что нет способа вернуть его.

Кити, Фавн, как бы его ни звали теперь, вернулся — судя по трещине в его черепе, заполненной золотом. Должен быть какой-то способ.

— Они не уйдут, — констатировала Ведьма-Сова тихим и отстраненным голосом.

Инграм ответил ей лишь хриплым рычанием. Его легкие свистели при каждом мучительном вдохе, и он не был уверен, была ли эта дрожь вызвана внутренней болью или внешними ранами.

— Мне нужно, чтобы ты успокоился. Пожалуйста. Я не могу потерять и тебя тоже.

Он крутился и вертелся, выискивая её, чтобы покончить с этим раздражающим нытьем. Он разорвет её надвое, лишь бы она наконец подарила ему покой своей тишиной. Он гонялся за ней по всему куполу и даже полосовал когтями собственное тело, когда она пыталась спрятаться внутри него.

Этот купол окружал его с того самого момента, как она появилась рядом с ним. Неужели именно из-за неё он оказался разлучен с Алероном? Уж лучше бы он отправился в загробный мир вместе со своим собратом, чем остался корчащимся от боли сгустком агонии, в котором было недостаточно человечности, чтобы понять, насколько глубоко он чувствует потерю — или как с ней справиться.

Он чувствовал себя одиноким; раньше ему никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Таким абсолютно и совершенно одиноким.

— Инграм, пожалуйста, успокойся!

Встав на задние лапы, он поднял свой вороний череп к небу, распахнул пасть и издал оглушительный рев. Но он резко оборвался, когда теплая рука схватилась за его рог, чтобы удержать голову неподвижной… Затем Ведьма-Сова оторвала его от шеи.

Его встретило блаженное небытие.